Глава 25

– Майя… – громко шепчет Миша и аккуратно стучит в дверь. – Май… Петли недавно начали скрипеть, поэтому я слышу, как Миша проходит в комнату. После того случая, когда я со Славой сбежала на три дня из дома, зять собственноручно поставил замок. Теперь я могу закрываться у себя. Но сейчас этого не сделала… – Ты плачешь, что ли? – Миша от удивления переходит на обычный голос.– Май! Зять, видя мою хрупкую сгорбившуюся фигурку на полу, подбегает тут же и, опускаясь на колени, обнимает за плечи. А я не могу и слова вымолвить. Слезы ручьями стекают по щекам, капают мне на руки, обжигая горечью. Даже дышать тяжело: горло как в тисках. Не могу остановить слезы, не получается. Тихие прерывистые всхлипы становятся все громче. Миша сильнее прижимает меня к себе. Я чувствую, как он утыкается подбородком в мою макушку, медленно произносит успокаивающие слова, как будто Славочку баюкает. И меня прорывает. Эмоции выходят наружу громкими рыданиями. – Май, ну ты это… заканчивай. Меня ж сейчас удар хватит. Что случилось-то?! Миша отстраняется, осматривает меня с головы до ног, и его взгляд цепко выхватывает в моих подрагивающих пальцах посторонний предмет. – Это что? – Зять осторожно забирает его и подносит к глазам, потрясено рассматривая. – Это… тест на беременность? Горло хватают спазмы, поэтому ответ выходит прерывистым: – Да. Миш. Рядом раздается тяжкий вздох. И тихое покашливание. – А что, Яр сказал, что не нужно ему это все? – вглядываясь в мое лицо, уточняет Миша, возвращая мне злополучный тест. Остальные два уже в мусорке. – Он не знает, Миш. – Почему? Почему… такой простой, казалось бы, вопрос. – Мы разошлись, – единственное, что я в состоянии выдавить. – Почему? – вновь недоумевает Миша. – У вас же все хорошо было. Мелкие обиды не считаются, все притираются потихоньку. Мы с Валюшкой тоже вон типа расходились. Сама ж знаешь, что бред был. – Нет, Миш. У нас не так, как у вас с Валей было. – А как? – У Яра есть бывшая девушка. Которую он любил. С которой хотел семью и детей. Расстались они совсем недавно. А тут я. Понимаешь? – Неа. – Мишка чешет затылок. – Ну разбежались ведь уже. Они, я имею в виду. – Она его любит и пытается вернуть. А он как будто бы раздумывает. Как будто пытается не реагировать, но не получается у него. Вроде и говорит, что там все кончено, но одновременно участвует в ее жизни. Там, где это делать совсем не обязательно. Но он делает. По своему собственному желанию. И волнуется, и переживает за нее. А я чувствую себя запасным вариантом. Удобной, а не любимой. Ему просто удобно, что я могу подождать. Буду здесь, под рукой. Спешу к нему каждую свободную минуту и жду от него весточки, когда мы не рядом. Ему удобно, что я могу понять. Потому что «ну Карина ж не может». Нас у Яра две. Кто-то же должен идти на уступки и понимать его, если Карина не может. Прекрасная позиция. Почему ему легче уговаривать меня подождать, чем попросить ее вести себя по-человечески? Объяснить, что для него это важно. Но нет. Он объясняет мне, что важно для Карины. Подстраиваться под его бывшую женщину должна я. Неужели непонятно, что она не остановится никогда? Это даже не обидно. От этого просто разрывает. Яр не хочет сейчас решать ничего. Потому что он боится навредить Карине. Это очень благородно, согласна. Вот только по отношению к ней. Но для меня места в их мире нет. – Ну ее ж проблемы, Май, что она там хочет, – пожимает плечами Мишка. – Ты-то причем. Захочет Яр – вернётся к ней и без тебя. – Она беременна, Миш. Он носится с ней, как… – проглатываю окончание фразы. Глаза Мишки округляются. И норовят выскочить из орбит. – Да ладно?! – Да, – киваю я утвердительно. – О мужика угораздило! – вдруг начинает смеяться зять. И тут же