Глава 16

Андрей Договорить я не успел, назвать Кузенькой – тоже. Ульяна двинула локтем неожиданно резко и сильно, развернулась и полыхнула на меня ледяным взглядом. – Отстаньте, Ан… – запнулась немного и выдала изменившимся голосом. – Антон. – Я Андрей! – А я Ульяна, а не Кузя какая-то чумазая, лохматая, хриплая! – Чего? – удивился я. – Вы мне этот мультик показать обещали? – Обещал. Устрою тебе ликбез по студии мультипликационных фильмов «Союзмультфильм»! – А мне неинтересно мультики древние смотреть! К тому же тот самый, про Кузю, я уже посмотрела! – выдохнула жарко, перекинув прядь огненных волос. – Так вот, сами вы… Кузя лохматый, нечесанный и хриплый! – Ты обиделась, что ли? Дурешка, я же не обзываю тебя, а называю! – объяснил я. – Исключительно из теплых ностальгических чувств, который вызывает во мне этот мультик. – Ах, так… – Исключительно. Моя ладонь снова переместилась к Ульяне, легла на ее талию. – Ну что, Кузенька? Просмотр откладывается. Но выбирать тебе все же придется: сперва шоппинг, а наказание потом? Или наоборот? – Как вам угодно, Ан… Антошка! – пропищала Ульяна, покраснев. – Какой еще Антошка?! – рыкнул я гневно. – У меня… У меня это имя тоже вызывает теплые ностальгические чувства. Казалось, что Ульяна готова хлопнуть я в обморок, держалась лишь чудом, ещё и пыталась противостоять мне. Аррр! Сопротивление заводило ещё больше, подстегивало! Я был весь в предвкушении наших порочных забав. Пожалуй, разогреться пикировкой перед сексом будет очень кстати! – Вот так, значит? – раззадорился я. – Да. – И что там за Антошка был? А? Грешным делом, я подумал, что она ухажера вспоминает, и снова разозлился. – Говори! – потребовал я. – Или не отпущу. Отшлепаю прямо здесь! – Вы не посмеете. – Посмею. Юбочку задеру, спущу твои трусики и буду шлепать, пока твои ягодицы не заалеют, а потом доберусь и до писюшки твоей, которая к тому времени намокнет предательски и… – Цыпленок! – выдала Ульяна дрожащим голосом. Она высказала это так поспешно, будто была готова на все, что угодно, лишь бы заставить меня прекратить говорить. – ЧТО?! – Цыпленок был у родителей, я его Антошкой называла. Он всегда от выводка отделялся, сам по себе бродил, часто запутывался в изгороди. Следить за ним нужно было пристально… Такой хороший цыпленок был! – вздохнула Ульяна. – И что потом? – В петуха вырос! Задиристый стал, клевать меня начал! – И что здесь ностальгического и теплого? – недоумевал я, недовольный, что она меня сбила с волны порочных фантазий. – Как что? – посмотрела мне в глаза Ульяна. – Цыпленок был хороший, а потом… суп из него получился вкусный. – Суп?! – Да. Суп. Антошка как-то подкрался, когда я грядку пропалывала, и клюнул меня в ухо, мочку порвал. Отец, недолго думая, петуха на суп и пустил. Хороший был… Антошка. И вкусный! – Ты это сейчас придумала, верно? – Ничего я не придумывала. Как есть, говорю! Ульяна приглушила сексуально-игривый настрой своими рассказами о цыплятах и супе из петуха. За этими мыслями я даже пропустил, что она меня с петухом сравнила. Но как понял, сразу захотел эту засранку рыжую отшлепать еще сильнее, чем прежде! С трудом сдержался. Меня остановило присутствие Марселя в клинике. Не хватало, чтобы совладелец меня еще выпер с должности директора. Поэтому я распахнул дверь и вытолкал Ульяну. Мой голос дрожал и был хриплым от желания: – Беги. Беги или я за себя не ручаюсь! – Что? – Беги, мать твою, чтобы я тебя не догнал! Догоню, выпорю! И за Антошку, и за… За все! – прорычал. Думал, побежит! Как бы не так! Ульяна осталась стоять, осмотрела меня взглядом, полным сомнений. – Не думаю, что догоните. – Тебе капец, девочка… Сама напросилась! Сейчас твоя попа будет цвета мака… И только потом она