Глава 27

Андрей уже несколько минут как шагнул в лифт, увезший его на первый этаж. Надеюсь, мой святой братец успел свалить подальше. Подальше от Майи. С ним я обязательно увижусь чуть позже. А сейчас должен… Должен, да. Везде я что-то должен… но в самом важном для меня не осмеливаюсь сделать шаг вперед. Не решаюсь поднять кулак и постучать в ее дверь. «Ты ее уже потерял». Почему с такой неотвратимой уверенностью? Майя с ним откровенничает? Я не понимаю. Что значит «потихоньку собирает вещи»? Скрип поднимающегося лифта скрежещет по раскаленным нервам. Грудь ходуном, воздуха не хватает. Я пытаюсь успокоиться, чтобы суметь спокойно поговорить с Пчелкой. Гребаный лифт останавливается на моем этаже, мешая собраться с мыслями. – О. Яр. Здорово, – выкатывая коляску из кабины, показывается Мишаня, приближаясь, тянет руку. – Ты пришел? Или ушел? Я крепко пожимаю его ладонь. – Пришел, – заявляю твердо. – Понял, – бросает вскользь и вытаскивает из кармана спортивных штанов ключи. – Ну погнали. Мы вместе проходим в квартиру. А я торможу на пороге. Майя довольно скованно показывается из своей комнаты. – Андрей уехал, – обращаюсь к Майе. – Можно тебя на пару слов? – Да, конечно. Миха осторожно достаёт из коляски ребенка, заботливо прижимает к себе, вскользь привычным движением целует малышку в лоб, вызывая во мне смешанные чувства. Я вот скоро тоже так смогу… но представляю, как Майя стоит рядом, улыбается, подсказывает, как надо и что я делаю не так. Миха быстренько ретируется к себе. А я надвигаюсь на Майю и вытесняю Пчелку в ее комнату. Захлопываю дверь. Ничего не вижу перед собой. Ее только. Ее глаза. Наполненные беспокойством. Она такая бледная. – Ты хорошо себя чувствуешь? Не заболела? Я пробыл неделю в Питере. Жутко насыщенные выдались дни. Майя на контакт шла очень тяжело. Так тяжело, что хотелось разбить что-нибудь, остро осознавая ее нежелание со мной общаться теперь. – Я здорова. – Май, – обращаюсь к ней, двигаюсь вперед. Заставляю ее сделать шаг назад: там стена, Пчелка не сбежит и не отодвинется. Меня захлёстывают болючие эмоции, когда она наконец-то оказывается рядом, но одновременно остается так далеко. – Я не совсем понимаю, что сейчас делать. Скажи, как ты видишь общую картину. Что мне сделать, чтобы ты чувствовала себя рядом со мной хорошо и уверенно? Давай проговорим это. Давай как-то обсудим. Ну хоть что-то, Май. Как для тебя будет приемлемо? – Карина же душит собой, Яр. Она постоянно рядом. Постоянно тебя дёргает. Тянет. Взваливает на тебя свои проблемы. А ты… ты помогаешь. Не можешь ей отказать. Даришь ей свое время. Свое внимание. Даже когда это неуместно. Даже когда мы вместе. Ты не понимаешь, что так не должно быть? – Понимаю, – согласно киваю я головой. Да, конечно, я понимаю. Но что могу сделать? В блок? Ну не понимает Карина. Номер поменять? Что? Я не понимаю. Мне нужно быть на связи в случае чего. Да мало ли, что может произойти. Как я могу просто насрать и все?! – Она же постоянно лезет. Это сейчас, а дальше станет еще хуже. Ей недостаточно будет твоего приезда раз или два в выходные. Она захочет все твое время. – Я понимаю, что тебе это не нравится. И стараюсь ограничивать свою помощь. Уменьшать. Ну не понимает она. Я по максимуму ее игнорирую. – Яр. Пока ты придумываешь еще один способ, как «аккуратненько» ее игнорировать, она найдет десять других, чтобы появиться вновь. Карина не хочет быть сама по себе. Она и дальше продолжит взваливать на тебя свои проблемы. Любые заботы. А ты не сможешь отказаться. Ну я так не могу. Как мне прикажешь наблюдать за тем, что ты поехал к ней. Помочь с ребенком, погулять, к врачу