Глава 1(1)

ПРОЛОГ

Из новостных лент

Звездопад продолжается

Вчера вечером в новостных лентах появилась информация, что  приме-балерине Государственного балетного театра имени Улановой Милене Иваницкой стало плохо прямо во время спектакля «Баядерка», в котором она исполняла главную роль. Поскольку это случилось в самом конце сцены гибели Никии, зрители о произошедшем не догадались. Во втором действии роль баядерки исполнила восходящая звезда «Улановки» Елизавета Лагутина. Прибывшие врачи настояли на госпитализации Иваницкой. Сейчас она находится в больнице, её состояние оценивается как тяжёлое. Неизвестно, сможет ли она вернуться в театр в качестве солистки.

Это не первый случай, когда звёзды знаменитой «Улановки» уходили со сцены раньше, чем могли рассчитывать. Век артистов балета и так недолог, но в ГБТ за последние годы случился настоящий «звездопад». Причём по состоянию здоровья театр покидают исключительно балерины. Их партнёров необъяснимая напасть минует. Но по мнению руководства театра, никакого криминального следа в происходящем нет.  

Глава первая

Калинин

На сцене творилось что-то удивительное. Балерины летали, едва касаясь дощатого пола пуантами, словно их носило сильными порывами ветра. Яркие костюмы и прекрасная музыка довершали впечатление. Мальчик примостился на каком-то ящике в правой кулисе и не мог отвести глаз от летающих, скользящих, трепещущих фигур. Конечно, видно было не так хорошо, как из зала, где он частенько сидел во время репетиций, но всё равно ему очень нравилось.

- Тщет-на-я пре-дос-то-рож-ность… - медленно, старательно произнося сложные и малопонятные слова, прошептал он и повторил уже увереннее: - Тщетная предосторожность.

Значение этих слов он представлял смутно. Но само звучание их ему нравилось и казалось очень подходящим тому, что происходило на сцене.

В этот момент первый акт закончился, балерин вынесло в кулису очередным порывом ветра, существующим только в воображении мальчика. Почти все они, пролетая мимо него, трепали тёмные кудри своего закулисного зрителя и улыбались ему. А одна, самая последняя и самая красивая, наклонилась и крепко прижала к себе. Грудь её сильно подымалась и опускалась.

- Мама, - улыбнулся мальчик, - я тебя так люблю!

- И я тебя, - шепнула мама. Кожа её была жаркой и влажной и пахло от неё сильно гримом и слегка взмокшим от тяжёлого труда телом. Мальчик глубоко вдохнул, ноздри его затрепетали. Он любил этот запах и помнил его, сколько самого себя. И это был запах самого родного человека. Единственного родного человека. Мамы.

Через несколько секунд мама снова упорхнула на сцену, не забыв поцеловать его. Мальчик встал, и пошёл в её гримёрку. Усевшись за стол, он положил голову на руки и вскоре задремал. Ему снились балерины, которые танцевали почему-то прямо в воздухе, всё выше и выше поднимаясь над сценой. Все они кружились в весёлом танце, а в центре была прекрасная и нежная прима — его мама…

Калинин неожиданно проснулся и пару секунд лежал, не понимая, где он находится и кто он вообще такой. У него, такого маленького, шестилетнего, почему-то были длинные ноги, большие руки и колючие щёки. А никаких балерин поблизости не имелось. И мамы не было. Не только рядом, перед ним, но и вообще.

Он негромко застонал и уткнулся лицом в подушку. К отсутствию мамы в его жизни взрослый Калинин, уже давно вступивший в возраст, условно называемый средним, всё никак не мог привыкнуть. И прошедшие с её смерти годы не помогали. Пустой кусок в сердце, появившийся в тот момент, когда он узнал, что она умерла, так никуда и не делся. И ничем не заполнился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Время от времени Калинин об этой пустоте забывал, конечно, увлекался делами, заботами, новыми целями и решением постоянно возникающих задач. И тогда казалось, что сердце у него нормальное, целое и единое, без пустот или уплотнений. Но вдруг он слышал музыку из какого-нибудь балета, или видел порхающих по сцене балерин … и тут же вспоминал обо всём. И сердце снова становилось неоднородным, с зияющей чёрной пустотой в том углу, где хранились самые светлые детские воспоминания. И тогда помогало только одно - понимание того, что о маме помнят. И он многое был готов отдать за это. И отдавал. Чем и приобрёл себе славу мецената и балетомана, хотя и не стремился к этому.