Глава 4

— Милая, мне нужно будет съездить в Миаль завтра, — осторожно начала Виррис вечером, с усилием расправляя затёкшие от долгого шитья плечи.

Элге перебирала засушенные травы на кухне. Глаза снова были сухими, только чувство бессилия перед происходящим не отступало, зато наконец-то смогла нормально дотронуться до ломких стебельков и соцветий, когда руки почти спокойны, не трясутся нервной противной дрожью. На столике чинно и аккуратно выстроились баночки — в них девушка пересыпала подготовленные чайные смеси, и лежали рядком льняные да хлопковые мешочки, сами по себе такие очаровательные, с цветными завязками, с мелкой узорной вышивкой — в этом искусстве Виррис не было равных. А благодаря магии, вложенной в труд, травы дольше сохраняли полезные свойства и дивный аромат. За качество же составляемых сборов отвечала уже Элге, и её постоянные заказчики знали, какой чай или травяной сбор купить, чтобы простуда прошла за полдня, веснушки потеряли яркость и исчезли, волосы росли гуще и не теряли блеска, кровь остановилась, а раны быстрее затянулись, да много всего. Монотонные действия успокаивали.

— Новый заказ? — не поднимая головы, уточнила Элге.

— Вот этот, текущий. Леди Гардхар изволила укатить в гости к кузине, кузина устраивает бал, а платье нужно непременно к балу! И никакого слуги или доверенного лица у леди нет, чтобы прислать за нарядом!

Виррис нечасто показывала раздражение. Сейчас вот прорвалось, что неудивительно после их стычки — не остыла ещё до конца. И поездка означала несколько напрасно потраченных часов, которые старшая с большей охотой провела бы за изготовлением нового заказа.

— Как неудобно, — согласилась Элге, задерживая в ладонях скрученные чайные листики.

Сконцентрировалась, почувствовала тихий отклик, внутренним взором потянулась к золотому свету. Вдох, выдох — в подставленные лодочкой ладони. Прозрачный золотистый дымок окутал горстку тёмно-зелёных завитков, на пару мгновений они стали тёплыми. Старшая сестра, как всегда, загляделась на привычное, но не утратившее своей простой красоты чародейство. Карие, как у их матери, старшей леди Адорейн, глаза, смотрели на Элге с нежностью и сочувствием. Вздохнула.

— Очень. Бал поздно вечером, с одной стороны, это хорошо: я успею доделать не только платье, но и пояс. С другой — мне придется задержаться там на ночь, потому что экипажи по ночам из Миаля не ездят! Нет, нет, ты не беспокойся, леди Гардхар любезно берёт все расходы на себя, и дорогу, и гостиницу мне оплатят. Но сам факт…Так не хочется оставлять тебя в таком состоянии, сестричка.

Элге отряхнула ладони, вдохнула волшебный аромат. Встала и подошла к старшей. Виррис была на пару сантиметров выше, на пару сантиметров шире в талии и бёдрах, черты лица у сестер были удивительно похожими. Всё различие — в цвете глаз и более тонком носике Виррис, да цвет волос у старшей ярче, уходящий в красноту, в отличии от более спокойного пламени младшей. Такая красавица. Ужасно несправедливо, что осталась одна. Окончательно об этом говорить ещё рано, но…всего двадцать семь или уже двадцать семь..? В их обществе, к сожалению, второе. Еще пара лет, и Элге отправят туда же, пополнять ряды старых дев.

— Я в порядке, — ровно произнесла Элге.

Завтра — второй день, отмеренный лесным страшным нахалом.

Долго не ложилась спать. Чтобы лишний раз не беспокоить сестру, чья спаленка находилась по соседству, Элге тихонько сидела в своей комнате. Мучилась бесконечными сомнениями, недоверием, подозрениями в обмане. Обижалась на Виррис и тут же прощала её. Вспоминала увиденное и услышанное в лесу в мельчайших подробностях. Боялась. Отчаивалась. Принимала и отменяла решение. Руки были ледяными, но она не чувствовала холода — в груди, наоборот, полыхал пожар, застывший было после посещения салона госпожи Фатты. Образ светловолосого сероглазого лорда Форриля снова разрушил её спокойствие, даже не столько он, сколько образ его прекрасной невесты Гайры. Гайра, Гайра…кажется, так зовут дочь лорда Иджеру, он вроде бы занимает какой-то важный пост при королевском дворе. Какая разница, какой у него пост. А вот видения ненавистной свадьбы отравляли похуже самого злого яда.

