Глава 14

Утром проснулась от мелодии сотового телефона. В полудреме посмотрела на часы на столике, отметив время – шесть тридцать. Как рано! Нажала на прием, и услышала мужской голос на английском языке:

– Милана Ройф?! Это Ричард Булл.

На мгновение потеряла способность говорить, но тут же взяла себя в руки и прохрипела ему в ответ:

– Доброе утро! Я очень ждала вашего звонка.

– Да, конечно. Простите, что не позвонил раньше. Много работы.

Промолчала. Не могу сказать, что понимаю его. Я не понимаю! Ведь знает, что я переживаю.

– В общем, на данный момент подозрения не подтвердились, состояние нормализировалось, но Зинаида Витальевна очень слаба. Мы делаем все возможное, чтобы облегчить боль, не травмируя ее психику.

– Как она сейчас?

– Уже лучше, и как только она придет в норму, попробую переубедить ее, и договориться о вашей встрече. Возможно, в конце месяца.

Маленькая надежда поселилась в моем сердце, и я счастливо выдохнула:

– Спасибо! Большое спасибо! Пожалуйста, убедите ее. Я очень хочу увидеть маму. Очень-очень!

– Хорошо. А сейчас извините, мне нужно идти.

– Да, конечно. Всего доброго, – пролепетала, не веря, что наконец-то хорошие новости.

– И вам, – серьезно ответил он, и тут же услышала гудки в своем телефоне.

До сих пор звучала английская речь в моей голове, и я некоторое время сидела на кровати, не двигаясь. Улыбка блуждала на лице, а глаза светились счастьем. Закусила губу и побежала в ванную комнату.

«Замечательное утро!»

После контрастного душа, собиралась в университет. Под настроение надела фиолетовую кофточку и юбку в складочку до колена. Посмотрев, что на улице вроде не пасмурно, дождя не предвидится, натянула черные чулки из плотной ткани и покружилась у зеркала. Отлично! Как только накрасилась, и завила волосы в локоны, спустилась на первый этаж, довольная результатом.

В фойе у лестницы стояли отец и Мария, повисшая на руке моего родителя, что-то щебеча и смеясь. Каждый раз как вижу их «нежность», становится отвратительно на душе. Обида за мать за столько лет не угасла, а только прочнее засела внутри. Отвернулась, и молча прошла мимо, решив заглянуть к Ольге Петровне.

Как только оказалась в кухне, старая женщина улыбнулась мне и довольно сказала:

– Моя куколка сегодня очень красива!

– Спасибо! Доброе утро, Ольга Петровна! – воскликнула, счастливо улыбаясь.

– Доброе, доброе, – счастливо произнесла она, и тут же оказавшись у огромной плиты, открыла печь и достала огромный противень. Поставила его на стол и, отрезав два куска пирога, положила в тарелку. Налила чай и, поставив на стойку, за которой я сидела на высоком стуле, проговорила:

– Спасибо, доченька, что вчера помогла.

– Не за что. Как все прошло? – поинтересовалась, переживая, что мачеха могла обидеть или оскорбить добрую женщину.

– Замечательно! Мария, конечно, была очень зла, и пыталась придраться к блюдам, но Сергей Сергеевич, осадил ее, сказав, что я хорошо готовлю, – тихо проговорила она, скромно поправляя фартук.

Улыбнулась и, подвинув ближе тарелочку с кусками яблочного пирога, восторженно воскликнула:

– Ух ты, шарлотка!

– Завтракай, моя хорошая, а мне еще многое к обеду нужно успеть.

– Конечно, конечно, – согласилась и принялась за трапезу.

– А ты что такая счастливая? – спросила Ольга Петровна, перебирая посуду, чтобы найти нужную.

Перестала жевать и поделилась своим счастьем:

– Ричард Булл звонил и сказал, что маме уже лучше, и он постарается убедить ее в необходимости нашей встречи.

