Глава 18

Андрей – Ульяна, будь добра, зайди ко мне. Никакой реакции. Я снова позвал. Тишина в ответ. Тишина и подозрительно громко разрывается телефон приемной! Никуда не годится! Ладно, может быть, конопатая посикать пошла или носик припудрить! Это у них, дамочек, заодно. Подождал еще немного. Тишина. Тишина и подозрительное долгое дзынькал телефон от входящих звонков. Ладно, один звонок я сразу же перевел на себя, второй… На третьем звонке меня пробрало возмущением: что я за эту конопатую впахивать должен? Конечно, ее вагина выше всех похвал. Как бы сказал Марсель, нахватавшийся испанских выражений: – Un paraíso absoluto! Хотя стоит признать, каких только словечек он не нахватался отовсюду, буквально изо всех концов земного шара. Да и черт с ним, с летуном. Почему рыжая не отвечает на звонки?! Полный негодования и справедливого возмущения, я вышел в приемную. В глаза мне бросилось пустое кресло, включенный комп, сиротливо брошенный факс, который жевал бумагу и скрипел надрывно, пытаясть протолкнуть скомканный лист. Ни одного следа присутствия рыжей. Кроме долбаных цветов, которые она так и не тронула. Не выкинула розы, как обещала. Лгунья! Потрясающе просто… Полный негодования, я сел на кресло и набрал ее номер. Гудки. Гудки. Гудки. Сбросила! Потом вообще дозвониться не получилось. Отправить сообщение не получилось. Меня, что, в черный список кинули, оторопело подумал я. Просто пиздецкий ахтунг! Но это еще не все, вскочив с кресла, я заметил лист бумаги, который оставил без внимания минутой ранее. Наверное, лист лежал на столе и спикировал на кресло от легкого ветерка кондиционера. Признаюсь, я не заметил этот лист, присел на него задницей, замял немного. Но я был так зол и возмущен, что даже ежа бы не заметил! Словом, пришлось расправить лист бумаги. Заявление на увольнение. Типичная форма. Заявитель: Семенова Ульяна. Но не это было главное, а то, что он приписала снизу. «Требую уволить меня немедленно. Отрабатывать две недели я не стану. Разрешаю клинике „Медея“ забрать невыплаченную заработную плату и крохотные отпускные в счет неотработанных положенных двух недель, которые я не собираюсь отрабатывать». Едва прочитал до конца, как перед глазами заалело и потемнело от приступа возущения, негодования и чего-то еще… Бесовского! Одержимого… Хоть к батюшке иди записывайся на курс экзорцизма! Пришлось перевести дух, чтобы продолжить чтение. Немного успокоившись, я перечитал написанное и долго еще не мог перестать повторять про себя отдельные выражения: «Требую уволить меня немедленно…» «Не собираюсь отрабатывать…» Ты посмотри, какая писюха важная! Захотела на вольные хлеба? Работать на меня кто будет?! Впрочем, хочешь уволиться? Увольняйся. Я хотел подписать заявление, резко выхватил ручку и подписал. От души подписал! Поставил свой царский автограф, но немного не расчитал размах и силу нажатия на ручку. Словом, она при первом же изобретательном завитке моей подписи начала царапать бумагу. Наверное, шарик вылетел и стоило остановиться, но я прочертил яростно до самого конца и осмотрел содеянное. Продрал бумагу основательно, еще и стол поцарапал. Скомкав в шар испорченное заявление Ульяны, я выбросил его в мусорное ведро. Нет заявления – нет увольнения. Аллес. Обессиленный, я рухнул в кресло. Выжат как лимон, совершенно выжат. Неплохо было бы взбодриться! Хоть кофейку себе сварю! Все равно это конопатая ничерта варить не умеет. Следовало бы ее научить! Но прежде всего нужно было ее научить подмахивать мне задницей и просто ублажать всячески… Сбежала она! Уволилась… Смешная! Я подставил чашку под носик кофемашины и тыкнул пальцем на двойной эспрессо. Кофемашина загудела, перемалывая зерна, потом начала лить напиток тонкой струйкой. Ну е мое, аппарат простейший, честное слово. Даже обезьяна бы смогла с ним справиться! Тут подставляешь, тут нажимаешь, забираешь чашку. Все! Ума много не надо. Нужно лишь сноровка, чтобы