свозить. А она будет всегда стараться притянуть тебя обратно. – Ну я же не болванчик, качаться, когда заставят. – Яр. Я не могу уже тебе полностью доверять. Когда все кончено, так себя не ведут. Значит, у вас не все. Значит, не перегорело, значит, для тебя до сих пор важно знать, что у нее все в порядке. Ты беспокоишься. Она хочет обратно. Ну как я могу в этом нормально жить? – Майя, перегорело давно. Мы с тобой для меня выше. – И она тебе за все время с момента расставания не звонила, не писала, не старалась поговорить, помириться? Или так же осаждала? Вообще-то, я никогда в таком ракурсе не оценивал ситуацию, но если так подумать.. честно и реально, то… Звонила, да. Но я не особо реагировал, а потом и вовсе стало пофигу, лишь слегка раздражало. Но сейчас мне важно, чтобы она спокойно родила здорового ребенка. Это же естественно. – Майя, я в каком-то смысле действительно переживаю. Чтобы ничего не случилось. Но наши отношения меня волнуют не меньше! – Яр. Я не смогу быть втроем, с твоей бывшей, а потом еще и с ребенком, которому нужно много внимания, – вновь возражает Пчелка. – Пойми. Она третья. И она не хочет уходить. А ты не можешь ее выгнать, отстранить, отдалить как-то. Карину это устраивает. Ей нравится постоянно тебя дергать. Быть рядом даже на расстоянии. Ей это нравится. А мне – нет. И я так жить не хочу. – Майя, я ограничу ее вмешательство в нашу жизнь. – Как? Да Карина тебя уже сейчас без повода закидывает смс и звонками. Она постоянно в твоей голове! – Я пропускаю большую часть из этого, Майя. Что я могу прямо сейчас сделать? Реально в чс Карину закинуть, если не понимает по-хорошему? Что еще? Ругаться с ней, пока Майя не слышит? – Она постоянно о чем-то просит. Что-то спрашивает. Ночные звонки… – Вот это было один раз. И ты сама настояла, чтобы я ответил. На кой хер я это сделал?! На кой?! Надо было отключить нахер телефон и все! Майя соглашается, но в глазах ее… аж смотреть больно. Внутри меня кошка дерет нутро когтями. – Да, Яр. Хорошо, звонок был один. Но поздние смс постоянно. Утренние – постоянно. Днем звонки, смс. Яр! Она как пиявка. – Майя. Ты немного преувеличиваешь. Сейчас она появляется не так уж и часто. За последнюю неделю, может, раз или два. Реально, пока в Питере был, Карина немного сбавила обороты. Может, дошло наконец. Я как вернулся, она мне еще ни разу не написала, не позвонила. – Я тебе не верю. Этого быть не может, Яр. Она добивает незримым присутствием постоянно. – Майя, возможно, так кажется, потому что собрано в кучу все и нервы на пределе. Но если так подумать, она не с утра до ночи закидывает звонками. – Это прекрасно, что ты ее оправдываешь. А я – нет. Ты согласен терпеть. Я тоже должна? Потом еще два года, пока она кормить будет. И звонить по каждому пустяку, просить приехать. А ты будешь ездить. Потому что – ну мало ли что. Чтоб Карина не нервничала. Да и когда ребенок родится, поводов для звонков больше появится. И радостью поделиться, и слезами. Ярослав, я понимаю, что ты не виноват. И ты к ней привык и согласен потерпеть. Но сам меня тоже пойми. Ты не можешь с ней справиться. Я не могу втроем жить. С твоим прошлым. – Хорошо. Если я в качестве первого шага добавлю ее в черный список. Прямо сейчас. Это как-то сможет нам помочь? – Это не решит проблему ее дальнейшего присутствия. – Тогда скажи, как тебе будет комфортно. Чтобы мы с тобой могли договориться. Май, я тоже человек. И не могу за других действовать. Я не могу ей мозги на место вправить. – Мне станет комфортно, когда я буду единственной. Когда тебе не придется вводить в нашу семью другую женщину. А сейчас она присутствует. – У меня кроме