Глава 26

Мы с Элейн сидели на скамейке рядом с тюрьмой. В осеннем небе над столицей летали клочки пепла.

– Хорошо горит, – сказала я.

– Ага.

Несчастный призрак был повержен ценой немалых усилий. Мы с Элейн набили себе синяков, я обзавелась нервным тиком. Бородач полчаса бился в истерике, утверждая, что Мордекай пытается нас убить. Стража отправила вестника в Академию за ректором и преподавателями.

Все были на взводе после нашего появления, один только парень в очках сохранял спокойствие. Во время неразберихи он тихонько подошел ко мне и спросил, где оставили тело. Это даже звучало смешно, потому что у духа не может быть материальной оболочки.

Но этот призрак отличался от остальных.

Его слепил Мордекай. Преподаватель подсунул нам своего голема. Игрушка точно не причинила бы вреда адептам, но могла здорово всех напугать. Мордекай натравил ее на нас, чтобы понаблюдать за тем, как мы действуем в опасной ситуации.

И он запретил парням бежать за Элейн, чтобы проверить, смогут ли две хрупкие девушки справиться с проблемой. Ответ был ясен: смогут. И вернутся с задания злые, как тысяча голодных низших.

Кстати, парнишка в очках все же спалил голема. Он вернулся к нам через полчаса и с довольной улыбкой сообщил, что задача выполнена. Призрака больше нет.

Я прыснула, вспомнив, как вытянулось лицо декана. Он не ожидал, что адепты сломают его игрушку, но злиться на нас не стал. В конце концов, мы отлично справились с заданием.

Правда, парнишка использовал истинное драконье пламя, поэтому в процессе немного подпалил темницу, но это ведь уже мелочи, правда?

Мы с Элейн смотрели, как злые стражники тушат тюрьму. На душе становилось теплее. Киллиан подошел и сел на скамейку рядом с нами. Он протянул нам с Элейн по бутерброду, купленному в ближайшем трактире. Я с благодарностью приняла угощение. В животе давно урчало.

Элейн скептически осмотрела бутерброд и немного откусила с края. Она методично жевала этот крохотный кусочек, словно надеялась убить всякую заразу зубами. К несчастью, болезни работали немного не так, но я не стала разочаровывать Элейн. Пусть тешит себя иллюзией безопасности.

Она вытащила из волос соломинку. На лице аристократке было написано, как сильно она любит темницы, Мордекая и всех нас вместе взятых. Элейн передернуло.

– Здорово, правда? – обреченно спросила я. – И это счастье нам на весь семестр.

– Я переведусь, – решительно ответила Элейн.

– Везет же. Меня Мордекай не отпустит.

Я беззлобно хмыкнула. Да, Элейн можно было только позавидовать. Она вольна делать, что хочет. Я тоже могла связаться с родителями и пожаловаться, но так не хотелось волновать маму! Она в свое время с нуля открыла чайную. У нее, конечно, были карты в рукаве, но в остальном мама со всеми злоключениями справлялась сама.

А чем я хуже? Неужели при малейшем затруднении буду звать высокопоставленных родственников?

Ни за что. Они не так меня воспитывали!

Киллиан тяжело вздохнул. Он протянул руку к моим волосам и подцепил тонкую пленку пепла. Она оставила на его пальцах серый след.

Во взгляде эльфа мелькнуло сомнение. Он придвинулся ко мне, и я с благодарностью прижалась к теплому боку. После призрака меня постоянно знобило, а резерв словно прохудился. Магия в нем не держалась.

У меня так сильно кружилась голова, что я с трудом соображала. Если бы не постоянное присутствие Киллиана рядом и его ненавязчивая забота, не знаю, что бы делала. Он опекал меня и помогал восстановиться. Даже Мордекай одобрил это и не стал лечить меня сам.

Киллиана почему-то сильно заботила моя судьба.

– Ты могла бы тоже стать студенткой по обмену, Даниэлла, – тихо произнес он. – В моей Академии будет немного спокойнее. По крайней мере, не придется больше пересекаться с Мордекаем.

– Ты знаешь господина Эйфилда? – встрепенулась Элейн. – Он всегда… такой?

– Он был моим наставником пару лет назад, – признался Киллиан, – но ему быстро наскучивает. Мордекай никогда не обращал внимания на наши дела. Он обычно занят своими исследованиями, но… Здесь его что-то заинтересовало. Мордекай будто и правда захотел обучать вас.

Остроухий положил руку мне на коленку, и я непримиримо скинула наглую конечность. Хватит с меня сплетен про мою распущенность.

– Ты говоришь так, будто это плохо, – сказала Элейн. – Человек просто захотел преподавать…

– Он не человек. Мордекай Эйфилд – единственный во всех мирах дракон смерти.