Ольга Петровна поставила огромную миску на стол и, повернувшись ко мне с прижатой к груди рукой, с надеждой промолвила:

– Ой, как хорошо! Я так рада! Надеюсь, что все получится. До сих пор не верю, что Зина отказалась с тобой общаться. Вот никак не вяжется с ней. Ведь она наоборот, чересчур мягкая, даже очень. Нет в ней крепкого стержня, чтобы запрещать что-то. Вот не способна твоя мама на такое, тем более по отношению к любимой дочери, в которой души не чает.

– Но, тем не менее, она запретила, – с грустью прошептала, поглаживая подушечками пальцев столешницу стойки.

– Вот и я удивляюсь. Ой, кушай, моя хорошая. А то, как обычно, проговорим, и ты не поешь, а потом будешь опаздывать, и опять мне все на тарелке оставишь.

Улыбнулась и с удовольствием принялась доедать второй кусок, хваля изумительного повара неразборчивыми возгласами за очень вкусную шарлотку.

Как только съела и запила чаем, сказала: «спасибо» и сполоснула в раковине руки. Попрощавшись с Ольгой Петровной, побежала на выход, боясь не успеть и опоздать на первую пару, чего я катастрофически не любила и старалась не допускать.

***

Как только закончились пары, вышла на улицу, и присела на пустую скамейку. Домой почему-то не хотелось, зная, что Мария сегодня принесет огромное количество платьев для завтрашнего званого ужина у Вигорских в честь моей помолвки. Ужас! Поэтому чем позже, тем лучше. Странно, почему я об этом сразу не подумала?! Тогда бы надела джинсы, а так, красиво, но прохладно.

– Привет, – раздалось позади меня, и я мгновенно обернулась, увидев Андрея Веторина, стоявшего у кирпичной стены забора нашего университета. Парень был в синих джинсах и кожаной куртке. Он подошел ближе и, достав из-за спины белую розу в прозрачной пленке, подал мне со словами:

– Самой красивой девушке!

Смутилась и, приняв цветок, тихо произнесла:

– Спасибо. Какими судьбами?

– У меня сегодня второй выходной и я подумал о тебе. Прости, что вчера не взял трубку. Телефон оставил дома, а с работы пришел поздно и не решился позвонить. Надеюсь, ты не обиделась?

Вспомнила, что я ему звонила вчера утром, чтобы сказать, что все хорошо, но он не ответил, а потом не решилась вновь беспокоить. Да и некогда мне было. Андрей привез меня домой только в три часа ночи. Вспомнила об этом, покраснела как рак, и счастливо улыбнулась. Лучше не думать о наших встречах, чтобы не смущаться.

В общем, о звонке я совсем забыла, а Веторин напомнил… лично…

– Нет, конечно, – выдавила, чувствуя себя не в своей тарелке. Зачем он сюда пришел? Вновь будет уговаривать? Или, действительно, просто так?

– Отлично, но все равно, я чувствую себя неудобно. И поэтому, если ты не против, приглашаю тебя в кино.

– Я… – промямлила, не зная, как вежливо отвадить от себя доброго парня. Как-то тяжело это сделать с непривычки.

– Неинтересно? – обиженно проговорил он.

Хотела честно ответить «не заинтересована», но просто не смогла обидеть такого доброжелательного молодого человека отказом.

«А надо! И прямо сейчас! Наподобие этого: «Я скоро выхожу за молодого человека, но сейчас с любовником радуюсь жизни, а ты – в пролете».

«Нет, так нельзя. Некрасиво. Неприятно. Могу обидеть. Вдруг он ранимый человек?!»

– Я совершенно свободна и с огромным удовольствием схожу с тобой в кино, – произнесла, поражаясь себе, что из-за приличия собралась идти в кинотеатр с тем, с кем не хочу.

Веторин довольно улыбнулся, и тут же в его глазах загорелись хитрые светлые огонечки, что меня немного смутило. А может, мне показалось?

– Отлично! Тогда пойдем, уже через полчаса начало клевой комедии, на которую каждый обязан сходить! – выдал он.

