Глава 5

Сон был не долгий и не крепкий, но освежил. В доме никого не было, и Вера вышла во двор. -- Морнааа! -- Чё орешь-та? Тута я. -- Морна появилась откуда то из сараюшки.  -- Морна, мне лучше уже. Может ты мне покажешь, где что в доме и в хозяйстве у нас? -- Ты ничо так и не вспомнила? -- Нет, Морна. Всё вокруг как чужое выглядит. А я же не могу все время лежать. Надо же что то делать. -- Ты смотри-ка, раньше ты не рвалась делать-та... Ну, пойдем, покажу, где что есть. Ток может покормить тебя сперва? Ты в беспамятстве-та была -- одни настои три дня пила, Лещиха травы разной дала, да велела поить горячим. Ты и так была тощая, как палка, а сейчас и совсем страшна. -- Спасибо, но давай сперва дом и хозяйство посмотрим, а потом вместе пообедаем. Да и поговорим еще. Слишком мне все незнакомым кажется и странным.  -- Ну, девка, как знаешь, пойдем тогда. Обход был долгим. Начали с погреба. Был он выкопан отдельно от дома, большой, справный. Полки по стенам, ящики. Но почти пустой. Маленький деревянный бочонок -- на дне, в слое соли, несколько кусков сала. Отдельно на стене прибита широкая полка. Там молоко в глиняных кувшинах, горшочек с маслом и широкая плошка с творогом, закрытая чистой тряпочкой.  А вот овощей -- совсем мало. -- Дак что ты хочешь-та, девка. Весна, за зиму все доели, что запасли. Плоды оставшиеся были разные, в одном ящике немного старой, уже прорастающей моркови, лук с перьями, 4 маленькие тыквы, килограмма по полтора-два, не больше. -- Морна, а вот это что такое? -- Дак бака это. Ну, в земле растет, еда такая... -- Морна аж растерялась. Похоже, эта самая бака очень распространенная штука. Похожи плоды были на помесь репки и моркови. Толстые, вытянутые корнеплоды, все не больше килограмма, в основном грамм по пятьсот-шестьсот, со светлой кожицей. -- А ее сырую едят или как? -- Ты, Елька, и правда, как дурная. Варят ее. На ужин сёдня сделаем. Мужики-та только завтра вернутся, ну да ладно, одну-та я тебе сегодня сготовлю. -- Ты, главно дело, если кто соседи зайдут -- молчи. А разнесут по деревне -- потом и замуж тебя не возьмут. -- Да что ты меня всё замуж-то хочешь спихнуть? -- Дак а как по другому-та? Не век же тебе с нами куковать. А в девках засидишься -- кто потом-та возьмёт? Приданое-та тебе справим, но вот коровы я за тобой не дам -- корову это уже Вара покупал. Я всё честь по чести сделаю, но и лишнего не проси. Вара вон еще ребёнка своего хочет. Так что через седьмицу поедем тебе второй сундук покупать и ткани, и обряд всякий, и зимой будешь шить и вышивать. Ты ведь вышиваешь-та хорошо, в мамку пошла. А теперь и не знаю, чё и думать -- вдруг и это забыла? -- Нет, Морна, не волнуйся. Это я помню. И шить и вышивать могу.  -- Ну и ладно, дальше пошли. Дальше был сарай, где разделенные жердями, стояли корова и конёк. Корова была справная, гладкая, кормлёная, а конёк -- уже старенький, но еще крепкий. В стойлах было не чищено. -- Вот, видишь? С тобой сегодня провозилась, и животину не обиходила. И на выпас Мысу не отправила. Доить помнишь как? -- Нет, Мора, не очень помню. -- Ну и не подходи тогда пока к животине. Мыса молодая и пугливая, я уж тута сама управлюсь. Дальше пошли. Дальше был курятник, где Мора показала соломенные нычки. Заодно собрали почти десяток яиц.  -- Ну, чё-та мало сегодня. Корзину-та держи крепче, а то как тогда -- выронишь и всё побьешь.  В курятнике было две двери. Вход на  чистый двор и выход на задний. Через вторую, очевидно, и выпускали кур на задний двор. Отдельно, в соседнем сарайчике дружно хрюкала пара поросят. Не молочные уже, месяца по четыре, хорошенькие и толстые. Потом был еще маленький огородик. -- Вот тута морква, тута лук у меня. А вот тута и есть бака. А капусты грядку я у ручья сделала. Тама хоть и не наша земля, но окромя, как через двор -- не пройти, я тама завсегда сажаю. -- Ручей-та помнишь где? -- Это где водопад? -- Ну, пониже только. Тама сыро завсегда и кочны крепкие выходят. Лучше моей капусты и в селе нету. -- Морна, а огород маленький совсем. Разве этого на семью хватит на весь год? -- Хорошо хоть соображаешь, не совсем, видать, дурная стала-та. Это уже осенью докупим. Что Вара за весну-лето наловит, то продадим. А на денежки закупим, чего не хватает. Не голытьба чай, какая, не голодаем. А что не продадим рыбов-та, то засушим и зимой сами есть будем, не пропадём. -- Ну, идем далее. Далее была сараюшка с инструментом и глиняными горшками, там же котел стоял большой, рама какая то деревянная. -- Морна, а это станок ткацкий? -- Так станок и есть. Я на нем зимой знатные одеяла тку. Иногда даже с шерстью, теплые и красивые. Вот поедем на ярмарку -- продадим. С тех денег тебе и купим, что положено. -- А из чего ткешь? Вот рубаха на мне -- она из чего?  -- Ой, бедаааа... Ну, как есть ничо не понимаешь. Ну, ничо, ничо... Справимся. Это, Елька, шёлк паучий. Такой покупаем на ярмарке. Он крепкий, сносу нет. Ну и по деньгам опять жа -- не дорого. -- А что дорого? -- Ну, шерсть вот -- не дешево, еще хлопок бывает, сатин, ситец там разный -- ну, это для ристократов, да я и не люблю хлопок. Мнётся сильно, возни с ним много, да и линяет от стирки. -- Морна, вот про стирку -- помыться бы мне. -- Ну, опосля обеда нагреем воды да и намоешься. Да и расчесать бы тебя -- а то страсть какая лохматая. Тогда сегодня и стирать будем заодно. Дрова-та не тратить лишний раз. -- А дрова где берете? -- Дак ты и собираешь. -- Как это? -- Ну, на берег к морю идешь, там место есть, всякий мусор туда сносит, там плавник всегда есть. Ну, конечно ежели большая лесина попадется -- на помощь позовешь, только сперва пометишь ее. А то, пока бегать будешь, ее ктось приберёт. Потом, ужо, свожу тебя. Ты, главно, с людями поменьше болтай. Там почти завсегда кто-та да есть. Ну, будя. Пошли до хаты, обедать будем. Вареная бака больше всего похожа была на картофель. Морна сварила ее в котелке. Сняла с вареного плода тонкую кожицу и порезала на ломти. Плотная желтоватая мякоть. А на вкус -- картошка как картошка, ну, может чуть послаще. К обеду она добавила ещё маленький кусочек сала и вареные яички.