Э.2

Тилья

Сон был чудесный. В нем сюжет прочитанной книги смешивался с фантазиями и воспоминаниями, а ощущения были столь реальными что я тихо всхлипнула от острого удовольствия.

Я проснулась и поняла, что это и вовсе не сон, это Сатем вытворяет невесть что, в то время, когда ему даже шевелиться не рекомендуется, не то что пользоваться магией. Точнее делать попытки с магией у него все плохо. Было. До этого момента. А теперь, кажется, дала пошли лучше.

Бесы, как же приятно!

Я кратко возмутилась, но не смогла заставить себя пошевелиться, лишь закусила губу, чувствуя, как наслаждение собирается тугим комком внизу живота. Тени действовали так же уверенно, как и раньше. Нет. Гораздо более напористо и нагло упругими движениями лаская меня. И мне это нравится, безумно нравится.

— Сними майку, — попросил советник, и я послушалась беспрекословно, представ пред ним с обнаженной грудью.

Чувство приятной неловкости возбуждало еще сильнее. Советник смотрел на меня, не отводя взгляда. Жадно, страстно, собственнически. Он совершенно не казался больным или слабым, он был тем самым мужчиной, который сводил меня с ума.

— А теперь закинь вторую ногу на другой подлокотник.

Чуть помедлив, я и это сделала, поддерживая интимную игру, которая заводила неимоверно, заставляла позабыть обо всех правилах. Откинулась назад, выгибаясь, открываясь еще сильнее. Тени ласкали мою грудь и бедра, касались моих губ, проникали под тонкую полоску пижамных шортиков. Я в свою очередь не отводила взгляда от советника. Глаза в глаза. Испытывая невероятную потребность подойти ближе. Жаль, что нельзя тревожить его рану. Я это и сама знаю.

Дальше времени для мыслей не осталось, бедра напряглись, голени стиснули подлокотники кресла, пальцы поджались. Ничем не приглушенный стон удовольствия вырвался из моей груди, и только потом я испугалась, что кто-нибудь может услышать.

— Иди ко мне! Немедленно!

— Но ведь... — попробовала возразить я, но осеклась, стоило столкнуться с ним взглядом.

Я поняла, он во мне сейчас нуждается так же остро, как и я в нем. И это не просто физиологическая потребность. Через миг я оказалась в его объятиях, прижимаясь всем телом. Бинты мешали контакту кожа к коже, но, к сожалению, пока ничего не поделать, слишком серьезные раны получил советник. Невольно вспомнила, как резала камень, сразу точно зуб от холода заныло правое запястье. Ужасное ощущение, не завидую я Верду. Друид, который использует теневые клинки просто обречено на мучения. Все остальное, что касается магии теней дается мне намного легче. Особенно врачевание. Октябрь Эллэ не устает восхищаться этим моим умением и учит меня его использовать. К счастью, для этого ему самому не нужно обладать таким же, достаточно опыта. Именно я смогла сделать так, чтобы любимый выжил. Если бы не магия теней и мой дар врачевания, устранить последствия отравления ядовитыми миазмами было бы невозможно.

— Не плачь, Тилья, родная, девочка моя. Мы поженимся, как только я встану на ноги, — советник гладил меня по голове и плечам, осыпал поцелуями.

Я только сейчас поняла, что слезы сами текут из глаз. Слишком жива оказалась представшая в воображении картина и то чувство необратимой потери.

— Уже все хорошо, я выкарабкался и все благодаря тебе. Ты совершила подвиг, на который ни один человек будь он лла’эно или нет, не способен.

— Это ты сделал подвиг, а я всего лишь спасла любимого мужчину, без которого жить не смогу. То есть ты действовал из соображений долга, когда уничтожил кровавый источник и жившего в нем демона. Я же поступила так из корысти.

Я снова обняла его и прижалась на миг к губам, а затем, повозившись, уютно устроилась со стороны здорового бока, вдыхая запах любимого и чувствуя себя невероятно счастливой.

Сатем тихонько рассмеялся, насколько позволяли повязка, рана и сломанные ребра под ней. Выбрал темную прядку моих волос, покрутил ее с интересом рассматривая, а потом пощекотал мне нос. Я в свою очередь уставилась на его непривычно короткие черные волосы. И вдруг задумалась, а может цвет волос у советника был тоже другим, ведь глаза у него светлые. Недолго думая, озвучила вопрос.

— Ты права, — с серьезным видом согласился любимый. — Раньше я был рыжим, почти как ты, и конопатым.

Несколько мгновений он оставался серьезным, а потом снова засмеялся, получив от меня шуточный шлепок.

— Нет, Тиль. Я всегда был неотразимым сероглазым брюнетом.

Я снова его шлепнула, а потом он вдруг с несвойственно для больных бодростью оказался сверху и время игр закончилось.