взбить капуччинатором молочную пенку, если хочется! Но это мелочи. Обычный черный кофе этот автомат варит сам, без всяких сложностей. Я был готов выдернуть чашку кофе и насладиться превосходным вкусом божественного напитка, как вдруг… кофемашина издала громкий надсадный звук, зафырчала, как трактор какой-то и остервенело начала плевать. Итогом стал обжигающий плевок какой-то жижи, стрельнувший во все стороны. Меня немного ошпарило, а через секунду начало вонять жженой пластмассой. Ясно. Кофемашина сгорела! Теперь понятно, почему напиток, поданный Ульяной, был дрянным. Аппарат подвел. Придется купить новый. Что ж, в планах было купить новый аппарат, научить Ульяну им пользоваться. Уволилась она… В этой клинике могу уволить только я и Марсель. Перед Марселем конопатую отстоял, так что пусть работает дальше! Дурная… Взбалмошная! Я даже представить не мог, что ей взбрело в голову такого, что она могла уволиться? Из-за перепиха? Так спасибо сказать должна. Я вообще не хотел, чтобы она кончала, но в итоге вознаградил ее бомбезным оргазмом, по ногам потекло. От соблазна сам не удержался… Обожженную кожу жгло. Я стянул рубашку и раздосадованно бросил ее на спинку кресла Ульяны. Придется надеть запасную, она не такая роскошная. Но я не успел зайти к себе, в приемной появился молодой мужчина. Я узнал его мгновенно: это был парень с фото, которое я видел на страничке Ульяны. Высокий, широкоплечий, темноглазый, с решительным блеском в глазах и небольшой красной розой на тонком стебельке. – Добрый день, Андрей Викторович… – парень нахмурился, посмотрев на меня, обнаженного до торса. – Добрый. – Не знаете, где Ульяна? – поинтересовался он. Как мне показалось, с претензией какой-то! – Ты к Ульяне, что ли? – спросил холодно. – К ней. Знаете, где она? – Если к Ульяне, то ты явно продешевил. – Не понял. – А ты посмотри по правую руку, добрый молодец. Ульяне с самого утра корзины цветов преподносят, а ты, метишь в ухажеры, но заявился с одной чахлой розой. Упс, однако! Топай отсюда… После моих слова парень сдавил розу так, что она хрустнула, и взбешенно посмотрел на меня. – Корзины, значит? – уточнил парень. – Ясно! – Что тебе ясно? Ты кто такой вообще? На свиданки бегай за пределами этой клиники. Здесь люди работу работают! – Я тоже здесь работаю. Меня зовут Николай Горелов, – представился парень. – То есть… работал до недавнего времени. Алевтина Гавриловна сказала, что больше не нуждается в моих услугах. Кажется, хотела снять меня с должности помощника главного бухгалтера. – Не знал, что у Алевтины есть помощник… По правде говоря, просто не обращал внимания. Я бдил за работой медперсонала, а паству юриспруденции и бухгалтерии оставил другим специалистам. – Алевтины, кстати говоря, тоже нет на рабочем месте. Не знаете, где она может быть? Зашибись! Об Ульяне узнал, об Алевтине тоже планирует узнать сведения. Я рассвирепел от подобной наглости. – Тут написано «справочное бюро»? – я ткнул себя в грудь пальцем. – Не думаю! Уволен ты или нет, разберемся позднее. Главное, что здесь не стоит обсыкать углы. – Что? В ответ на мою фразу взгляд парня потемнел, ноздри начали раздуваться. Кажется, ему не понравились мои слова! Не понравились? Отлично! Следующие мои слова не понравятся ему еще больше. – Это не место для свиданий. Все ясно? – Ясно. Но… – Никаких «но». Если ты лелеешь хотя бы крохотный шанс, чтобы остаться на должности, о которой я слышу впервые, то сию же секунду заберешь свой цветочек надломленный и покинешь приемную. Горелов вышел, хрустя кулаками. Я переоделся, поставил на место Ульяны временно новую девочку из юридического отдела и предупредил, что меня не будет на протяжении целого остатка дня. Мне нужно было решить вопрос с Ульяной. Срочно! Ждать я не мог. Хотелось сказать этой мелкой, зарвавшейся писюхе все, что я о ней думал, а думал я ого-го как много и в каких красках. Моему красноречивому возмущению нужно было