Глава 24

Приехал Кубер. Один, без Корны. Ребёнка она ждёт, не стоит трясти в дороге. Сам он был счастливый, улыбался каким-то своим мыслям. Но смотрел на разруху вокруг с интересом. Полюбовался на полы, спросил, зачем же масло на пол лить. Выслушал и захотел дождаться, посмотреть, что выйдет. Маслом пропитывать нужно было еще не один раз. Прямо во дворе начал собирать мебель, Морна ахала и немного ворчала на Елинку за "растрынькивание".  Гостя пришлось уложить спать в сарай, к хозяевам. Но, вроде как не обидился, понимал, что лучше места нет, а тут, всё же -- крыша над головой. Но поставил условие, что лаком вскрывать -- только в доме. Мало ли дождь пойдёт, попортит всю красоту.  Днём Елинка поймала Морну на том, что она гладит резную спинку кровати. Морна смутилась -- Да я, деточка, так, посмотреть только. Этакая ведь красота... Мебель с помощью Вары собрали быстро.  На следующий день мужики, забрав Гантея, отправились за рыбой. Елинка и Морна покрывало достегали. Взяв ножницы Еля начала разрезать все слои ткани кроме нижнего. Морну чуть инфаркт не хватил, когда она увидала, что просто так берут и режут дорогущий бордовый шёлк. -- Что делаешь-та, Еля, рази так можно, шили-шили, а ты... -- Так нужно, сейчас увидишь. Резать пришлось долго, строго в тех местах, где наметила. Аж руки устали. Елина не торопилась, не хотела потом подшивать собственные ошибки. Дорезала, сколько нужно, передохнула. А потом она начала тереть и мять все это драное великолепие. -- Морна, помогай, вот прямо три его, как будто стираешь и грязь нужно оттереть. И пальцами вот так требуши. Наконец сказала-- Всё, Морна, хватит. Давай работу смотреть. Взяла мятый комок, весь обсыпаный вырваными ниточками и несколько раз крепко встряхнула. Кинула, расправив на траву. -- Ну, как? Морна молчала, держалась рукой за рот. На зелёной траве лежал роскошный кусок бордового шелка, на котором цвели махровые выпуклые узоры. В центре большой медальон, по углам -- другие, поменьше. Все фото взяты в свободном доступе в инете. -- Детка, да ему жа цены не сложить! Это какому жа барину ты тако сделала? -- Вам с Варой в спальню, на стену, ту, что возде кровати. Оно толстое, от стены холодом не будет тянуть. -- Да Единый с тобой, Еля. Куда в хату этаку красоту! Да оно жа дорогуще... -- Морна, у тебя не хата, а дом, получше городского. Полы вот через недельку досохнут, масло все впитается, увидишь, как красиво будет. -- Да Елинька, да и сейчас красиво! Мне аж заглядывать-та страшно, неуж по такому полу ходить, он жа прям блестит. -- Ходить, обязательно ходить, а что бы ноги не мерзли -- тапки пошьём войлочные, удобные и тёплые. Его нужно подметать и в чистоте держать, но, после масла -- даже мыть можно. -- Мне, Елинька, аж страшно иной раз. -- Чего тут страшного? -- Да нет, детка, я не дома и красоты этой всей боюсь, а что вдруг ты всё вспомнишь, и опять меня ненавидеть будешь. Как тогда жить-та? -- Морна, даст Единый, вспомню я всё, но ведь то,что сейчас есть -- уже не забуду. Не думай о худом, ты мне родная, и никакие воспоминания это не изменят. Пойдем лучше чаю попьём.И ещё, я у тебя хочу попросить... -- Да что хочешь, детка. -- Я покрывало это в город свожу. Покажу фру Лице. Деньги то нам нужны. Ты не волнуйся, я его привезу назад обязательно, мне просто образец нужен. -- Да и не волнуюсь я, детка, Единый с тобой. Делай, как надобно. К вечеру вернулись рыбаки с уловом. По жаре оставлять ничего нельзя было. Вместо отдыха все, даже Кубер, хоть и гость, взялись за рыбу. Чистили, часть определили на просушку, часть крепко посолили, еще часть сунули в коптилку. За оградой была выкопана яма , вроде колодца, камнями обложена, на дно насыпали стружку -- Кубер с собой два мешка привез, плотно закрыли крышкой, даже землёй часть крышки присыпали. Оставили до утра. Запах дымка чувствовался еле-еле, ну, так и должно быть.  На поздний-поздний ужин Морна нажарила рыбы. Вкусно, но ели уже без особого аппетита, все умотались так, что мечтали добраться до сена и спать-спать-спать. Даже Гантей не егозился и не пошел по темноте к ненаглядному Корене, а устроился спать рядом с Елинкой, прямо во дворе, на вынесенных старых мешках.