Мадвик появился, когда на небо, глубокое, чёрное, как тот бархатный с монограммой мешочек, высыпали яркие звезды. Малый Лебедь, клюв и крыло которого указывали на северо-запад, Плащ Первого Короля, неправильным ломаным прямоугольником видневшийся внизу, у самого края купола, Бутон Чертополоха и почти рядом — Танцующий Медведь в самом центре, и много-много других точек, маленьких и не очень. Виррис, скорее всего, уже уснула — благодаря своей работе, отчасти монотонной, требующей сосредоточенности, она не имела проблем с бессонницей. Элге же, завернувшись в мягкое уютное покрывало, бездумно глядела в окно, когда внизу, под этим самом окном, раздался шорох, лёгкий, еле различимый. Мад отлично применял магию для передвижения по вертикальным поверхностям. Элге потянула створку на себя и через пару мгновений отстранённо наблюдала за тем, как молодой мужчина перекидывает через подоконник сначала одну ногу, потом вторую.

— Доброй ночи, маленькая моя.

Тихий шепот, тихий прыжок на пол, тихий стук закрываемого окна. Мад стоял в шаге от неё с явным намерением заключить в объятия, но… И хотелось, и невозможно теперь сделать этот маленький шаг навстречу. Не после салона госпожи Фатты.

— Зачем ты пришёл, Мад?

— Не мог не прийти после сегодняшней встречи. Очень хотел тебя увидеть, — печально улыбнулся он.

Простая одежда, простой низкий хвост вместо распущенных светлых волос, горькие складки возле губ, виноватые глаза цвета грозового неба: Элге уже знала, что в зависимости от эмоций его глаза меняют цвет с более светлого на тёмный. И сказать бы ему что-то жёсткое, отталкивающее, чтобы развернулся и исчез отсюда тем же путём, каким явился! Вместо этого Элге судорожно удерживала края покрывала у горла и не понимала, чего в ней сейчас больше: отчаянного ожидания чуда или холодной безнадёжности.

— Виделись. Днём, — против воли напомнила она, опуская глаза в пол.

Мадвик сделал свой шаг сам и обнял её, нахохлившуюся, выставившую локти в заведомо проигранной попытке сопротивления. Он просто молчал и гладил её по волосам.

— Неужели ничего нельзя сделать, Мад? Совсем-совсем ничего?

Девушка отстранилась, с непонятной надеждой вглядываясь в его грозовые глаза. Вдруг..?

Он прижался лбом к её лбу.

— Элге, если бы существовал способ безболезненно расторгнуть договор — я бы отменил его сразу же, — повторил Мадвик то, что уже говорил ей несколько дней назад.

У него был очень выразительный, роскошный голос, даже сейчас, когда он произносил слова еле слышно, почти шепча. Каждый звук этого великолепного голоса отзывался в теле Элге щекотными мурашками, малюсенькими разрядами молний.

— Мне так жаль, девочка моя золотая, любимая… Я не вправе решать такие вопросы самостоятельно, этот брак — не мой личный выбор, ты знаешь, я товар, я такой же товар, как и та невеста…Через…наш союз отец рассчитывает получить место в Малом королевском совете. Отказ от женитьбы — больше чем скандал и позор. Он уничтожит не меня — дело моего отца, саму его жизнь, а с ним и мамину.

Элге понимала. Когда Виррис было четырнадцать — родители схожим образом обручили её с отпрыском одного знатного рода в Миале. В четырнадцать сестра плакала и клялась сбежать из дома, в пятнадцать притихла, в шестнадцать смирилась и пересмотрела взгляды на договорной брак, тем более что к тому времени уже успела познакомиться с женихом и находила его довольно милым. Тот в итоге симпатию не разделил и от оставшейся без прежних средств к существованию невесты отказался.

С судорожным вздохом — полувсхлипом Элге уткнулась Маду в плечо. Только не реветь.

— Если бы был хоть какой-нибудь выход, маленькая. Клянусь, я воспользовался бы самым крошечным шансом, — горячо заверил молодой человек, продолжая гладить, перебирать её расплетённые ко сну волосы.