давать выход, привсунуть его куда-то: желательно в узкое и мокрое местечко! Знаю я одно такое, прячется между стройных ножек рыжеволосой помощницы… Недолго думая, я собрался, уточнил адрес, по которому жила Ульяна, и поехал туда. К ней. На тет-а-тет. Мысли о тет-а-тет сшибло в сторону удушливой волной разыгравшегося воображения еще на первых пяти минутах поездки. К сорок седьмой минуте я полыхал ярче олимпийского факела и был готов доказывать свою правоту во всех плоскостях. Доказывать и наказывать. Снова наказывать и снова доказывать. Приводить аргументы, ловко оперировать фактами, оказывать давление веских разумных доводов, причем самый веский из аргументов подпирал ширинку мощным стояком… Во дворе я долго крутился, не мог припарковать свою ляльку. Зло посматривал на вишневую Kia, брошенную прямиком у подъезда. К счастью, мне повезло, один из жильцов отъехал, я втиснулся на освободившееся местечко. Потом, недолго думая, я прошелся степенно до подъезда, взлетел по ступенькам и притормозил перед последним лестничным пролетом. Поднялся и остолбенел… В ту самую дверь, за которой была квартира Ульяны, барабанил кулаком Николай Горелов, а возле его ног, как по заказу, покоилась небольшая корзина – нет, не роз, но орхидей тигриной, рыжей окраски. Почувствовав чужое присутствие, он обернулся. Взгляд парня был подозрительным, вспыхивал нехорошими огоньками. Он довольно агрессивно набычился: – Вы к кому? Через секунду он признал меня и немного сбавил обороты, но смотрел все так же подозрительно, с претензией. – По всей видимости, я планирую войти туда, куда ты только намереваешься попасть. То есть, намеревался. – Не по-о-о-онял… – растянул Николай. Ответить в красках, что, куда и зачем, словом, расписать мальчику-переростку весь процесс взрослых забав, мне не позволила открывшаяся дверь. Дверь приоткрылась совсем немножко, но Горелов активизировался мгновенно и подскочил, дернув дверь на себя. Раздался испуганный девичий виз, звонко дзынькнула ограничительная цепочка. – Горелов, сумасшедший, ты что творишь? – Шатохина, не твоего ума дела! Говори, где Ульяна? Где она?! Отвечай немедленно. – Иди пробздись, Коленька. Ты, наверное, бухой приперся, ведешь себя, как одичавший! Оставь дверь в покое! – заверещала девушка испуганно. – Где она?! Я сейчас эту дверь вынесу и тебя вместе с ней! Где она снова шляется?! Шатохина, ты сшалавила мою невесту, блядина! В груди нехило так бахнуло при словах «моя невеста». Вот оно как, значит… Ах ты ж… Слов не могу подобрать! Гулящей девкой я бы Ульяну не обзывал, точно. Девственницей же была до меня, но и верной невестой назвать не получится. – Горелов, Ульяна с тобой рассталась! Уходи, ее здесь нет! Горелов! – взвизгнула девушка! Кажется, Горелов обо всем на месте забыл, так жаждал отпереть дверь, дергая на себя. – Угомонись, Горелов! – мрачно бросил я. Однако мой призыв к порядку не был услышан. Я предупреждал? Предупреждал… Все, моя совесть чиста, могу принять меры, чтобы угомонить недожениха Ульяны. Я подошел к нему сзади за миг до того, как цепочка оказалась порванной. Объективно, Горелов был мускулистее меня, но чем больше шкаф, тем громче падает. Я подсек его сзади подлым ударом по ногам, от души отвесив удар по болевой точке. Горелов подкосился удивленно. Он понял, что ошибкой было не обращать на меня никакого внимания, но время уже ушло. Я обхватил его локтем за шею и прижал, начав давить. Он захрипел, пытаясь избавиться от захвата, но я держал крепко, скрупулезно рассчитывая силу давления так, чтобы от удушающего захвата он быстро потерял сознание. Так и произошло. Здоровяк обмяк за несколько секунд и повалился на бетонный пол. – Вот это да! Как это вы его… Так. Ух, и все! Он же большой и… упал! – затараторила девушка. – Упал без движения! Вы его убили? – ахнула курносая блондинка в розовом спортивном костюме, стоявшая за дверью. – Не убил, всего лишь спать отправил. Где Ульяна?