– Такая замечательная?! – с улыбкой уточнила, вставая с лавочки и отряхивая розовое пальто, отмечая, что черные длинные сапоги в идеальном состоянии.

Теперь-то я порадовалась, что не в джинсах, а, как и положено прекрасной леди, в юбочке и кофточке. Только одно смущает: как бы Андрей не принял мое согласие за возможность ухаживать за мной. Надеюсь, что у него нет таких неправильных мыслей. Мне это совершенно ни к чему.

Ладно, я найду возможность сказать ему об этом и обязательно сегодня, чтобы исключить возможные претензии.

Вышли за пределы университета и направились на стоянку, где Веторин показал мне свой байк. Тяжело вздохнула и нахмурилась. На такой транспорт я не рассчитывала. Лучше на газели или автобусе.

«Предложу, а он обидится… Тоже не вариант».

«А если чулки порву? Ведь эта махина не жалует нежную ткань».

Закусила губу и обреченно простонала, совсем не желая садиться. Лучше уйти.

Андрей, внимательно наблюдая за мной, с довольной улыбкой успокоил:

– Не волнуйся, красавица. Довезу в целости и сохранности.

Я изумленно посмотрела на него, переживая, что проговорила свои размышления вслух, и подняла бровь в немом вопросе, на что он ответил.

– Нет, я не экстрасенс. Только на твоем очаровательном лице все эмоции написаны большими буквами.

«Мда-а-а-а… обрадовал…»

– Не пугайся, не обижу!

– Надеюсь, – пролепетала и, надев шлем, уселась позади него, очень переживая за чулки.

«Эх-х-х и почему я никогда не кладу вторую пару колготок или чулок в сумочку на всякий случай? Неправильная я какая-то…»

– Готова? – спросил мужчина, поворачивая голову в мою сторону.

– Да! – прокричала в ответ, и мы сразу тронулись.

Андрей ехал тихо, что меня определенно раздражало. Не знаю почему, но я все время сравнивала его с Айсбергом, и мне все было не так. Даже держалась за ручки байка, не желая обнимать Веторина.

Оказавшись в центре, мы стали подъезжать к салону мотоциклов, и тут Андрей резко дал газу, отчего мне пришлось вцепиться в него мертвой хваткой.

«Что это с ним?»

Как только мы проехали совсем немного, повернулась в левую сторону и встретилась взглядом с Айсбергом, курившим у центрального входа салона. Рядом с ним стояла девушка во всем черном с длинными распущенными волосами. Она что-то ему рассказывала, сильно жестикулируя руками.

Меня она не волновала, только мужчина.

Сердце остановилось от его напряженной позы и выражения лица, на котором мгновенно отразилось много эмоций, и самые явные: удивление и бешеная злость.

«Вот это да! Как же так получилось?! Не верю в совпадения!»

Была так поражена, что мгновенно отвернулась от него, и прокричала Веторину:

– Ты специально? Да?!

Андрей недоуменно посмотрел на меня, и вновь повернувшись прямо, громко поинтересовался:

– Ты о чем?

Стало неудобно закатывать сцены, когда наверняка Веторин не мог знать, что у этого салона будет Айсберг. И действительно, откуда ему знать? Не находится же Айсберг там постоянно.

Оказавшись на парковке кинотеатра, вела себя как зомби. Сняла шлем, слезла с байка и гневно уставилась на довольное лицо Андрея.

«Прибила бы…»

Понимала, что Айсберг мне никто, но его злобное выражение говорило о многом. Возможно, теперь он не захочет со мной спать, раз увидел с другим на байке. Он собственник и не удивлюсь, если в ту секунду мужчина вычеркивал меня из списка женщин, с которыми можно провести время. По-другому меня, наверное, не назовешь, но сейчас не об этом.

В общем, я все разрушила, а если точнее, свое маленькое счастье на столь короткое время.

«Дура».

