Глава 21

– Я, должно быть, не совсем корректно выразился, – поясняет Яр после моего продолжительного молчания. – Я понимаю, что принять все это очень сложно. Понимаю, что остаться кажется тебе сейчас немыслимым. И если я со всем этим грузом тебе уже не нужен, я правда приму, да и, наверное, ты будешь права, но… сейчас даже представить не могу, что ты от меня отвернешься и тебя больше не будет рядом. Мы долго смотрим друг на друга. Не получается отвести глаз. Сердце как сумасшедшее, сейчас сломает ребра. – Ты не обязана отвечать сразу, – проговаривает Яр и тянется ко мне, приобнимает за плечи одной рукой, мягко вынуждая повернуть к нему голову. Другой – накрывает мою ногу. И не целует, нет, просто упирается своим лбом в мой. Даже объяснить невозможно, что я сейчас чувствую. Собрать все это и вычленить что-то одно и самое важное не удается. И боль, и страх, и ужас, и неприятие. А еще чувство неизмеримой потери. Он ее любил… хотел детей, свадьбу… жить с ней, дышать одним воздухом… – Яр, я не знаю, что сейчас сказать. Но за честность благодарна. Я боюсь сейчас сгоряча наломать дров. Наверное, лучше пойду. Мне… мне надо переварить. Извини. – Позвонить сегодня можно? Если он мне и звонить перестанет… – Конечно. Я буду ждать, – заявляю четко, не давая упадническим мыслям одержать верх. Мне просто нужно подумать. Осознать, понять… – Спасибо, – ловлю я от Яра короткую благодарность. За что? Тянусь к нему, внутри сжимаясь от страха, что оттолкнёт, что не хочет. Что сам боится себе признаться в том, что ему нужна не я, а она… Но Яр со всей страстью и горечью впивается в мой рот, прикусывая нижнюю губу, будто целует в последний раз. – Яр, ты только не лги мне, пожалуйста, – не сдерживаюсь я и все же умоляю его. – Если ты передумаешь, пожалуйста, скажи об этом сразу. Если захочешь вернуться к ней… не молчи… я буду разбита окончательно. Я сломаюсь, если вы за моей спиной начнёте заново. Скажи мне сразу, ладно? – Май, она это она. – Яр обхватывает ладонями мое лицо и твердо смотрит в глаза. – Сама по себе. Я не смогу быть с ней при любом раскладе, мы уже чужие. И ребенок тоже ничего не склеит. Понимаю, что тебе тяжело. Я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы тебя это не касалось никак. Обещаю. Я тяжело сглатываю, Яр подушечкой пальца стирает мои слезы. – Я тебе верю, – шепчу ему в губы. – Прости. Прости, что вот так все. Идем, не могу уехать. Домой тебя провожу. Как только я перешагиваю порог Мишкиной квартиры, тихонько прошу Ярослава уйти. Он не сопротивляется, не тянет время. Ничего не говорит. Кивает согласно, разворачивается и закрывает за собой дверь. Зять укладывает Славочку, а мне хочется незаметно проскочить к себе в комнату и рыдать в голос. Я не понимаю, что ждёт дальше. Представить нас врозь невозможно. Она его просто так не отпустит, я чувствую… «Люблю тебя. Мы с Царем скучаем. Ждём, когда сможешь приехать». Эту смс Яр написал уже перед сном, прикрепив свое фото с котом. Любимый звонил мне, но разговор вышел коротким и сбивчивым. Очевидно, каждому из нас все же нужно какое-то время помолчать… *** – Выбрала фильм? – обнимает любимый и целует в шею. Яр крепко сжимает меня, а я прильнула к нему, уложив ладонь ему на грудь. Справа от нас разместился котик Ярослава. Мы сегодня ездили к Максиму и Алене, пробыли у них весь день. Очень здорово провели время. Алена беременна, чувствовала она себя, правда, не очень хорошо, и я старалась ей помочь, чем могла. Но все равно