Глава 8 (3)

Глава 8 (3)

Талипов

После сбора труппы Артёма увлёк в свои владения пожилой художник по костюмам:

- У меня уже готовы эскизы, хотел бы обсудить их с вами, Артём Сергеевич.

- Конечно…

- Денис Васильевич Давыдов, - представился художник. – Да-да, вы не ослышались, полный тёзка знаменитого гусара. Но человек я абсолютно мирный, шашкой не размахиваю, даже когда очень зол. Так у вас найдётся время для меня?

Артём улыбнулся. Ему очень понравился старик.

- Конечно, Денис Васильевич. Можете мной располагать. Но я не силён в специфике балетных костюмов. И это мягко говоря, - самокритично предупредил Артём.

Старик засмеялся:

- Я вас просвещу, мой мальчик. Всё не так сложно, как может показаться стороннему человеку. Пойдёмте. - И он подхватил Артёма под локоть и потащил за собой.

Они долго шли путанными коридорами, поднимались по одним лестницам, спускались по другим и, наконец, оказались где-то под крышей.

- Милости прошу в мои владения, - распахнул толстые высокие деревянные двери художник и сделал приглашающий жест. 

В большом кабинете было много света, коробок с тканями, манекенов разной степени одетости. Хозяин усадил Артёма за огромный стол, стоявший в центре немаленького кабинета и занимавший добрую его половину, достал из шкафа толстую потрёпанную папку, развязал шнурки, вынул листы бумаги и протянул их своему гостю:

- Вот так я вижу костюмы. Хотелось бы узнать ваше, Артём Сергеевич, мнение о цветовой гамме и попадании в атмосферу.

Эскизы Мазина показались Артёму очень талантливыми. Он внимательно рассматривал их, когда в дверь постучали, и на пороге возникла Елизавета Лагутина. Вежливо-отстранённо она кивнула Талипову, подошла к Мазину и поцеловала его в щёку.

- Здравствуй, здравствуй, Лизонька, - расцвёл тот. - Садись, душа моя. Только ты вовремя, точно в назначенное время и приходишь. Остальных не дозовёшься. Вы знакомы с Артёмом Сергеевичем?

- Да, сегодня на сборе познакомились, - легко и равнодушно откликнулась прима. Артём подавил улыбку. Ну, сегодня так сегодня. И правда, не рассказывать же всем и каждому об их первых встречах.

- Ах да, конечно! Вот садовая голова! – рассмеялся старый художник. – Я же видел… Ты, душа моя, готова обсудить костюмы?

- Конечно, Денис Васильевич. Давайте посмотрю эскизы…

Прима говорила коротко, деловито. И Артёму почему-то показалось, что сейчас она начнёт жаловаться на свою занятость и ценность каждой минуты. Ему заранее стало неприятно: он не любил самодовольства и кичливости ни в ком. Но вместо этого Елизавета Лагутина ласково сказала:

- Постараюсь вас, Денис Васильевич, не задерживать. Нас много, а дел у вас невпроворот. Вы же у нас один.

- Спасибо за заботу, моя радость. Но для тебя у меня всегда время есть. Вот, смотри, что мы для тебя приготовили. Артём Сергеевич цветовую гамму одобрил. Прима бросила быстрый короткий взгляд на Артёма, и тот посчитал нужным уточнить:

- Не одобрил, а пришёл в восторг и до сих пор пребываю в восхищении.

Прима тихо хмыкнула и принялась перебирать листы, время от времени задавая вопросы:

- Это для сцены свадьбы? Это для встречи с принцем Сагиром?

Давыдов соглашался и довольно кивал:

- Именно так, именно так, Лизонька.

Елизавета Лагутина не ошиблась ни разу. И Артём испытал что-то вроде восхищения: а прима-то не так проста, с художественным чутьём барышня. И литературный источник, похоже, изучила досконально. Он ценил такой основательный подход к делу.

- Вот по этому эскизу у меня вопрос… - между тем сказала прима. – Мне кажется, цвет плаща должен быть немного другим… У Телешова написано, что он серый, как северное море…

Давыдов склонился над эскизом и кивнул:

- Действительно, при этом освещении смотрится не так. Но мы уже подобрали ткань, сейчас покажу… - Он встал, подошёл к одному из шкафов, достал большую коробку, порылся в ней и выудил небольшой отрезок ткани. Елизавета взяла его в руки, погладила, помяла, повесила на плечо одного из манекенов и отошла к окну.

- Да, мне кажется, это именно то, что имел в виду Телешов, - восхищённо произнесла она. – В таких костюмах Изольда будет прекрасна.

- Изольда в твоём исполнении будет прекрасна, даже если выйдет на сцену в рогоже, - Давыдов довольно улыбался и потирал руки. – Артём Сергеевич, вы не видели нашу Лизоньку на сцене?