побежала по коридору! Хотел дать ей фору, но потом заметил, что её стройные ножки были обуты в босоножки на удобной танкетке, поэтому ножки замелькали быстро-быстро! Пожалуй, давать ей фору было совершенно неразумно! Я помчался следом, забыв обо всем, забыл, что хотел быть выдержанным, спокойным и холодным. Забыл, что не хотел показывать перед Марселем заинтересованность этой рыжей девицей. Даже о том, что в больнице начало рабочего дня, я тоже забыл. Нужно было догнать рыженькую! Причем, не просто догнать, но загнать ее в какой-нибудь укромный уголочек, и там оторваться вдоволь. Поэтому я не стал догонять ее в два счета. Я начал хитрить, делать вид, что отстаю, а потом резко рванул вперед и затащил ее за угол, дернув на себя. Она ахнула и едва устояла на ногах от неожиданности! – Отпустите! Я нащупал ладонью ручку кладовки, дверь была приоткрыта на счастье. Я затащил рыжую в кладовую, выдернул ключ и зашел следом, хлопнув дверью. Свет моргнул нескоько раз и погас. В узком, темном пространстве пахло сухой пылью, порошком, еще чем-то. Было слышно только наше тяжелое, быстрое дыхание. – Выпустите! – почему-то шепотом попросила Кузя, сделав движение в сторону двери, которую можно было найти по узкой полоске света, падающей из коридора на пол. Послышались шаги, кто-то дернул за ручку по ту сторону двери. – Где же ключ? Наверное, уже запирала, – послышалось бормотание уборщицы. Шаги начали отдаляться. Глаза быстро привыкли к темноте, я обвел силуэт Ульяны пристальным взглядом и сделал шаг к ней. – Андрей Викторович, это плохая затея. – Какая? Ты знаешь, чего я хочу? Расскажи! Ульяна шагнула влево и задела ногой что-то. Наверное, ведро со шваброй. Погремело, упало на пол. Девушка отпрянула в дальний угол, я двинулся следом и загнал свою добычу место стеллажей, прижав спиной к одному из них. – Хватит! – в ее голосе послышалась легкая паника и дрожь. Я приблизился к ней и провел пальцем по шее. – Иначе что… Остановишь меня? – Это нехорошо. У меня… – У тебя очень длинный язычок, который следует прикусывать, если не хочешь отвечать за свои слова и действия перед взрослым и возбужденным мужчиной! – рыкнул я, обхватив девушку одной рукой за шею, дернул к себе, куснув за губки. – Ах. Больно же! Ульяна замолотила кулачками по моей груди, даже пыталась коленкой махнуть воинственно. Но если знаешь, куда нажимать и как… Я обхватил ее за ногу и задержал, прижался бедрами. Послышался шорох, с которым ее юбка поползла вверх по ногам. – Мне некомфортно. – Мне тоже! – толкнулся бедрами, прижавшись членом к низу ее живота. – Очень некомфортно с таким стояком. Что будем делать? Я отвел бедра назад и плавно толкнулся ими вперед, потом снова и снова, раздразнивая ее. – Я больше не хочу быть вашей помощницей, я хочу уволиться! Я на вас жалобу напишу! – пискнула она. – Марселю? – разозлился я и отпустил ее ногу, потом резко развернул спиной, завел обе руки за спину и сжал запястья. – Нет, блин, ты точно нарываешься на хорошенькое наказание! Хватит церемониться с этой рыженькой. До чего же она меня разозлила и возбудила. Я быстро сдернул с нее трусики и шлепнул по заднице, потом резко вклинил ладонь между ножек и нажал пальцами. – Ах… Не надо! Слов матерных не хватило и хороших тоже не осталось, когда я ощутил капельки влаги между ее нежных, горячих складочек. Кажется, наказывать ее будет в тысячу раз слаще, чем я мог предположить. – Не вздумайте, вы мне не нравитесь! – Охотно верю! – мурлыкнул. – Очень охотно, когда ты такая мокрая. Заведу, но кончить не дам! Хорошее наказание? Думаю, она заслужила! * * *УльянаМне такое нравиться не может! Никак… – Отпустите! Я забилась в руках босса и внезапно поняла, что не могу сдвинуться ни сантиметр! Что