тебя никого нет и не надо. Майя наклоняет голову. – По факту это не так, – шепчет горько. Обнимаю свою девочку. – Хорошо. Давай просто начнём с чего-то. Чтобы тебе было спокойнее. Хорошо? Я буду отключать звук с вечера и до утра. И на выходные. И когда мы вместе. Карина поймет, что меня в такие моменты дергать бесполезно. Но она и так уже почти не звонит. Правда. В ее глазах сомнение. –Яр. Если ты… Телефон в кармане вдруг оживает. Майя мгновенно напрягается, даже дышит шумно. Капец не вовремя! Я поскорее тянусь к гаджету, пряча экран от Майи. Мама! Прости, мам, я перезвоню чуть позже. Отклоняю и убираю телефон обратно. Черт бы меня побрал! Тут же раздаётся новый звонок. Я вновь торопливо лезу в карман с намерением отключить звук. С плохим предчувствием смотрю на экран. Да блядь, Карина! Только не сейчас! Меня уже колотит изнутри. Майя вроде бы немного смягчилась, вышла на разговор. Не хватало только сейчас все испортить!!! Скорее отбиваю вызов и ставлю авиа-режим. Торопливо удаляю вызов от Карины. Даже дыхание перевести боюсь. Стремно, конечно, но это лучше, чем сейчас все испортить! Пчелка выжидающе кивает на телефон: – И? Карина? – уточняет Майя и осторожно оттесняет меня, отодвигается подальше, отступая в центр комнаты. – Нет, – отвечаю я уверенно. Потому что сейчас, черт возьми, так лучше! – Это не она звонит. Это мама. – Ясно. Голос Майи звенит от напряжения. Глаза ее потемнели, стали насыщенного оттенка тёмного меда. – Май. Я придумаю, как смогу ограничить звонки в будущем. И ее присутствие. А сейчас давай начнем с того, что уже обсудили. Я понимаю, что тебе тяжело. Но мы можем хотя бы… – Уезжай, – выдаёт решительно Майя и поднимает на меня глаза. Что-то в ее взоре изменилось. Слова застревают у меня в глотке. Я не ослышался? – Я поеду, когда мы договоримся. Мы же… – Мы не договоримся. Я тебе не верю. Ярослав. Ты подумай. Может быть, не все еще с Кариной кончено. Она занимает огромную часть твоей жизни. – Май. Это не так! Она не сможет вернуться. Я ее не приму никогда. Мне не нужна она. У меня с ней ничего больше не может быть. Да, были чувства, но они остались в прошлом. – Не похоже, Яр. «Не приму никогда» и «остыл» – это разные чувства. К сожалению, я тоже не смогу вернуться. Ты не мог бы сейчас уехать? Пожалуйста. Только сейчас отмечаю сумку на полу. Вещи аккуратными стопками сложены рядом. Зубная щётка. Зарядка. – Ты куда-то уезжаешь? – потрясенно интересуюсь я. Чувство, будто по голове получил. Майя отодвигается ближе к окну. Не хочет даже смотреть на меня. Не отвечает. – Куда? – допытываюсь я. «Она потихоньку вещи складывает. Смирись». Это прикол какой-то?! – Ярослав. Я бы не хотела отчитываться и оправдываться. Тебя проводить? – спрашивает она ровным тоном. Безликим абсолютно. – Майя, а какие у тебя сейчас отношения с Андреем? Не допускаю даже мысли. Но… откуда он узнал про вещи? Получается, они это обсуждали? Эту поездку? Или Андрей был в ее спальне и увидел вещи? Я не понимаю. – Никаких. Он приехал незадолго до тебя. Так же неожиданно. – А куда ты едешь? – Яр. Мы с тобой все обсудили. Больше мы друг друга не обязаны посвящать в свои планы. – Ты не хочешь сказать? – Нет. – Почему? Ты к подружке едешь? В гости к кому-то? Или куда? Неприятная мысль сверлит черепушку. Ну не к мужику ведь она едет, да? Не к Андрею ведь! – Пойдём, – роняет безразлично Майя и, распахивая дверь, идет в коридор. – Я не понимаю. Тебе не к кому было раньше ездить. А теперь есть? Аж с ночёвкой, что ты щетку прихватила? Жгучее разочарование окатывает с головы до ног. Верить не хочется. А Майя упрямо не признается. Если ей нечего скрывать, почему она