Элге зажмурилась, собираясь с духом. Снова подняла голову, но посмотреть на Мада не решилась, остановила взгляд на уровне его подбородка.

— Скажи…Если бы такой шанс действительно был… — она запнулась, не в состоянии подобрать слова, слыша неровный стук сердца возле самого горла. — Мы могли бы быть вместе, если бы не твоя невеста?

Вместо ответа Мад поймал её лицо в ладони и бережно поцеловал.

— Да. Я хотел бы видеть своей женой только тебя.

Элге, не говоря больше ничего, только обхватила его за пояс, прижалась крепко-крепко, а потом молча подтолкнула к окну.

Остаток ночи девушка не спала.

Надо же, как удачно складывается с этой неудобной поездкой в Миаль! Что это — тоже часть колдовства обезображенного мага?.. Зовёт, подталкивает..?

…Страшный, какой он страшный, не только внешне. И старый. И отвратительный. Воображение самовольно подбрасывало в агонию её мыслей мерзкие образы: чужие руки на её теле, чужое тело, огромное, тяжёлое, и эти глаза… Её всю перетряхивало. Сможет ли она забыть, если решится? Сможет ли она потом жить, или умрёт прямо там на месте, едва колдун дотронется до неё? Почему, ну почему он не попросил иной платы!

«…не представляю никого своей женой, кроме тебя».

«Я хотел бы видеть своей женой только тебя».

***

/Шелтарский лес/

Страшный и отвратительный ворочался в своей простой и добротной на вид, но довольно удобной широкой постели. Первый отмеренный рыжей девушке день закончился. Сон не шёл, горячая ванна с травами помогла унять растревоженные дневной работой шрамы, но не подарила нужного расслабления. Утром приходил очередной проситель. Надо же, то неделями никого, то сразу два дня подряд — визиты. У этого всё просто и безыскусно, даже приятно помочь. И это действительно доброе дело. Жаль, поблагодарить забыл. От испуга, скорее всего. Все они пугаются его голоса, его лица, будто стёкшего расплавленным воском с одной стороны. Так пугаются, что о спасибо забывают. Или нет? Нет, конечно. Насмотрелся он на людей за столько времени. А большой платы он с мужика не взял.

…Голос у неё был богатый модуляциями, самыми разными. Страх вначале. Сдерживаемая ярость. Отвращение. Ледяная вежливость. А сам звук как чистый ручей. Жаль, смеха не было. Да и кто из приходящих к нему — осмеливается смеяться?

* * *

Утром Элге помогла сестре со сборами в дорогу и молча ушла в садик, копаться с посадками, чтобы не мешать Виррис дошить этот срочный заказ. И Элге была на руку напряженная спешка Виррис, которая не отвлекалась на происходящее, не смотрела по сторонам, не обращала внимания на то, как перебирала Элге свои немногие наряды в их общем гардеробе, укладывала в небольшую сумку какие-то личные вещи. И, самое главное, на решительное выражение лица и сердитые сверкающие глаза.

Едва настало обеденное время, прикатил присланный леди Гардхар экипаж с гербом города Миаля на дверце. Деловитая и немного суетливая Виррис тепло попрощалась с притихшей Элге, которая, впрочем, постаралась успокаивающе улыбнуться и искренне пожелала старшей успешной поездки.

Обняла сестру.

— Не беспокойся обо мне, Вир. Глупостей не наделаю. Мне давно не двенадцать. Езжай спокойно.

Глупостей — нет. То, на что она отчаянно и безрассудно решалась, было омерзительнее самой нелепой глупости.

После отъезда Виррис девушка закинула в сумку немного еды в дорогу и вышла за порог. Если поторопиться, можно успеть до заката. Лес должен почувствовать принятое решение и…пропустить, сократить путь. Что в ней сильнее: страх перед этим человеком или желание провести счастливую жизнь с любимым?..

Пусть колдун не солжёт.

Пусть Мадвик никогда не узнает.

