Глава 17

Быстро собирала вещи, решив, раз все так погано, отдохнуть на Алтае, находящемся совсем рядом от нашего города. На автобусе через несколько часов буду отдыхать в домике у реки Катуни.

Полночи думала о своем плачевном положении, вспоминая маму. Семья Вигорских, со своими ненормальными садистскими наклонностями не выходила из головы. Не забыла отца и, конечно, Айсберга. Поэтому ни свет, ни заря, позвонила на базу, где администратор любезно забронировал мне номер-люкс. Сейчас уже не сезон, поэтому можно без проблем заказать отличный номер со всеми удобствами и любоваться красотой гор из окна. Правда, это я знаю только с интернета, но надеюсь, что источники не врут.

Быстро спустилась, держа в руках маленькую спортивную сумку, и направилась к кабинету отца, зная, что он уже там. Хотелось задать ему очень важный вопрос, не дающий мне покоя.

Открыла дверь и вошла, наблюдая, как он сжимает что-то в руке, почти комкая, совсем не замечая меня.

Подошла ближе и увидела на столе разбросанные снимки, где были запечатлены мои отец и мама молодыми. Большая часть фотографий, смятых в шарики, валялась на полу. Остальные он резко хватал и отправлял к тем, что швырнул ранее.

Ком застрял в горле, замерла, не в силах что-то сказать. Ужас. Думала, что от отца видела всю грязь и ненависть, но нет. Удивил.

Как же больно. В душе оборвалась последняя нить моего желания общения с ним. Чудовище.

Вот так бессердечно с напоминанием о том, что у них было с мамой. Разве можно так поступать? Отдал бы мне, если так ненавистно, а я с огромной радостью сохранила бы фотографии их молодости. Но нет, он безжалостно давит и разрывает. И чем больше в его руках комков, тем радостней становилось лицо.

– Зачем? – тихо проговорила я.

Сергей Сергеевич вздрогнул и, повернувшись ко мне, округлил глаза. Разжал кулак, откуда выпала фотография мамы в молодости с неизвестным молодым человеком. Странно, такого снимка я никогда не видела. Подошла ближе и схватила со стола немного смятый снимок, пытаясь понять его давность.

Отец протянул руку и попытался забрать, но я сделала шаг назад, и покачала головой. Ройф раздраженно взглянул на фото, а потом на меня.

– Я… Марии не нравится, что я храню это старье.

– Мог отдать мне, – с обвинением произнесла, прижимая находку к своей груди.

– Отдай мне! Это не твое! – рявкнул Сергей Сергеевич.

– Нет! – уверенно отчеканила, не желая терять эту фотографию.

Сергей Сергеевич отвернулся и через секунду устало выдал:

– Милана, зачем ты пришла? Мне некогда.

– Еще бы… Вижу, как.

Отец с пренебрежением посмотрел на меня и, сморщившись, проговорил:

– Не нужно сарказма. Так что тебе нужно?

– Я уезжаю на выходные на Алтай.

– Хорошо, я переведу тебе денег на карточку, – произнес Ройф, делая одолжение, посчитав, что я пришла попрошайничать.

Никогда не просила у него ни копейки, сам перечислял сколько считал нужным. Никуда не ездила отдыхать, только с мамой, когда они еще жили вместе, до ее болезни. А сейчас, имею право, зная, что отец истратил все мои средства.

– Спасибо, но я пришла задать тебе вопрос.

– Давай без прелюдий, – снисходительно предложил он.

– Ты знаешь, что Вигорские – садисты и любят использовать, насиловать женщин одновременно с применением плетки? – спросила и замерла, зная ответ, но надеясь на чудо.

Отец недовольно сжал губы и, подняв корзину для мусора с пола, принялся скидывать в нее все комки на столе. Весь процесс он кривил лицо, а потом недовольно процедил:

– Знаю. И что?

Обида и боль огромной волной разрастались во мне, что хотелось кричать от разочарования и ужаса всей ситуации.

– То есть, ты знаешь и считаешь нормальным отдавать меня замуж этим садистам?

– Я считаю, что богатым и состоятельным мужчинам свойственно иметь маленькие слабости, – как ни в чем не бывало, сообщил бездушный, черствый человек.

– Насилие двух мужчин над девушкой? – рявкнула, взбесившись от его наплевательского отношения. И это мой отец? Монстр! Да как такое возможно?

