Глава 15 (1)
Глава 15 (1)
Липатов
Он не ошибся. Банкир и правда уже шёл к нему навстречу по пустому коридору. Без банкирши. Увидев Николая, Калинин тяжело вздохнул и тихо спросил:
- Мы можем где-то поговорить?
- С глазу на глаз?
- Желательно.
- Да, конечно. – Николай повернулся и пошёл к своему кабинету. Сзади он слышал шаги Калинина и почему-то очень сочувствовал ему.
В кабинете банкир тяжело сел в кресло и спросил:
- А где мой тёзка?
- В гостях, - улыбнулся Николай, которому хотелось подбодрить Калинина.
- Жаль. Я люблю собак.
Николай молча кивнул, налил в стакан воды и поставил перед банкиром, давая тому время собраться с мыслями перед непростым – в этом он был уверен – разговором. Калинин кивком поблагодарил, взял стакан, повертел в руках, но пить не стал и спросил:
- Что вы нашли в гримёрке?
- Скрытую видеокамеру.
- Где?
- В раме зеркала. В старом тоже было что-то. Жучок или камера. Точно не знаю.
- И вы считаете, что это дело рук моей жены. – Слова прозвучали утвердительно.
- Она сама практически подтвердила это. Вы помните её последнюю фразу?
- О том, что вы можете поправить зеркало на своё усмотрение?
- Именно.
Банкир молчал. Потом длинно-длинно вздохнул.
- Ясно. И что вы намерены делать?
- Да я бы ничего не делал, - признался Николай. - Оставил бы всё на ваше усмотрение. Хотя, конечно, Елизавете Лагутиной вряд ли приятно понимать, что она постоянно находилась под наблюдением. Но она-то как раз не сердится и, как мне кажется, всё понимает. Только…
- Что?
- Я не уверен, что дело ограничилось исключительно слежкой.
- То есть?
- Дело в том, что у нас есть подозрение, что проблемы со здоровьем у двух последних прим театра, Рыбаченко и Иваницкой, пошатнулось в результате отравления каким-то ядом кумулятивного действия.
- Что-о? – изумился банкир. – И вы думаете, что виновата моя жена?
- Мы не уверены. Но ведь зачем-то она следила за Елизаветой. И, скорее всего, не только за ней, но и за предыдущими примами.
- Понятно. – Калинин встал, подошёл к окну, постоял недолго и сказал: - Я сейчас кое-что расскажу вам. А вы решите, виновата она или нет. Но сначала выслушайте до конца.
- Да, конечно.
Калинин провёл ладонью по волосам и начал:
- Дело в том, что моя мама была балериной. Очень знаменитой. И очень талантливой... Я вырос в кулисах. И балет для меня – это не только эстетическое наслаждение, но и воспоминание о счастливых годах. Быстро закончившихся. Потому что мама утонула, когда я был ещё ребёнком...
Банкир говорил медленно, тяжело, то и дело ненадолго замолкая. Николай не торопил его, не шевелился и даже дышать стал тише, чтобы не мешать.
- Родные делали всё, чтобы я не страдал. Но это очень тяжело – потерять маму… - На несколько секунд Калинин замолчал. Николай не торопил его. Он вдруг тоже представил, что ребёнком остался без мамы, и сжал зубы. Думать об этом не хотелось. Страшно было думать. Даже сейчас, когда он уже давным-давно стал взрослым и самостоятельным. А что пережил мальчиком Калинин, и представлять было больно.
Банкир справился с собой и продолжил:
- А когда мне было двадцать, я встретил Лену и полюбил. Она тоже была балериной. И, не буду скрывать, в первое время меня привлекло именно это. Но только поначалу. Потом этот факт уже не имел никакого значения. Абсолютно. Но по молодости да по глупости я как-то обмолвился ей, что влюбился именно поэтому. Сказал – и забыл. А Лена запомнила. Она была одарённой балериной. Возможно, не такой, как Елизавета Александровна или моя мама. Однако и не рядовой. И ей прочили большое будущее. Но однажды она попала в аварию. Ничего особенно страшного. И будь она кем угодно, об этом мы бы скоро благополучно забыли. Но она была балериной, и со сценой пришлось проститься. К счастью, вскоре выяснилось, что мы ждём ребёнка. Родилась дочь, потом сын. Лена погрузилась в заботы о них и о балете, как мне казалось, не вспоминала.
Много лет мы были по-настоящему счастливы. Изредка ходили на спектакли. Причём инициатором всегда была Лена. Я тогда ещё опасался, что ей может быть сложно и неприятно видеть своих подруг на сцене, а самой сидеть в зале. Но она, казалось, ни о чём подобном и не думала. И я с радостью сопровождал её на балет. Когда мы достигли того возраста, когда Лена уже не могла бы уже танцевать, я подумал, что всё позади, что теперь-то она уж точно не будет переживать. Мы к тому времени были уже очень состоятельны, Лена руководила мебельной фабрикой. И не без удовольствия. Она увлеклась дизайном мебели. У неё прекрасно получалось. И решил, что теперь-то она точно не будет страдать, если я стану уделять своей страсти больше внимания.