слабо отхватывает по плечу. – Хватит издеваться, Миш! – Ну прости, прости. Ну ок. Беременна бывшая. Беременная настоящая… – Мишка вновь сидит лыбится. – Все-все, извини. Я не понял. Он тебя нахер послал? – Зять сурово хмурит брови. – Нет, не послал. Я сама ушла. Уверена, что они сойдутся. Она ему постоянно пишет и звонит. Он подрывается среди ночи, успокаивает ее. Ездит к ней в больницу, мотается по ее делам, постоянно ее выслушивает, помогает, переписывается, интересуется. Она постоянно бледной тенью бродит где-то между нами. Жалуется ему, о чем-то просит. Он за нее переживает. И не хочет или не может очертить границы. Миш… – голос предает и срывается. – Ты знаешь, что такое маленький ребенок. Яр будет всегда там, с ними. Не со мной. Даже сейчас он дарит свое время и внимание ей. А я рядом сижу и жду, пока они договорятся. Я просыпаюсь от ночных смс от нее… Как считаешь? Я долго еще выдержу? Смогу безразлично смотреть на то, как он уезжает к ней? Помочь с малышом? Ночью, утром? Смогу видеть, как горят его глаза, когда он станет рассматривать фотографии их общего ребенка и вспоминать те времена, когда они были вместе? Их потребности будут для него на первом месте, как и сейчас. Он уже расставил приоритеты. Для него важно, чтобы не нервничала она. Чтобы спокойна была она. А я ничего. Потерплю. Ей же больше надо. А я ведь и понять его могу, правда, Миш? Ты считаешь, что я должна наблюдать, как его постоянно пытаются в семью перетянуть, да? Должна все время противовесом быть? Я не доверяю ему уже, понимаешь? Наверное, все это я говорю себя, пытаясь высказаться. Глотаю слезы, в очередной раз чувствуя, как в груди проворачивается нож от воспоминаний о беспокойстве, звучавшем в голосе Яра. Беспокойстве за нее. Она всегда будет влезать. Всегда будет тянуть его к себе, придумывать кучу всего, чтобы он был ближе к ним и дальше от меня. А Яр и сейчас-то возражает Карине как-то устало, обреченно, мол, все равно она своего добьётся. А что я? Вечно буду тянуть его обратно?! Сидеть и ждать, что когда-нибудь грянет гром и она победит? Я просто не верю в нас. Потому что из нас двоих Ярослав чаще выбирает Карину. Даже если он узнает о моей беременности, как станет выбирать, кто для него важнее: я или она? Мои нервы или ее? Кто из нас может подождать? Та, кто сегодня себя лучше чувствует? Меня уже выворачивает наизнанку, когда на его телефон приходит смс, мне в этом кошмаре жить постоянно, да? А если дети будут болеть? Как он станет выбирать, к кому ехать? «Май, ну к вам же я вечером все равно приеду домой ночевать, а пока вот с Лешенькой посижу. Ты сама как-нибудь, хорошо? До вечера потерпи, а то Кариночка не выспалась, ей помощь нужна. Она одна, ей же тяжело». Это так будет выглядеть? Слезы вновь текут по щекам. Больше не вижу нас вместе. Я не буду тянуть его на себя. Для меня это не отношения. Где нет доверия. Нет уверенности. Лишь изводить себя… зачем такое принимать и каждый день ждать подвоха, подстраиваясь под чужое расписание? – Тшшш, – успокаивает Миша, вновь обнимает меня. А я чувствую себя в родных, надёжных объятиях. – Тихо-тихо. Май, ну все, не стоит так расстраиваться. Я там срок видел… – кивает он на тест. – Да, маленький, – подтверждаю я. – Как себя чувствуешь? – Все хорошо. – Май, к врачу надо идти, Валюшка сразу на учёт вставала. Я ее сам возил. И тебя отвезу. Подгадай день, когда тебе удобно. Я попробую подстроиться, на пару часов предупрежу, что отъехал. Я опускаю взгляд. В груди ноет. А Ярослав бы съездил со мной? Или у Карины вновь что-то случилось бы, и ей он оказался нужен больше, а я и сама как-то… – Я пока не понимаю, что делать дальше, Миш… – В каком смысле? – Не понимаю, как… – отворачиваюсь. Я точно знала, как буду