Глава 4 (3)

‌‍Глава 4 (3)

Лагутина

- Бо, ты что не знала про… - Лиза замялась и всё-таки не смогла до конца выдавить из себя вопрос. Но это и не понадобилось: крики Юрия и театральное «Ни-ког-да-а!»   знаменитого певца слышали многие. Театр гудел и переваривал информацию. О пристрастиях премьера, как оказалось, не догадывался никто, в том числе Бо. И теперь она сидела напротив Лизы, смотрела на неё с состраданием и молчала.

- Не знала, да? – снова всхлипнула Лиза, которой казалось, что её прилюдно выставили на посмешище.

- Не знала, Лизхен. Честное слово. Неужели я бы тебя не предупредила? Ты же столько для меня сделала. Я даже не представляю, как вообще жила без тебя раньше.

Губы Лизы задрожали. Она тоже была рада, что у неё есть Бо. И Бу. Лиза посмотрела вниз. В каждой комнате и даже кухне большой квартиры Бо стояли специальные корзины с мягкими матрасами, купленные любящей хозяйкой для собаки. Но сейчас бультерьериха лежала на плитке, у ног Лизы, пристроив морду прямо на её холодные ступни. Ноги постепенно согревались, и на душе тоже становилось теплее. Лиза сползла со стула на пол и обняла собаку.

- Я раньше, до того, как познакомилась с Бу, боялась бультерьеров, - пробормотала она себе под нос гнусавым от долгих слёз голосом. Но подруга, конечно, услышала и отозвалась:

- Я тоже.

- А теперь мне кажется, что это самые добрые существа на свете. Во всяком случае, они гораздо лучше людей.

- Не все бультерьеры и не всех людей, - поправила Бо, которая любила точные формулировки.

Лиза помолчала, потом глухо, через силу сказала:

- Он приходил ко мне вчера. Просил прощения.

- А что ты?

- А что я? Не удержалась, спросила, зачем он так со мной… Говорит, хотел отмстить за равнодушие, вызвать ревность и воскресить чувства. Они с этим певцом… ну… с Бирюзовым, - то ли вспомнила, то ли с трудом смогла произнести фамилию разлучника Лиза, - рассорились. Тот сначала просто не отвечал на звонки, а потом и вовсе сменил номер и уехал на гастроли, но постоянно подогревал ревность в Юрочке... - Ещё недавно Лиза произносила имя с нежностью, а теперь с заметным сарказмом. - В прессе то и дело появлялась информация о его романах. И Юрочка решил поквитаться. А я под руку попалась. Ему нужно было, чтобы о нас писали, снимали для журналов. Вот и таскал меня по тусовкам.  И я послушно таскалась, хотя вообще не люблю всё это, ты же знаешь.

- Знаю… Всё просчитал. Твоё имя сейчас на слуху. Тебя любят СМИ. И как только нашим героям-любовникам удавалось так долго скрывать всё? И зачем?

- Я тоже спрашивала.

- И-и-и?

- И мне было популярно объяснено, что у Бирюзова целевая аудитория – девушки. Толерантность толерантностью, но песни про любовь лучше продаются, если их поёт натурал. Мол, страна у нас дикая, и девушки тоже. Все хотят влюбляться в певца и надеяться на встречу с ним… Как-то так…

- Понятно… Чего ж тут не понять... – Бо сидела с таким насупленным видом, делающим её похожим на маленькую обиженную девочку, что Лиза не выдержала и улыбнулась. -  А что за история была с обмороком на диване? Или они с Бирюзовым подрались, и наш трепетный Юрочка без чувств грохнулся?

- Говорит, что хотел надавить на жалость, изобразил обморок, но Бирюзова это не остановило, и он ушёл и даже дверь запер, а ключ в щель просунул. Юрочка хотел было придаться отчаянью, но услышал мои шаги, понадеялся, что это вернулся жесткосердный Бирюзов, снова упал на диван и притворился, что так и лежит без чувств от переживаний.

- И что? Даже не понял, что это ты его трясёшь и в чувство пытаешься привести? – скептически приподняла бровь Бо.

- Уверяет, что не сразу сообразил, а потом надеялся, что Бирюзов всё же вернулся и видит, как ему плохо.

- Ну чисто драмкружок при Дворце пионеров! – неодобрительно поджала губы Бо. - Жаль, что этот большой артист недавно к нам пришёл, чуть раньше тебя, и я не успела понять, что это за фрукт и предупредить.