Видимо, уловив неодобрение Николая, Калинин уточнил:
- Лена не возражала и даже поддерживала меня. Очень радовалась, когда я предложил помогать театру. Поэтому мне и в голову не могло прийти, что дойдёт до такого.
- Простите за личный вопрос, - мягко сказал Николай, - Елена Вячеславовна ревнива?
- В том-то и дело, что нет. Никогда не замечал. Вы думаете, она подозревала, что я увлекаюсь не балетом, а балеринами? И что именно поэтому следила за тем, что происходит в гримёрке прим?
- Скорее всего.
- Может, вы и правы… Спасибо, что рассказали мне...
- А как с отравлениями? – Николай в упор посмотрел на банкира. Тот не отвёл взгляда и серьёзно ответил:
- Уверен, что это не она. Если вы сомневаетесь, то я смогу убедить её пройти проверку на «Полиграфе». В нашей службе безопасности есть специалисты… Лена наверняка ужаснётся, когда узнает, почему заболели примы. А вы уверены в своих подозрениях?
- Нет. По нашему предположению, ядом была покрыта посуда, которая имелась в гримёрке. Мы хотели отдать её на экспертизу, но выяснилось, что посуду подменили.
- Но тогда, возможно, и Елизавете Александровне угрожает опасность…
- Вероятно.
- А вы оповестили руководство театра?
- Пока нет. Доказательств у нас кот наплакал.
- Согласен.
- Поэтому пока мы стараемся найти как можно больше подтверждений нашей правоты.
Калинин предложил:
- Если будет нужно, я готов предоставить в ваше распоряжение сотрудников нашей службы безопасности.
- Спасибо. Но пока не стоит.
- В любом случае, буду благодарен, если вы станете держать меня в курсе дел. – Банкир достал визитку и протянул Николаю. Тот в ответ дал ему свою.
- Меня удивляет, что никто не предположил возможность отравления, когда заболели Рыбаченко и Иваницкая, - признался он. Разговаривать и советоваться с Калининым ему было неожиданно легко.
Банкир подумал и ответил:
- Мне кажется, просто никто ничего подобного и подумать не мог. А болезни... Балет - огромный труд. Я бы сказал - каторжный. Вот и думали, что всё из-за переутомления, беспощадного отношения к себе. Я лично оплачивал Рыбаченко и Иваницкой курсы реабилитации и последующий отдых. Антонина уже вполне оправилась. Да и Милена тоже. Она могла бы вернуться на сцену, но решила, что плохое самочувствие - сигнал остановиться. Насколько мне известно, сейчас она собирается выйти замуж и даже поговаривает о ребёнке...
Кстати, в каком-то смысле хорошо, что никто не подумал об отравлении. Могли ведь и Елизавету Александровну начать подозревать. – В голосе Калинина прозвучала нежность, и он, сам поняв это, тут же пояснил:
- Она очень напоминает мне маму. – Он сунул руку во внутренний карман пальто, достал бумажник, раскрыл и протянул Николаю. В прозрачном кармашке по старинке лежали две маленькие фотографии: портрет красивой женщины и правда чем-то похожей на Лизу Лагутину и сцена из спектакля. Николай узнал «Баядерку», которую смог частично посмотреть в первый день работы в «Улановке». Он бережно вернул бумажник Калинину и сказал:
- Она была очень красивой.
- Да, - согласился тот. - Мне в детстве даже казалось, что её каким-то волшебным ветром занесло в наш мир. А потом унесло. И я жалел, что не могу выйти на бой против этого ветра…
Помолчали. Николай кашлянул и признался:
- Когда я смотрю балет, мне тоже кажется, что балерины не сами танцуют, а будто их подхватывают порывы ветра…
Банкир впервые за их беседу улыбнулся.
- Я смотрю, и вас не оставила равнодушным какая-то балерина?
Николай от неожиданности хмыкнул и признался:
- Да.
- Берегите её, вашу балерину. Я вот свою не уберёг. И теперь она страдает, бедная. А я и не замечал. – Калинин протянул Николаю руку и крепко пожал её. – Ну, я пошёл. С Леной я поговорю. Но уверен, что это не она. Вам же я готов помочь. Звоните, если что.
- Спасибо, - искренне поблагодарил Николай. А когда банкир был уже на пороге, он вспомнил:
- А вы уверены, что Елену Вячеславовну тогда, на лестнице, действительно толкнули?
Калинин медленно повернулся.
- Теперь уже и не знаю. Но и об этом тоже спрошу, конечно.
- И ещё вопрос. Вы сказали, что оплатили лечение Рыбаченко и Иваницкой. А Лагутиной? Тоже вы?
- Нет, - ответил банкир. - Не я. О том, что она уехала, я узнал постфактум.
- А кто оплатил, не знаете?
- Не спрашивал. Посчитал неудобным. Спросил только, не нужно ли помочь. Но Роман Афанасьевич сказал, что такой необходимости нет. Вы думаете, это важно?
-Пока сам не знаю, - не стал уходить от ответа Николай. – Когда узнаю, обязательно сообщу вам.