погостили очень душевно. А ночью я обещала остаться у Яра. Передаю пульт. – Неа, что-нибудь романтичное. Уверена, нам будет не до фильма. На душе светло, независимо от последних горьких событий. Тест ДНК подтвердил отцовство Ярослава. Это по мне ударило еще сильнее, чем новость о беременности Карины, хотя и так все было очевидно… Мы с Яром поговорили еще раз и решили, что на нас происходящее не повлияет. Если мы очень постараемся и будем поддерживать друг друга. Я, конечно, несколько страшусь нашего будущего. И еще меня жутко напрягает, что его бывшая иногда пишет ему смс, что-то спрашивает, интересуется. Ярослав отвечает еще реже. Но сам факт. Это нереально выводит из себя и заставляет нервничать. – Вот новый какой-то вышел. – Яр с улыбкой кивает на экран и выбирает неизвестное мне кино. Тянется к ожившему мобильному, не глядя бросая в трубку: – Да. И тут же меняется в лице. Отнимает телефон от уха. Недоверчиво разглядывает экран. А потом, поджав губы, слушает собеседника. – Я не знаю, – едва сдерживая раздражение, выдавливает в трубку Яр. – И что? Карин, я не разрешал дёргать меня по пустякам. Ты ничего не перепутала? Тяжко вздыхает. Я кладу голову ему на грудь и чувствую, как грохочет его сердце. – Нет, я ничем не могу тебе помочь, – обрубает Яр. – Тут уж сама как-то. – Что она хотела? – уточняю я спустя минуту молчания. Настроение корчится где-то под плинтусом. – Спрашивала про какие-то счетчики, – угрюмо сообщает Яр. – А что, она не может этот вопрос решить с кем-то другим? С родителями? Вызвать соответствующего специалиста? – Явно может. – Ярослав, я думаю, вам стоит еще раз увидеться и поговорить. Как-то ей объяснить, что тебя так дергать – не самый лучший вариант. – Да, я и сам об этом уже подумал. Кажется, наш вечер испорчен? – смотрит он на меня с сожалением. – Не знаю, что тебе сказать. Мне тяжело очень. И неприятно. – Прости. Я обязательно еще раз обговорю с ней границы допустимого. Минут пятнадцать мы просто валяемся на кровати. Якобы смотрим фильм, но каждый из нас глубоко погружен в свои мысли. – Яр, я поеду, ладно? Поднимаюсь. Чего мне только далось это решение… – Нет! Погоди. Май, ну косяк, я понимаю, косяк. – Давай не сейчас? Правда, – печально отзываюсь. – Я на такси. Не волнуйся, отзвонюсь, как дома буду. Я стараюсь улыбнуться, но выходит не очень. На Ярослава страшно смотреть. Он чернее тучи. – Майя, я понимаю, что тебе тяжело. Но может быть, не стоит так резко? Сделаем, как договорились… – Нет, – упрямо качаю я головой. Не хочу. Так плохо на душе… Только бы он не настоял отвезти меня самому. ЯРОСЛАВ Прохожу в дом в какой-то прострации. Кажется, впервые в жизни я не понимаю, как сделать так, чтобы было хорошо мне и женщине, которая возле меня. Еще недавно все казалось простым и понятным, а теперь… Как я ни уговаривал Пчёлку, она не передумала. Я сам отвёз ее домой, но атмосфера в салоне стояла знойная, и с каждой минутой становилось все невыносимее. Вообще не понимаю, что делать. Хочется заблочить Карину нахер и разблокировать после рождения ребенка. Уныло плетусь в спальню. Заглядываю в ящик. Спички, свечи. Так до них и не дошло. Вытаскиваю бархатный футляр. Поднимаю крышку. Бесстрастным взглядом скольжу по браслету с изящной подвеской: пчелка. Я хотел сделать Майе приятное. Порадовать ее. А вместо этого… Убираю браслет и закрываю ящик. Что происходит в моей жизни, до сих пор не могу въехать. Так не хочется снова говорить с Кариной, но явно придется.