С обидой посмотрела на Веторина и отвернулась. Он подошел ко мне и, положив руку на плечо, повернул к себе и взволнованно спросил:

– Милана, что случилось? Чем я тебя обидел?

– Там был Айсберг. Ты знал? – ледяным тоном поинтересовалась.

– Да откуда?! Черт, извини. Да я и не знал, что у вас что-то серьезное, и он будет против. Обычно ему плевать на тех, с кем он имеет связь. Для него они ничто, только так – использовать и выбросить, – отчеканил он, с сочувствием посмотрев на меня.

Его слова ударили сильнее пощечин отца. Никогда еще мне не было так стыдно и мерзко, как в эту секунду. Хотелось разреветься и убежать. Не анализируя своих действий, со всей силы дала ему звонкую пощечину, наслаждаясь этим ударом.

«Сволочь!»

Нужно было видеть лицо Веторина. Из доброжелательного, вежливого парня он превратился в крысу. Мужчина брезгливо окинул меня взглядом и процедил:

– А ты что думала? Надеялась, что особенная телка для него? Нет, всего лишь шлюха на некоторое время. А мне ты нравишься. Очень сильно. Я хочу продолжить наше общение…

Как же мне было противно слушать все, что он говорил! Вновь подняла руку, но он перехватил ее, и с силой дернул, прижав меня к себе. Стала выворачиваться, но куда уж мне. Бугай!

– Милая, прости, пожалуйста. Это от ревности. Я не хотел тебя обидеть. Честное слово! Милана…

Я все продолжала толкаться, желая немедленно освободиться от рук этого мерзкого «добренького» козла. Краем уха услышала визг шин и шум подъезжающего байка. Хотела повернуться и посмотреть, но Веторин не дал такой возможности, набросившись своими губами на мои в гадком отвратительном поцелуе.

«Как же тошно целоваться с тем, кто тебе неприятен!»

Мгновение, и резко отлетела в сторону, чудом не упав. Посмотрела вперед и с ужасом стала наблюдать, как Айсберг избивал Андрея, совершенно потеряв контроль над собой. Конечно, я тоже считала, что Веторина нужно наказать, но не убить же.

Подалась вперед и прокричала:

– Айсберг, не нужно. Пожалуйста! Оставь его!

Мужчина меня не слушал, и вновь подняв с земли Веторина, ударил его по лицу, отчего Андрей влетел в чужую машину, и тут же завизжала сигнализация.

– Еще раз подойдешь к ней, убью! Паскуда! – зарычал Айсберг, наступая на него.

– Хо-хо-рошо, – прохрипел Веторин, сползая на землю, хватаясь за свое избитое лицо.

– Сука, – процедил ему в лицо мой любовник, и молниеносно повернулся. Сделал шаг ко мне, а я от него, переживая уже за себя. Никогда не видела его в таком гневе, а это было действительно страшно. Хотелось убежать от него и забыть, как плохой сон.

Резкий рывок, и мужчина захватил мое запястье своей ручищей и без слов повел меня к байку, стоявшему почти посреди дороги, от чего все машины вынуждены были его объезжать. Отсоединил сетку от шлема и, взяв его с сиденья, надел на меня. Я только смотрела на него, не зная, что сказать.

«Слов нет, сходила в кино!»

– Садись, – рявкнул Андрей, и пока я не устроилась, продолжал сжигать меня пронзительным взглядом.

«Мамочки!!!»

Мгновенно очутился на своем месте и, не теряя ни секунды, завел байк и резво стартанул.

Крепко вцепилась в мужчину, переживая, что могу упасть, если буду держаться за ручку. Псих! Опять гонит на большой скорости, совсем не допустимой для дороги в центре города. Ругалась про себя все недолгое время, пока мы не въехали в его двор.

Айсберг припарковался и как только очутился на земле, даже не снимая своего шлема и моего, сдернул меня с сиденья и, поставив на ноги, потащил за собой.

«Совсем обнаглел что ли?! Я вообще ничего не сделала! Нечего так со мной обращаться!» – все больше накручивала себя.