Подавила в себе внезапное бестолковое желание надеть лучшее бельё и самое нарядное платье. К чему?? Разве хочет она понравиться этому отвратительному человеку? Или красивое кружево заставит его действовать быстрее и как можно живее закончить…это всё? Он нашёл её привлекательной и в немаркой дорожной одежде. Бррррр. Но в последний момент все-таки остановилась не на дорожном, а обычном платье, с высоким горлом и длинным рядом мелких пуговок спереди. Пусть помучается, расстёгивая. Небо, о чём она думает..!

Не помнила, как добралась до кромки леса. Изредка слуха Элге достигало пение птиц, вот и все звуки, и если бы они ещё успокаивали, радовали слух, как раньше. На северо-запад, мимо Бурого ручья, дальше, вглубь, минуя старые заброшенные штольни… И не думать, ни в коем случае не думать, не представлять, как её кожи будут касаться противные, совершенно чужие руки…

Её затрясло. Представляла перед глазами ту врезавшуюся в память сцену у госпожи Фатты, тонкую руку наречённой невесты на локте её…Её Мадвика! А саму трясло как от озноба, и зубы стучали друг о дружку, как будто не середина лета, а самый морозный из всех зимних месяцев.

Один раз. И потом целая жизнь рука об руку с Мадом. Любовь в его глазах позволит забыть о постыдном. Дети… Да, об этом Элге и станет думать, пока идёт через лес, который и впрямь в этот раз сам собой расступался перед ней.

* * *

Он почувствовал появление рыжей ещё яснее, чем позавчера.

Осторожная, недоверчивая радость тронула уголки губ в подобии улыбки.

Уже одолела половину пути. Быстрая. Сомневающаяся в правильности своего решения — но идущая вперед. Отчаянная и злая. Ничего, переживёт он ее злость и её брезгливость. Если понадобится, даст ей специальный отвар, способствующий как раз-таки снижению этой брезгливости.

Несмотря на то, что солнце ещё не село, а на дворе стоял июль, Элге куталась в прихваченный из дома плащ. Только усилием воли удалось справиться с выбивающими дробь зубами. Это всё нервы. Знала бы сестра… Видели бы родители, мама…От такого позора умереть на месте — великое благо. Голос Мадвика, то тихим ласкающим шёпотом, то чуть вибрирующим рокотом звучал в её голове от заброшенного городища и до самого берега озерца, и был её единственной крошечной путеводной звёздочкой.

* * *

/Шелтарский лес/

Пока она добиралась, маг успел неспешно искупаться — любил он водные процедуры, что поделать, да и хотелось хоть как-то привести себя в порядок. Высушил длинные космы естественным образом, собрал их, чтобы не мешали, не путались у лица. Движением брови заставил удалиться из купальной чаши воду, заклинанием заставил набираться новую — девица наверняка явится нервная, взбудораженная, мельком оглядел обстановку в своем жилище — убрал пыль, спрятал исписанные формулами листы в шкаф, перестелил свежую постель. Зачем..? Будто оценит она порядок и приготовления! Но, поджидая прихода девушки, и какой-то нехитрый ужин собрал на стол, на случай, если ещё и голодная явится. Просто образец хозяйственности в непролазной глуши! Зажёг фонарики возле входа, просто так. Солнце ещё не зашло окончательно, темноты нет. Успевает девица. И, стянув обувь, растянулся на кровати в последних минутах ожидания.

В нескольких шагах от полянки, в тени еловых ветвей, девушка остановилась и повернула назад. «Не могу. Не смогу!» Но эти несколько обратных шагов со всей ясностью встало перед её взором родное лицо Мада, серые глаза, полные надежды и ожидания. «Будь ты проклят», — серыми каменными глыбами скатились с её губ беззвучные слова. Не в адрес Мада, конечно. Ноги, словно свинцовой тяжестью налитые, ещё раз повернули — в сторону полянки.

Элге успела накрутить себя. Собиралась стоять недвижимой куклой — ему надо, пусть сам и действует, как считает нужным. Но…вспомнив его язвительные речи, поняла, что очередной порции насмешек, высказанных тем неприятным лающим голосом, не перенесёт. Чем быстрее маг получит своё, тем быстрее и Элге освободится наконец от ужаса, липкими пальцами держащего горло.

Над дубовой дверью весело горели фонарики, в которые стучались тонкими крылышками глупые сумеречные мотыльки. Элге притормозила на крылечке, нервозным жестом стянула с плеча сумку, вздохнула. На казнь, так с ровной спиной.