же это творилось? Андрей Викторович же не такой здоровый, как Коля, у него нет выпирающих мощных мускулов, но его тело – твердое, напряженное, как туго сплетенный жгут. Пальцами одной руки он крепко зафиксировал оба моих запястья и очень уверенно держался на ногах, несмотря на все мои попытки вырваться. Внезапно пальцы босса умело скользнули по напряженной плоти, начав дразнить складки, немного надавливая внутрь. – Мокрая! – Нет! Вам… показалось! – Хм… Давай проверю! С этими словами босс отвесил звонкий поцелуй мне в шею и задвигал пальцами активнее, лаская. Средний палец уверенно вонзился и начал двигаться внутри меня, пробираясь до самых глубин женственности. Перед глазами замелькали черные мушки, тело начало пульсировать. Жар возрос до критической степени, между грудей поползли капельки пота. – Мне плохо, я сейчас в обморок упаду! – всхлипнула я, приняв дрожащие колени за признак надвигающего бесчувствия. – Симптомы? Босс немного замедлился, перестал таранить пальцами мое лоно, просто скользил этим пальцем по складочкам, вызывая странные позывы. Мне хотелось, чтобы он вернул палец на место и… продолжил! Стыдоба! – Что? – Какие у тебя симптомы? – поинтересовался босс. – Ты сказала, что в обморок грохнешься! Доводить тебя до приступа нет в моих планах. Я доведу тебя до кое-чего другого. Говорят, оргазм – это маленькая смерть. В моих руках ты сможешь умирать и возрождаться снова и снова, снова и снова! На этой пафосно-возвышенной фразе Андрей Викторович снова занялся моей женской сущностью и начал толкаться пальцами, теперь уже двумя, словно расширяя вход, но двигая ими неглубоко. И я даже не знала, что хуже: сгорать от желания, чтобы он подвигался быстрее, или разрываться от желания простонать! Но пока мне удавалось держать их в себе, подавливать постыдные позывы. Не могу сказать, насколько бы меня хватило. В груди уже возникло странное ощущение надувающегося воздушного шара, который стремительно увеличивался в размерах и грозился лопнуть вот-вот, а вместе с ним вырвалось бы на волю и мое грешное удовольствие. – Мокрая ты… Писюха мелкая. По ногам вот-вот потечет! – Мне плохо, – выдавила я из себя. – Плохо… – Симптомы ты так и не перечислила, лгунья, – задышал мне в затылок босс. – Симптомы? – Да, мля. Я же врач! – Фигу вам, а не симптоммммыыыы… мммммои! – выдохнула тихонько. Пальцы покинули мое лоно, зато попу огрел шлепок. Отрезвляющий и жаркий шлепок, от которого попа начала гореть, вновь сменили уверенные поглаживая пальцами. – Говори… – Колени трясутся. Перед глазами темнеет. Я точно грохнусь в обморок, – вяло пробормотала я. – Мда. Босс прижался теснее, двинул бедрами снизу-вверх, и я прикусила губу, чтобы не застонать. – А нет ли у тебя желания прекратить это. – Да. Есть. Оставьте… меня… Он снова шлепнул меня по попе. – Прямо сейчас? – Да! – Оу… Так сильно не хочется продолжения? – Да! – выдала чуть громче. – И чем скорее, тем лучше. Быстрее, пожалуйста! – Как скажешь, Кузенька… Босс внезапно отпустил мои руки, но не успела я этому обрадоваться, как он резко надавил на спину и вынудил меня нагнуться над стеллажом, буквально прогнул и продолжать давить ладонью, а вторая ладонь хлестко и звонко прошлась по всей моей попе оглушающе и горячо несколько раз. Я чуть не взвыла, а потом… потом взвыла, чуть вскрикнув от того, как резко и быстро вставил в меня пальцы босс, двигая ими в глубине. Он вставлял их до самого упора и чуть-чуть тянул вверх, потом резко убирал, снова вставлял и двигал так, как ополоумевший. Подняться я не могла, стояла с позорно задранной юбкой, горящей задницей и кусала губы, чтобы не кричать, но постанывала. Колени тряслись, а по ногам… текло. Горячее потекло по бедрам, как и говорил