- Не переживай. Случилось, как случилось, - попыталась изобразить беспечность Лиза. Но Бо не поверила. Она села на пол рядом с подругой и собакой и обняла обеих.

- Я его ненавижу теперь.

- Не надо, Бо. Ну такой он. Что ж теперь поделаешь?

- Он не «такой», как ты деликатно изволила выразиться,  а подлый и мерзкий человек, который обманул тебя и воспользовался твоей доверчивостью… Кстати, - Бо осеклась и смущённо посмотрела на Лизу, - ты меня прости за неделикатность, но… в общем, он твоей доверчивостью во всех смыслах воспользовался?

Лиза фыркнула:

- Восхищаюсь твоей дипломатичностью. Нет, не во всех. И всего несколько дней назад это делало его ещё более привлекательным в моих глазах. Мне нравилось, что он не стремится форсировать события и максимально сократить конфетно-букетный период. Это ведь так приятно, когда за тобой ухаживают и ничего не требуют взамен…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Приятно, да… - согласилась Бо, и тень промелькнула по её лицу, но Лиза, занятая своими мыслями, этого не заметила.

- Теперь-то я понимаю, что просто была ему противна… - губы её снова дрогнули, и она заплакала так горько, что Бо тут же забыла о себе и принялась хлопотать вокруг подруги. Они сидели на кухне, а потом Бо уложила подругу в комнате дяди Сени, а сама ещё долго ворочалась с боку на бок, снова и снова вспоминая рассказ Лизы. И почему такое произошло с отличной девчонкой, самой простой, искренней и доброй примой, которую она знала?

Лиза не хотела признаваться себе, но настойчивое предложение директора отправиться отдыхать пришлось как нельзя кстати. В первые дни в санатории она всё ещё приходила в себя и то и дело вспоминала боль и обиду последних недель, но постепенно природа и одиночество сделали своё дело. Она заметно успокоилась, и даже снова захотела танцевать. Настолько, что не выдержала, вышла на балкон, сделала полноценную, в полную силу разминку, специальную дыхательную гимнастику и, глядя на море, начала двигаться. Сначала медленно и задумчиво, а потом всё стремительнее и резче. В танце она словно изливала пережитое.

Мышцы начали гудеть, отвыкшее от регулярной работы тело устало быстрее обычного, но от этого Лизе неожиданно стало легче. Жаль только, что финал танца получился скомканным из-за нежданного соседа. Лиза почти физически почувствовала, как налетела на его внимательный спокойный взгляд. И тут же стало неловко. Словно он увидел то, что не предназначалось для его глаз. Да в общем-то так оно и было. Лиза в то утро танцевала не для публики, а для себя. А ещё для выглянувшего вдруг осеннего солнца, моря и простора, которые облегчили её боль. Но никак не для чужого равнодушного мужчины.

Злясь на него и на себя, Лиза выждала, пока он уйдёт, и только потом отправилась на завтрак. Сталкиваться с соседом ей не хотелось. Зато хотелось гулять, дышать морем и дать нагрузку расслабившемуся без привычного строгого режима телу. И Лиза вышла на пляж и медленно побежала по подсыхающему песку. Время от времени она переходила на быстрый шаг, потом снова бежала и, наконец, увидела поблизости высокую дюну. Идея забраться на неё показалась очень привлекательной.

Зря она это сделала. Всё то, что она старательно изливала, исторгала из себя в танце, вернулось к ней в образе странной, подчёркнуто эпатажной пары. Мужчины смеялись, обнимались, фотографировали друг друга и делали селфи, сливаясь в нежных объятьях.

Тут же нахлынули болезненные воспоминания, которые, как оказалось, никуда не делись, а лишь затаились. Лиза чуть ли не кубарем скатилась с дюны и побежала в свой номер. Ей хотелось смыть с себя увиденное и спрятаться от всего мира.

Вместо этого она переоделась, решительным шагом отправилась в город и завернула в первый попавшийся магазинчик, в витрине которого стояли небольшие деревянные бочонки с краниками. Не получилось избавиться от обиды при помощи природы, одиночества и танца, значит, она попробует народный способ, к которому раньше никогда не прибегала. Но ведь многие считают его действенным. Не могут же все эти люди ошибаться? А вдруг, и ей станет легче?