Часть 40

Мистер Кинг неторопливо опустился на край стола, его поза была привычной — руки скрещены на груди, взгляд пронзительный и изучающий. Он всегда смотрел так, когда я приходила на приём — словно пытался заглянуть мне в душу, прочесть все тайны. Его визиты в наш город были редкими — всего пара дней каждый месяц, чтобы проверить таких, как я. Альф обслуживали другие врачи, а мы, омеги, были особой категорией пациентов.

В нашем городе нас было всего двое — я и ещё одна девушка, старше меня на пять лет. Её история была ещё более трагичной, чем моя. Она тоже не сразу начала принимать сыворотку. По словам Лютера, ген омеги пробудился в ней в восемнадцать лет, и последующие два года превратились в настоящий кошмар. Я старалась не думать о том, что ей пришлось пережить, потому что эти мысли причиняли почти физическую боль…

— Как дела у твоего отца? Я слышал, он вышел несколько месяцев назад, — голос Лютера звучал спокойно, почти буднично, пока он вскрывал ампулу с сывороткой. Его движения были отточенными, профессиональными. Затем он медленно начал набирать препарат в шприц.

Это лекарство он всегда вводил сам, после чего оставлял меня на тридцать минут в палате под наблюдением. Иногда сыворотка вызывала побочные эффекты — тошноту или головокружение. Но мне везло — ни разу ничего подобного со мной не случалось.

— Хорошо, работает, — я отвела взгляд, когда мистер Кинг аккуратно закатал рукав моей рубашки, обнажая предплечье. Его прикосновения были профессиональными, но всё равно вызывали лёгкое напряжение.

— Не больно? — спросил он, начиная медленно вводить препарат.

Я покачала головой, хотя внутри всё сжалось от напряжения. Даже если бы было больно, я бы стерпела. Лучше это, чем стать жертвой других альф. Сыворотка была моим щитом, моей защитой в мире, где омеги были уязвимы.

Меня не покидало странное чувство неловкости из-за того, что Лютер был другом семьи Вэйлис. Несмотря на мою благодарность ему за помощь, каждый раз, когда мы встречались, я невольно вспоминала тот вечер в особняке Вэйлис. Как Грэй затащил меня в библиотеку, намереваясь сделать то, чего я так боялась. Я не могла его винить — тогда мой запах, должно быть, был невероятно привлекателен для альф. Этим объяснялись и их странные, горящие взгляды, и то, что Грэй укусил меня в тот вечер. Он пометил территорию, и только благодаря его метке другие альфы меня не тронули…

Метка Грэя исчезла ровно пять месяцев назад, в тот самый день, когда я сидела в парке и едва не стала жертвой насилия. Это было напоминанием о том, насколько хрупкой может быть наша защита.

— А как вы… ну, терпите запах омег? Вы же работаете с нами, — я решилась задать вопрос, который давно меня мучил. Ведь он альфа, а им так тяжело сдерживать свои животные инстинкты.

— Всё просто — у меня есть истинная, и она тоже омега, — он пожал плечами, словно это объясняло всё.

У этого альфы есть истинная… Это казалось чем-то невероятным. Истинные в нашем мире существовали только среди альф, и их связь проявлялась не как предназначение судьбы с рождения. Истинность возникала тогда, когда оба партнёра испытывали друг к другу глубокие чувства — нежность, трепет и доверие. Среди альф такие чувства были редкостью, поэтому истинные пары встречались нечасто.

— Понятно. Значит, ваша истинная тоже принимает этот препарат? — спросила я.

— Нет, — он покачал головой. — Омеге, у которой появился истинный, защита больше не нужна. Её защищает их связь, и для других альф она становится той, кого нельзя трогать ни при каких обстоятельствах. Это негласный закон. К тому же запах истинного альфы полностью перебивает её собственный, делая её недоступной для других.

— Понятно, я рада за вашу истинную…

Тяжёлый вздох вырвался из моей груди, когда я осознала всю тяжесть своего положения. Впереди ещё долгих шесть месяцев регулярного приёма сыворотки, а после — пожизненный цикл ежегодных проверок в клинике и новых доз препарата.

Я старалась не думать о том, что может произойти, если я пропущу хотя бы один приём лекарства. В моём воображении рисовались самые мрачные картины, от которых кровь стыла в жилах и сердце сжималось от страха… Альфы стали моим персональным кошмаром, тенью, преследующей меня повсюду. Их пристальные взгляды, их звериные инстинкты…

Папе я так ничего о своей мутации не рассказала. Он только-только начал приходить в себя после тюремного заключения, его жизнь постепенно налаживалась, и я не хотела обрушивать на него эту новость. Его сердце и так достаточно пострадало, не стоит добавлять ему новых тревог и переживаний. Возможно, чуть позже, когда мы оба придём в себя, я ему всё расскажу.