- Не довелось, - честно признался Артём и тут же вспомнил, как видел её самозабвенно танцующей на балконе и не мог отвести глаз. Но это ведь не на сцене…

- Это непозволительное упущение, - огорчённо зацокал Давыдов. - Ну, да я этого так не оставлю. Сегодня же за руку отведу вас на балет. - Старый художник повернулся к приме: - Что у нас сегодня дают, Лизонька?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- «Баядерку», но…

- Никаких «но», - отрезал Давыдов. – Вам очень повезло, Артём Сергеевич. Балет прекрасен, а уж наша Лизонька в роли Никии – вообще выше всяких похвал. Можете мне поверить. Я за свою жизнь не один десяток Никий видел. И Лиза лучшая...

- Денис Васильевич! – умоляюще перебила его прима. Но тут в двери кто-то постучал.

- Прошу! – пригласил Давыдов. Высокие створки распахнулись, и в кабинете сразу стало многолюдно. Первым  вошёл представительный холёный мужчина лет пятидесяти, за ним директор, главреж и ещё пара человек, которых Артём уже видел в театре, но пока не знал, кто они.

- Здравствуйте, господа! – поприветствовал холёный,  а директор с лёгким, но не чрезмерным намёком на подобострастие сказал ему:

- Вот, Владимир Николаевич, работа над костюмами уже идёт полным ходом.

- Замечательно! Всё же такое событие, создание совершенно нового балета! – благожелательно кивнул холёный и направился к приме. На миг создалось впечатление, что он сейчас барским жестом потреплет её по щеке. Но вместо этого мужчина низко склонился и поцеловал балерине руку. На её лице отразилось смущение. День сюрпризов какой-то! И прима скромна и проста в обращении, и незнакомец, повадки которого выдают хозяина жизни, ведёт себя на удивление пристойно. Артём отвёл от них взгляд, чтобы скрыть удивление, и поэтому заметил в дверях красивую, даже роскошную незнакомую женщину. Лицо её было напряжённым.

- Елизавета Александровна, с возвращением! – тем временем говорил холёный. – Как отдохнули? Как самочувствие?

- Спасибо, Владимир Николаевич! Всё очень хорошо. Рвусь в бой.

- Это просто прекрасно, Елизавета Александровна! Очень рад, очень рад… Ведь всю работу, которую могли сделать без вас, мы уже провели. Теперь ваша очередь…

- Конечно, я готова, - с улыбкой в голосе сказала прима, и Артём посмотрел на неё, а когда снова повернулся к дверям, женщины там уже не было.

- А могу я полюбоваться эскизами нашего дорогого Дениса Васильевича? - спросил холёный. Все сгрудились у стола и принялись охать, ахать и восторгаться. Артём тоже подошёл поближе, но тут в отдалении раздались встревоженные крики.

- Елена Вячеславовна! Как же вы так?! – ахали где-то женщины.

- Где больно?

- Вызовите кто-нибудь «скорую»!

- Не надо «скорую»… - отозвался слабый голос. Собравшиеся в кабинете Давыдова вздрогнули, переглянулись и дружно кинулись к выходу. Даже хозяин жизни быстро пошёл к дверям. Артём ничего не понял, но на всякий случай направился следом за всеми.

Через пять минут он из перешёптываний в толпе уже знал многое. Во-первых, с лестницы упала роскошная женщина, которую он видел за несколько мгновений до этого в дверях кабинета художника по костюмам. Во-вторых, она оказалась женой холёного, который в свою очередь оказался знаменитым банкиром Кашириным, меценатом и фактически содержателем «Улановки».  В-третьих, женщина утверждала, что с лестницы она упала не сама, а её толкнули. При этом ни она, ни банкир вызывать полицию не хотели, чем страшно обрадовали и директора, и главрежа и несказанно удивили начальника охраны, высокого приятного парня с умными внимательными глазами.

Неразбериха продолжалась недолго. Наконец, меценат с женой отбыли, сборище на лестнице  само собой рассосалось. Артём подошёл к окну в коридоре, чтобы посмотреть на то, как будут уезжать меценат с пострадавшей женой.

Во дворе банкира ждали несколько машин и скучающие охранники. Надо же, в театр за ним не пошли. Словно это для него дом родной, где он не ожидает никакого подвоха. А жену-то с лестницы столкнули…

Тут за спиной Артёма раздался тихий возглас, он оглянулся и увидел, что прима Лагутина и художник Давыдов соляными столпами стоят в дверях кабинета, из которого все они вышли всего несколько минут назад. Артём поколебался, но всё же решил подойти и посмотреть, что их так удивило. Услышав его шаги, оба: и балерина, и художник - расступились, давая ему место. Артём заглянул в кабинет и тоже остолбенел.