Ройф встал и, с ненавистью посмотрев на меня, злорадно процедил:

– И что? Ничего с тобой не будет! Потерпишь ради своей мамочки.

– Да за что ты так меня ненавидишь? Что я тебе сделала? – выкрикнула, сдерживая порыв разреветься. Не буду унижаться, и показывать, как меня это волнует.

Мужчина, не задумываясь, дико оскалился и громко выдал:

– А с чего мне относится к тебе по-другому, когда…

Сергей Сергеевич резко замолчал, не договаривая предложение, сжимая кулаки. Его грудь вздымалась от нервного дыхания, а сверкающие злостью глаза излучали ненависть. Он желал обидеть как никогда, что читалось в его презрительном злобном взгляде.

– Когда что? – переспросила я.

– Ты меня раздражаешь своим эгоистическим поведением. Непутевая привередливая девка!

– Ты не это хотел сказать… – уверенно возразила.

– Милана, дверь там. Убирайся. Пошла вон! Мне некогда с тобой говорить.

– Продаешь меня и, даже нет слов? – громко выкрикнула, пытаясь объяснить ему, какую ошибку он совершает. Вместе можно придумать другие варианты из этой ситуации.

– А что сказать? Жизнь не сказка, так что привыкай. Отдыхай, может это поможет смириться. Деньги я перечислю прямо сейчас, твой будущий свекор позаботился об этом.

– Как же я презираю тебя, – выдавила, и пошла на выход.

– Мне неважно, – отчеканил он в ответ, а потом добавил: – Ты только о себе думаешь, как и…

Не слушала, молча шла по коридору. Хотелось реветь от обиды, а слез не было. Привыкла и давно приняла тот факт, что отец меня люто ненавидит. Правда до сих пор не понимала за что, но очевидное не спрячешь.

Накинула фиолетовую куртку и, надев длинные черные сапоги, побежала из дома в сторону остановки.

Как только приобрела билет на автобус, отбывающий через два часа, села на кресло в комнате для ожидающих. Достала из сумки купленный журнал, решив почитать, чтобы время прошло быстрее. Не прошло и десяти минут, как я услышала:

– Что, получила пинка и решила убраться из города, не пережив безответных чувств Айсберга?

Посмотрела на обладательницу приятного, но такого змеиного голоса, узнав в ней черноволосую официантку Айсберга. Слов нет. Земля круглая.

Хотелось сказать подходящее волшебное слово «отвали», но язык не повернулся. Вот почему я такая? Не могу заслуженно послать недоброжелателей, как делают все. Вечно пытаюсь по-доброму просить, чтобы не беспокоили. Но такие, как она, не понимают другого языка.

– Девушка, если вы все сказали, прошу не мешать мне, читать журнал.

– Ах ты… – зашипела брюнетка.

– Я-то не вижу причин, по которым обязана вам что-то объяснять и тем более разговаривать. Так что прошу не надоедать и отойти в сторонку. Свет загораживаете.

– Хм-м… не понимаю, как Айсберг мог повестить на такую чопорную правильную куклу? Когда есть…

– Невостребованная ты? – с улыбкой подсказала я.

– Да! Это вас он трахает и выкидывает, а я замуж за него пойду! – убежденно сообщила она.

– Рада за тебя. Поделилась сокровенным, а теперь можно и не навязываться.

– Хм-м… да больно нужна ты мне. Тоже нашлась фифа, – процедила девушка в красной легкой куртке и черных обтягивающих джинсах, добавив: – Пойду к любимому, он, наверное, скоро на завтрак приедет.

Промолчала, не желая думать об этом, смотря ей вслед. И все же неприятно, что эта грымза будет рядом с Андреем тереться, а возможно и достигнет успехов, ведь я больше не нужна. Хотелось считать, что Андрей будет думать обо мне и скучать, но понимала, что это невозможно.

Такие мужчины, как Айсберг, не скучают, а забывают, как только наиграются. До боли неприятно осознавать, что я оказалась не нужна. Знаю, что мне это и не надо. Только вот не могу с собой ничего поделать. Чувствую себя просто мерзко.

Отцу не нужна, продал садистам. Мама не хочет видеть, а мужчина, к которому помимо воли испытываю симпатию, решил, что наскучила. Вот так… все ужасно и отвратительно.

Но нет, не буду отчаиваться. Вероятно, глубоко в душе я верю, что произойдет чудо. Найдется выход. А если нет, то… что-нибудь придумаю. Надеюсь, мечтаю, не позволяя себе падать духом. Ведь если думать только о плохом, можно загнуться от отчаянья. А на кону жизнь матери и светлое будущее через три адских года.