жить завтра. Послезавтра. Планы были. Не касаемо Ярослава, просто я осознавала, к чему иду. А теперь нет. А теперь не знаю. – Что? – Не пойму пока, жить на что буду, кем устроюсь. Кому я нужна? Работник года. Беременная. А потом и с малышом на руках. – Эй-эй! – возмущается Мишаня. – Ты мне это заканчивай, слышишь? Нормально мы жить будем. У меня – Слава. У тебя – твое чудо. Прорвемся. От Славки и одежда вон лежит уже, и игрушки. Я придумаю что-то позже. Может, дополнительные заказы брать буду или задания сам выполнять, а не отдавать ребятам. Вытянем. Все будет нормально. Майя, ты не одна. – Миш, это неправильно, ты не можешь меня тащить на себе всю жизнь. Я и так на шее у тебя, можно сказать, со школы сижу. Ну Миш… это не твои заботы… – Значит, так, – голос Мишки твердеет, – тебя сейчас никто не спрашивает. Ты мне как сестра, ясно? – спрашивает зять грубовато, а у меня снова слезы на глазах. Так тяжело это слышать… он ведь мне тоже как брат. Но это нехорошо – на него свои проблемы вешать. Я же хотела съезжать от него, чтобы он смог свою жизнь строить, а я – свою. А теперь? Куда мне деваться? – И что бы у тебя ни случилось, я всегда поддержу. Ничего не бойся. У меня в жизни сейчас есть только Слава, мама и ты. Вы – моя семья. Прорвемся. Ты ребенка-то хочешь? Я прикрываю глаза. От Яра… конечно… конечно, хочу. Кладу ладонь на живот. Там наше маленькое продолжение. Прости, любимый, мы не сможем вместе радоваться малышу. Боюсь, это может закончиться бедой… и тогда для меня все обернется настоящей трагедией. А ты… у тебя будет ребенок от Карины. – Ты Яру вообще не будешь говорить? – печально уточняет Мишка. – Майя, знай, что тут я тебя не поддерживаю. Нужно рассказать. Он должен сам решить. Да или нет. И я сдуваюсь. Внутри пусто. Разве беременность и ребенок от любимого – это не счастье? Разве ожидание малыша – это не чудо? Если я расскажу Яру… – Миш, я боюсь. – Чего? – Мишка стирает слезы с моих щек. – Понимаешь… все это… это какой-то кошмар. Мне страшно потерять ребенка. Я не смогу спокойно смотреть на то, как Яр каждый раз доказывает, что чувства к ней еще живы. Где-то очень глубоко внутри. И думать, о чем они там говорят в больнице или как радостно выбирают малышу кроватку. Миш, ну я не хочу так жить. – Но это его ребенок. И что теперь, вообще ему не рассказывать? Ты, конечно, извини, но скрывать такое… – Я не скрываю. Расскажу потом, после родов. Или перед. Миш? – шмыгаю я носом, тянусь к салфетке. – М? – Я знаю, что вы общаетесь. Ты ему, пожалуйста, не говори. Миша скептично меня разглядывает. – А если он и с тобой кроватку будет выбирать радостно? А если для него эта кроватка важнее, чем там? – Мишань. Я уже думаю, что нет… кажется, он просто запутался. И нужна ему не я. Яр просто не переступил окончательно через те отношения. Поэтому она для него все еще важна. А будущий малыш – тем более. Ведь если смотреть на действия, получается именно так. Пусть у них все будет хорошо, пусть Яр будет счастлив. Я расскажу ему потом. Когда ребенок уже появится на свет. А там уж как он решит. – Май, а чего они разбежались-то, если он по каждой ее просьбе срывается? – Откуда я знаю. Это важно? – Наверное, нет. – Ты обещаешь ему ничего не сообщать? – Май. Ну правда. Он может приехать позже и сам все увидеть. Или этот… брат его. Он же учится с тобой. Как живот не заметит? – Остался один семестр с нового учебного года. Потом практика. Работа, экзамены, подготовка. Поверь, Ярославу будет не до меня. Ему уже не до меня. Даже когда рядом, он мыслями с ней. – А что с учебой думаешь? – Полноценный семестр я успею закончить. Дальше будет проще. Может, и подработку удастся найти. Удаленно. – Я все равно не одобряю. Но да, если что, я нем как рыба.