так себя ведет? – Просто скажи, что ты не к мужику едешь, – обречено прошу я. И уже понимаю, что мне не важен ответ. Она обманывает. Скрывает что-то. – Нет, не к мужику. Тебе есть о ком заботиться и в чьей жизни участвовать. В моей больше не нужно. – А куда? – Да никуда! Все! Хватит! Оставь меня, пожалуйста! Доверие – вещица хрупкая. И она только что разбилась вдребезги. Майя мне врет. – Хорошей поездки, – бросаю я несдержанно. Резко разворачиваюсь и прохожу к двери. Ловлю доносящиеся из кухни шорохи и шаги. И замираю. Миша! Заруливаю на кухню. – Мих, а куда она собралась? – киваю я на выход. – Да я-то откуда знаю, Яр. Ну давайте без меня как-то. Мишка пожимает плечами. Знает он все. Но тоже молчит. – Миша. Это важно. Она к подружке едет? Или куда. Просто ответь. – Яр. Ты можешь узнать у Майи, – стыдливо отводит взгляд. Я молча выхожу из кухни. Иду прочь, как мантру повторяя про себя: «смогу найти решение», «мужик должен быть сильным». А силы-то, блядь, где взять, где?! Если нет их, просто иссякли! Внутри все обугливается! Где их взять, эти гребаные силы, чтоб не развалиться на части? МАЙЯ – Не смотри на меня так, – с вызовом предостерегаю Мишу. Он чернее тучи. – Да я-то что. Зять отворачивается, пряча осуждающий взор. – Я почти собралась, вещи Славке перестирала. То, что на батарее высохло, я уже разобрала. Там немного осталось, завтра сам сложишь? – Сложу, – мрачно бормочет зять. – Суп в холодильнике, плов на плите остывает. – Спасибо, – благодарит он меня угрюмо. – Ты давай одевайся, мы со Славиком тебя отвезём. Направление, паспорт, полис. Ничего не забыла? – Все взяла, – бросаю я ровно. В душе нарыв, который начинает вскрываться. Но мне нужно оставаться спокойной. Мне. Нужно. – Я на такси доеду. Не волнуйся, – выдавливаю. – Май, ну ты неправильно сейчас поступаешь! Май! – срывается Миша, подскакивая ко мне. – Ну нельзя так делать! Ты его лицо видела? МАЙЯ!!! – орет мне вслед. Стирая слезы, я убегаю к себе, запираюсь. Убегаю не только от Миши, но и от собственных мыслей. И не получается же. Прислоняюсь затылком к двери, закрывая глаза. Столько боли было в глазах Яра. Столько… Иду к дивану, остервенело растирая мокрые щеки. Перед глазами все плывёт. Зачем я обманываю… Я?! А он? Зачем врет, глядя в глаза?! Я же видела! Я сама видела ее имя на экране, когда Яр торопливо отключал звук на телефоне. Это звонила Карина! Я ВИДЕЛА! Зачем он солгал?! Зачем вообще приехал?! У него ничего не изменилось! Ему никогда не хватит желания, чтобы указать Карине на ее место. Видимо, оно все еще рядом с ним. Рывком расстегиваю молнию на спортивной сумке. Как попало бросаю внутрь одежду, белье, зарядку. Швыряю витамины, мыло, шампунь, зубную щетку с пастой. Полотенце забыла и тапочки. Складываю и их. Из выдвижного ящика вытягиваю файлик с анализами и документами. Достаю паспорт и проверяю: направление на госпитализацию на месте. Сегодня ложусь на сохранение. Врач сказал, лучше не рисковать. В дверь раздаётся уверенный стук. Как только я открываю, Миша с улыбающейся во весь беззубый ротик Славочкой проходит в комнату и сокрушенно говорит: – Мы готовы тебя отвезти. – Мишань, я на такси доеду, все нормально. Сумка легкая. Голос мой дрожит, сложно взять себя в руки. «Это не она звонит». Вот что меня ждёт, если я останусь. Ложь. Карина. Снова ложь. И так по кругу. – Май… – Он уже мне врет. Уже. Хватит. Ничего не хочу слушать. – Ну все, все, не плачь, – присаживается ко мне Миша. Одной рукой цепляет меня за плечи. – Прорвемся. Не нужно нам никакое такси. Да, Славик? – обращается Мишка к дочери. Малышка радостно гулит в ответ. Маленькое счастье. Вот оно какое.