Странно, но нет во мне предчувствия плохого. Почему? Может, очень сильно внушила себе выход, после того, как была счастлива короткое время?

Не знаю, но уверена в одном: «Кто ищет решение, всегда его найдет». А значит, нужно не отчаиваться, а жить дальше.

***

Андрей

Переговорив со своим бухгалтером по телефону, решил съездить позавтракать в придорожное кафе. Сегодня было солнечно, но прохладно, что мне особо нравилось. Приехав на место, направился в помещение.

С утра здесь всегда была тишина. Думаю, повар уже готовит, а официантки помогают на кухне. Во втором зале увидел светловолосую Нину, приветливую и трудолюбивую девушку, протирающую столы.

– Доброе утро, Андрей Александрович, – с улыбкой произнесла она, переходя к соседнему столику.

– Привет.

– Вам как всегда?

– Да, – ответил и сразу направился в свой кабинет. Раздевшись, направился к шкафу, решив сразу приготовить и завезти необходимые договоры за прошлый год Зинаиде Петровне в салон байков. Конечно, она выйдет на работу только в понедельник, но уже с утра примется за выполнение важных дел.

В дверь постучали, и в комнату вошла Кристина. Черноволосая красотка, виляя бедрами, подошла с подносом к столу и вежливо спросила:

– Доброе утро, Андрей. Как настроение?

Как же меня бесило ее навязчивое поведение. Может уволить, чтобы не маячила перед глазами?

– Как всегда, – буркнул и, подойдя к столу, сел на стул, принимаясь за омлет с беконом, но тут же с недовольством заметил: – Черный кофе забыла.

– Ой, прости. Сейчас принесу, – хрипловатым голосом произнесла она, и ушла, оставляя запах приторных духов, вставший поперек горла. Настоящая вонь!

Через несколько минут, когда закончил с завтраком, Кристина принесла черный кофе, и присев на краешек стола, томно прошептала:

– Может, сегодня вечером покатаемся, раз ты теперь свободен?

Окинул привередливым взглядом, скажем так, приятные для глаз формы, но совсем не возбуждающие меня, сухо отчеканил:

– Слезь! И не смей усаживаться на мой стол. Я за ним ем.

Девушка удивленно уставилась на меня и, поднявшись, обошла, встав позади. Наклонилась, прислоняясь к моей спине своей грудью, и прошептала:

– Я вижу, ты очень напряжен. Может, я могу помочь?

– Есть кому помогать, а тебе работать нужно, – лениво выдал, поражаясь себе. Дожил, выгоняю доступную бабу. Тем более, красивую. Но вот не возбуждала она, что неприятно озадачивало. А на ум шла только Милана, что так же бесило.

– Но как же?! – пролепетала она мне в шею. – Твоя бывшая пассия уехала, и ты, вероятно, одинок.

Очень медленно повернулся к ней и, видя игривые искорки в ее глазах, уточнил:

– Бывшая пассия?

– Ну да, с которой ты встречался, и приводил сюда.

– И с чего ты решила, что она бывшая? – осведомился, зверея от ее слов, желая быстрее получить ответ на свой вопрос.

– Ну, как же, я покупала родителям билеты на следующие выходные, а она ожидала автобус. Вот я и подумала…

– Какой именно автобус? И во сколько это было? – спросил, сжимая кулаки от дикого бешенства.

– Мм-м-м, Бердск – Майма, примерно час назад. Но я думаю…

Встал и, оттолкнув навязчивую девку от себя, рявкнул:

– Похер что ты думаешь! Еще раз позволишь себе навязываться ко мне на рабочем месте, уволю. Поняла? Мне тут шалавы не нужны!

– Но ты мне нравишься, и я подумала…

– Тебе, очевидно, думать вредно, так что приступай к работе, –процедил ей и, подойдя к креслу, схватил куртку, направляясь на выход.

– А кофе? – выкрикнула Кристина, не сдерживая злость и обиду.

«Плевать. Я ей не мамка успокаивать и подбирать выражения. Прилипла, как пиявка…»

– Отвратительный. Можешь вылить, – процедил и прибавил шаг, желая что-нибудь сломать, но пересилил себя, акцентируя мысли на сбежавшей своенравной девчонке.

«Значит, решила удрать? Да ни хрена подобного, малышка. Мы еще не закончили!»