Часть 42

Следующий день выдался особенно тяжёлым. Я практически не сомкнула глаз за всю ночь. Ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове события полугодовой давности. Впервые за долгие пять месяцев воспоминания нахлынули с такой ясностью. Я отчётливо видела его — альфу, вспоминала каждое его слово, каждое движение до тех страшных событий. Он говорил, что я ему нравлюсь, даже приглашал на свидание. Но потом всё пошло совсем не так, как должно было…

После изматывающих пар я направилась на встречу с потенциальным работодателем. Ею оказалась элегантная женщина средних лет по имени Лори. На ней был безупречный белый костюм, дополненный стильными очками, которые придавали её облику особую деловую строгость.

Госпожа Лори провела для меня подробную экскурсию по больнице, показав все три этажа, стены которых предстояло украсить моими рисунками. Она подробно объяснила свои пожелания, демонстрируя подборку изображений. В основном там были живописные пейзажи, харизматичные супергерои из комиксов и яркие кадры из детских мультфильмов.

Объём работы впечатлял — предстояло потратить на роспись не меньше месяца, а возможно, и два. Расписать все три этажа в короткие сроки было просто нереально. Однако госпожа Лори успокоила меня, подчеркнув, что сроки вполне адекватные и торопиться некуда.

После подписания контракта я приступила к работе на следующий же день. Третий этаж, где я начала свой творческий процесс, был полностью готов к росписи. На втором и первом этажах всё ещё кипела отделка, поэтому я наслаждалась уединением и тишиной.

Для работы мне предоставили полный комплект необходимых материалов, хотя некоторые инструменты и краски я принесла из дома. Каждый мазок давался с особым трепетом, отгораживая меня от мрачных мыслей.

Целую неделю после изнурительных пар я мчалась на свою новую работу с неослабевающим энтузиазмом. Роспись стен стала для меня не просто источником дохода, а настоящим спасением. Тишина больничных коридоров, разбавленная лишь шорохом кисточек и приглушённым звучанием музыки в наушниках, дарила удивительное умиротворение.

Каждый день я погружалась в творческий процесс с головой, забывая обо всех тревогах и заботах. Время здесь текло по-особенному — незаметно и плавно. В такие моменты я часто созванивалась с отцом по видеосвязи, показывая ему свои работы и рассказывая о прогрессе. Его искренняя радость при виде моих успехов согревала сердце.

Постепенно я начала замечать разительные перемены в состоянии отца. Если раньше, сразу после освобождения, он часто погружался в мрачные раздумья, то теперь его глаза светились новым, особенным блеском. Он стал более оживлённым, чаще улыбался, и в его движениях появилась прежняя лёгкость.

В один из наших разговоров, когда я показывала ему очередной фрагмент росписи, расположив телефон на широком подоконнике, не смогла сдержать вопроса:

— У тебя всё хорошо, да? — улыбнулась я, наблюдая за отцом, уютно устроившимся на диване.

— Да, всё хорошо, — ответил он тепло, улыбаясь и потирая щетину. — Знаешь… Помнишь Эмилию? Ту преподавательницу живописи из дома культуры?

— Конечно, помню, — кивнула я, в памяти всплыли яркие воспоминания.

Как же сложно забыть тот день, когда мы впервые встретились с Эмилией. И как папа глазел на неё. Особенно ярко помнился случай с Грэем и пролитым на него кофе… До сих пор мурашки бегут по коже, когда вспоминаю его взгляд в тот момент, пока я пыталась отстирать пятно в мужском туалете.

— У вас с ней… серьёзно? — осторожно спросила я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Ну, как сказать… — отец заметно смутился. — Мы поддерживали общение даже во время моего заключения. Недавно она приезжала, и, кажется, у нас с ней теперь отношения.

Эта новость стала для меня настоящим сюрпризом. Я и не подозревала, что они продолжали общаться всё это время. Осознание того, что кто-то кроме меня, поддерживал с ним связь даже в самые трудные времена, наполнило душу необычайной теплотой.

Я была искренне рада за отца. Его счастье — лучшее, что могло случиться после всего пережитого.

К пятнице очередной следующей недели я с гордостью могла показать результаты своей кропотливой работы. Половина третьего этажа преобразилась под моими кистями — теперь здесь раскинулось волшебное озеро, окружённое величественными деревьями. Закатное небо, написанное мягкими оранжево-розовыми тонами, отражалось в зеркальной глади воды, создавая неповторимую атмосферу умиротворения. Полевые цветы, словно рассыпанные щедрым художником, украшали берег озера, добавляя композиции яркости и живости.