— Как ваше психическое здоровье, Рейна? — мистер Кинг будто прочитал мои мысли.

— Честно говоря, не очень… Я всё ещё боюсь…— я поджала губы. — Боюсь, что моя жизнь превратится в ад из-за этой мутации... И что Грэй… — я осеклась, — альфы снова что-то сделают со мной.

Каждый раз, проходя мимо группы альф на улице, я невольно втягивала голову в плечи, стараясь быть незаметнее. Мой страх стал моим постоянным спутником, тенью, преследующей меня повсюду.

Ночами я часто лежала без сна, прокручивая в голове разные сценарии развития событий.

Что, если однажды сыворотка перестанет действовать? Что, если я заболею и пропущу приём? Эти мысли не давали мне покоя…

И только мистеру Кингу я могла доверить свои самые сокровенные страхи и переживания. В его присутствии я чувствовала необъяснимое спокойствие, словно он действительно понимал меня как никто другой. Теперь я осознавала причину этой особой связи — его истинная пара была омегой, и она, несомненно, проходила через те же испытания, что и я.

— Грэй Вэйлис, — эти слова прозвучали как удар, заставляя моё сердце учащённо забиться. — Я помню тот вечер и тебя, Рейна, — мистер Кинг неожиданно перешёл на «ты», и от этого мне стало не по себе. Я подняла глаза, встречаясь с его проницательным взглядом, и в глубине его зрачков прочла нечто большее, чем просто сочувствие. Казалось, он знал то, чего я сама не могла осознать.

Я никогда не делилась с ним деталями той ночи, но мистер Кинг, несомненно, догадывался о произошедшем между мной и Грэем. Более того, он был в курсе всей моей истории, знал о моём отце и о том, как мы стали пешками в жестокой игре кланов.

— Ты знала, что Грэй нашёл того альфу? — его вопрос буквально вышиб воздух из моих лёгких.

Я намеренно держалась в стороне от всех новостей, связанных с клановыми разборками. Не хотела вспоминать те ужасные события, особенно того страшного альфу, который до сих пор являлся мне в ночных кошмарах, творя невообразимые вещи. Боже, если бы я тогда не сумела сбежать… Даже не могу представить, что бы со мной сделали!

— Нет… Почему вы спрашиваете? — мой голос дрогнул, и я с трудом сглотнула ком в горле.

— Я хочу, чтобы ты перестала бояться призраков прошлого. Один из них был пойман и больше никогда не причинит тебе вреда, Рейна.

— А другой?.. — я выдохнула, опуская взгляд. — Тот другой призрак…

— Я могу лишь догадываться о том, что произошло между тобой и Грэем. И я не одобряю его действий. Но ты должна жить дальше. Твоё прошлое тяжёлым грузом давит на тебя, Рейна, не позволяя существовать в настоящем.

Этот мужчина видел меня насквозь, и это пугало.

— И что мне делать? Я омега… — одинокая слеза скатилась по моей щеке.

Я действительно пыталась забыть всё, но временами на меня накатывало такое всепоглощающее чувство страха и отчаяния, будто я всё ещё нахожусь в том кошмаре. Каждый день я жила в страхе, что моя хрупкая спокойная жизнь может рухнуть в любой момент, и я снова окажусь в плену.

— Быть омегой — это не приговор, особенно в наше время, когда для вас создана специальная защита. Я знаю, ты считаешь это проклятием. Но это не так. Отпусти свой страх — иначе вся твоя жизнь превратится в бесконечный кошмар.

После этих слов мне стало немного легче, хотя и не настолько, как хотелось бы. Но я всё же осознала, что действительно слишком погрузилась в свои страхи.

А уже после, выйдя из кабинета доктора Кинга, я решительно открыла мессенджер и нашла контакт «Колин» — мой недавний знакомый, который уже больше месяца писал мне и приглашал в кино. Он работал в кофейне, куда я часто заходила за своим любимым латте. Колин был моим ровесником, с очаровательными светлыми волнистыми волосами и россыпью веснушек на носу. Его улыбка всегда излучала доброту и тепло. И что самое важное — он был человеком.

«Привет. Я завтра свободна вечером. Можем сходить в кино»

Отправила я сообщение и с новой уверенностью зашагала, впервые за долгое время чувствуя проблеск надежды на лучшее будущее.

Вот только, не знала, что судьба уже всё за меня решила…