босс. В теле что-то пульсировало беспокойно, приливая жидким огнем, чиркающим искрой каждый раз, когда он вонзал свои пальцы. С пошло-хлюпающим звуком. Чирк-чирк-чирк… Все быстрее и быстрее. Возникло ощущение, что это разгон перед полетом в пропасть, полную огня. Я даже возмущаться забыла, просто ждала, пока он прекратит, но постыдно ждала, что прекратит он самым приятным способом. Внезапно все прекратилось – и давление на спину, и движения пальцев. Они последний раз стукнули по стеночкам, размяли их, немного растянули отверстие по кругу и выскользнули. Андрей Викторович прижался к моей спине, накрыв собой, и тяжело дышал. – Наказана, – хрипло отозвался. – Вытрись чем-нибудь. Ты… лужу наделала, до самых щиколоток текла. – Вы наделали, вы и вытирайте! А я… увольняюсь. Гад… Губы дрожали, из глаз текли слезы обиды. Еще хуже мне было от ощущения, что я остановилась за миг, за жалкий миг до прекрасного. Я почему-то знала, что если опущу руку и сожму пальцами пульсирующую плоть, то получу желаемое освобождение. Но делать это при боссе я не собиралась и ненавидела его от того, что он вызвал во мне такую бурю порочных желаний. – Выйдите… – Войдите? Проще простого! – послышался звук распускаемой ширинки, звякнула пряжка мужского ремня. – Я не то сказала! Не то… Оооох… Я схватилась пальцами за стеллаж, чтобы не упасть. Хоть и продолжала лежать на нем грудью, ребра впивались об острый край полки. Но когда Платонов заполнил меня своим членом, подумала, то упаду, упаду… – Узенькая моя. Держись, я тебя сейчас оттрахаю так, что на ногах стоять не сможешь! Андрей впился пальцами в бедро, вторую руку запустил в мои волосы, спутав их пальцами, привел в беспорядок. – Шик… Просто шик! Огненная… – Аа… Уууу… Оооо… Ххххвааа… – Я даже не разогнался, Кузенька. Но ты так жмешь меня… Такая мокрая. Тесная… Трахать не перетрахать тебя, девочка моя конопатая! – выдохнул. Он ускорился, начал двигать бедрами, как заведенный автомат, бесперебойно ударяя в одну точку. Раздалось странное поскрипывание. В мои приглушенные стоны, в его частое, рваное дыхание и сомнительные комплименты вмешался посторонний звук, усиливающийся по мере того, как ускорялся Платонов. Перед глазами плясали звезды, промежность пульсировала и сжималась узкой воронкой, от которой тянуло в водоворот гибельных, но приятных судорог. Стеллаж скрипел. Наверное, на весь этаж поскрипывал. Хватит. Хватит. Хватит… – Еще… – Не могу больше. Аааа… Падаю, – перед глазами все заплясало огненной каруселью. – Падай. Падай. Ловлю… – и еще раз поддел меня бедрами, двигаясь остервенело. Я даже слышала, как его яички хлопали по моей плоти. Ужас… Ужас, как хорошо! Как невыносимо хорошо, и через миг все пространство словно взлетело на воздух, начало гореть, а я стала рекой удовольствия, разливаясь шире и шире, не прекращая извергать потоки экстаза и принимая их обратно. Каждое движение как новое вливание в поток приятных ощущений. Вязкое и горячее потекло по попе, щекотав между половинок. Следом за этой вязкой струей по попе прошлись пальцы Платонова, втирая жидкость, надавливая на тугой вход, дразня его нажатиями. Я застонала еще раз, вильнула бедрами, задрожав непроизвольно. – Оу… Оу… Тормози. Тормози, рыжая. Сердце в хлам… – простонал босс, прижавшись мокрым лбом к моей спине и продолжил дразнить меня пальцами, лаская второй вход. – Ты же совсем-совсем девочка, да? – сжал попку. – С такой отзывчивой ягодкой… Маковка моя! Он внезапно наклонился и отвесил поцелуй прямиком в пылающую ягодицу, даже куснул. Я дернулась от неожиданности и резко выпрямилась, задев рукой что-то тяжелое, металлическое. Это что-то полетело на нас сверху. Я успела только понять, как Андрей Викторович прикрыл меня собой.