На противоположной стене я планировала создать совершенно иную атмосферу — зимний пейзаж с заснеженными горами и деревьями, укутанными в серебристые покровы инея. Яркие снегири, сидящие на ветках, должны были добавить картине жизни и тепла даже в такой холодный сюжет.

Госпожа Лори, поднималась ко мне временами. Каждый раз, увидев новые детали в картине, она не могла сдержать восхищённого вздоха. Её глаза светились искренним восторгом, когда она рассматривала мои работы, а я, смущённо улыбаясь, отводила взгляд, не зная, куда деть руки от неловкости.

Её похвала грела душу, придавала сил и вдохновения для дальнейшей работы. Я чувствовала, как с каждым днём всё больше влюбляюсь в своё занятие, в возможность дарить красоту и радость другим людям через искусство.

В такие моменты особенно остро осознавала, насколько важно заниматься любимым делом — когда работа приносит не только доход, но и настоящее удовлетворение.

Дорисовав последний изящный лепесток дерева, я аккуратно изобразила на нём сверкающую каплю росы. Тщательно вымыв кисти в тёплой воде, я засобиралась домой.

Часы неумолимо приближались к восьми вечера. В это время охранник закрывал двери больницы. Завтра я планировала прийти пораньше, чтобы начать подготовку к росписи следующей стены. А вечером меня ждал Колин с приглашением на свидание в парк аттракционов. Хотя это место не вызывало у меня особого восторга, я не смогла отказать ему.

Накинув на плечи белоснежное пальто и повязав вокруг шеи мягкий объёмный шарф, я попрощалась с охранником и вышла на улицу. Морозный воздух тут же окрасил мои щёки в алый цвет — последние дни температура неумолимо падала, а к вечеру холод становился особенно ощутимым. Снег под ногами издавал приятный хрустящий звук, когда я направлялась домой. Решив не ждать автобус, а пройтись пешком. Тем более идти не больше тридцати минут.

Прогуливаясь мимо городского парка, я невольно остановилась, заворожённая чарующей красотой декабрьского вечера. Снежинки, кружились в воздухе, опускаясь на землю невесомым покрывалом.

Неподалёку возвышался роскошный отель — настоящая жемчужина города, привлекающая своим великолепием состоятельных гостей. Его фасад, украшенный праздничной иллюминацией, сверкал в сумерках.

Я как раз проходила мимо. И в этот момент из парадных дверей вышла фигура, которая заставила моё сердце пропустить удар. Тёмное пальто, силуэт… Я замерла, не в силах пошевелиться. Его разноцветные глаза — один глубокий зелёный, другой пронзительно голубой — встретили мой взгляд. Грэй Вэйлис медленно обвёл меня взглядом, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Он тоже остановился, словно время вокруг нас остановилось. Между нами возникло то самое напряжение, которое я так хорошо помнила — электрическое, почти осязаемое. Воздух, казалось, стал густым и холодным, словно арктический лёд.

На мгновение я усомнилась в реальности происходящего. Может быть, это просто игра воображения? Альфа не мог оказаться здесь… Ему нечего делать в этом городе.

За прошедшие полгода Грэй сильно изменился. Его волосы отросли, обрамляя лицо жёсткими прядями, а лёгкая щетина придавала ему более зрелый, мужественный вид. Но глаза… Они остались прежними — спокойными, будто видящими меня насквозь.

Оцепенение длилось всего несколько секунд, пока к Грэю не приблизился парковщик. Мужчина что-то сказал, протягивая ключи, но я не слышала ни слова — все звуки будто растворились в оглушительной тишине.

— Здравствуй, Рейна, — его глубокий голос прозвучал как удар колокола, заставляя каждую клеточку моего тела вибрировать.

Дрожь пробежала по позвоночнику, пальцы похолодели. Всё, на что меня хватило — это плотно сжать губы и резко развернуться, спеша уйти прочь от этого человека, который перевернул мою жизнь вверх дном.

К моему огромному облегчению, Грэй не сделал попытки последовать за мной. Я ускорила шаг, чувствуя, как колотится сердце, и только когда завернула за угол, позволила себе перевести дух.