Глава 11

Когда хмурый и задумчивый Бессонов вернулся домой со встречи с Арчаковым, Женя рассказала ему о визите Наташи. Мужчина помрачнел ещё больше. Видно, Виктора действительно сильно прижали, если он решил подослать её в качестве приманки. И дернул же его черт, тогда упомянуть бывшую в разговоре: Куриленко воспринял это как проявление прежнего интереса и тут же решил воспользоваться моментом.

Дима рассказал любимой о произошедшей встрече с бывшим другом и причине визита Наташи, но, заметив, как напряжена Женя, приобнял её и стал заверять, что ей не о чем волноваться.

– Ты пойми меня правильно, – начала она неуверенно, – если ты её всё ещё любишь, то вовсе не обязан оставаться со мной только из-за того, что между нами было. Да, и возиться с нами ты тоже не обязан…

– Женя, – Бес легонько встряхнул её за плечи, – скажи, неужели я похож на мужчину, который из вежливости будет жить с безразличной ему женщиной? – заметив, как улыбнулась девушка, Бессонов продолжил. – Я думал, что ты составила обо мне правильное мнение.

– Конечно, я не жду от такого хама и грубияна, как ты, проявления благородства, но всё же… она твоя первая любовь, и я пойму, если ты…

– Ох, женщина, – Дима легко подхватил удивленную Женю и, стараясь не задеть её загипсованную руку, запросил на свое плечо. – Видимо, придется тебе доказать, что меня интересуешь ты и только ты, а все остальные – давно в прошлом, – с этими словами Бессонов направился в спальню.

Там он аккуратно уложил девушку на кровать и принялся медленно стягивать её одежду, покрывая поцелуями каждый миллиметр оголившегося тела. Особенно пристальное внимание он уделил округлости груди и затвердевшим соскам, целуя и посасывая их или слегка перекатывая в пальцах, как драгоценные жемчужины, а затем буквально обрушился на её влажные от соков лепестки и клитор. Женя не сдерживала стонов, извивалась под умелыми, беспощадными губами любимого и в то же время разрывалась между желанием притянуть его голову ближе, властно прижать к изнывающей плоти, чтобы не упустить и унции неповторимых ощущений, или оттолкнуть из-за страха перед острым, обжигающим наслаждением, подбирающимся к ней всё ближе с каждым прикосновением языка и отдающим дрожью в согнутых коленях.

Ещё не успел стихнуть последний стон её умопомрачительного оргазма, а Дима уже вклинился между бедер Жени и погрузился в шелковистую глубину, чтобы вознести их на новую вершину блаженства.

Когда уставшие и довольные, влюбленные отдыхали в объятиях друг друга, Дима хриплым голосом прошептал:

– Ещё ни с одной женщиной мне не было так хорошо! Ты для меня единственная.

Но как оказалось, прошлое не так легко оставить позади, даже если говорить о нем в прошедшем времени. На следующий день, когда Бессонов заехал в один из своих сервисов, чтобы взять кое-какие инструменты: мужчина решил подготовиться к выполнению предстоящей работы для Арчакова, случайно столкнулся с Наташей. Женщине просто повезло, что Бес заглянул сюда именно сейчас, и она решила не упускать возможность пообщаться.

– Ну, здравствуй, Дима, – сказала она и со смущенной улыбкой невинной девочки направилась навстречу нахмурившемуся мужчине.

Женщина была во всеоружии: белый полупрозрачный сарафан выгодно подчеркивал стройную фигуру и будил фантазии о том, что же спрятано под этой кружевной тканью, распущенные темные волосы поблескивали в лучах летнего солнца. Она почти не изменилась внешне с момента их последней встречи, и в тоже время у Беса было такое ощущение, что он не знает эту женщину, и у них просто не может быть ничего общего. В ней не было доброты, тепла или сострадания Жени, глаза смотрели холодно и надменно. Неужели он действительно когда-то любил её? Считал смыслом своей жизни? И как же хорошо, что их дороги разошлись тогда.

– Ну, здравствуй, – ответил он равнодушно. В глазах Наташи мелькнуло удивление вперемешку с настороженностью: не так она себе представляла их первую встречу, неужели она утратила над ним свою прежнюю власть? Нет, такая любовь не забывается!

– Как же мы давно не виделись с тобой… – начала она тихо, с придыханием, – ты почти не изменился, только возмужал и стал ещё красивее…– приблизившись вплотную, Наташа положила свою холеную ладошку на его предплечье. – Ну, как ты? Как поживаешь, дорогой?

– Твоими молитвами… – сказал Бес и отступил чуть назад, отчего рука женщина так и застыла в воздухе.

– Мы можем с тобой поговорить? – Наташа не растерялась и опять подалась вперед к Бессонову.

– Если ты о деньгах для Куриленко, то говорить – смысла нет. Денег я не дам, – холодно сказал Дима.

– О, если бы ты только знал, в каком мы сейчас положении, – на глазах просительницы выступили слезы. – Мы итак должны всем знакомым, дом заложен, кредит нам не дадут… и если Витя не отдаст этот долг, не представляю, что будет с нами, что будет со мной…– она сделала вид, будто вытирает покатившиеся слезы, которые на самом деле так и застыли в её холодных глазах.

– Видимо, в таком случае тебе придется искать нового мужа или идти работать… других вариантов я просто не вижу, – сухо сказал Бес.

– Всё-таки ты изменился… стал озлобленным и мстительным. Неужели ты не можешь простить мне ошибку молодости? – от слез не осталось и следа, в глазах женщины были только раздражение и вызов.

– Как же вы меня утомили, – Дима провел ладонями по лицу. – Хорошо, давай просто остановимся на понятном для вас варианте – я вас не простил и мщу, поэтому не буду оплачивать долг твоего мужа. Всё, разговор окончен, – обойдя женщину, Бессонов зашел в помещение мастерской.

Андрей позвонил на следующий день и сказал быть готовым к семи вечера. Он явно нервничал, перескакивая с одной темы на другую. Когда Дима уже хотел положить трубку, Смолкин тихо спросил:

– Бес, у тебя есть ствол?

Дима опешил, но тут же дурное предчувствие всколыхнулось в его душе, и он со злостью заорал в трубку:

– Вашу мать, вы за кого меня принимаете? Моё дело циферки перебивать на двигателе или на худой конец панель в машине заменить, электронику перепрошить, а не со стволами бегать.

– Ладно, не заводись. Просто так спросил.

– Нет, так не пойдет… Выкладывай, – со злостью выдохнул Дима, размышляя о том, на какую именно работу он подписался.

– Это не телефонный разговор… да и вариантов у тебя всё равно нет, ты согласился, процесс уже запущен… Всё, в семь будь готов, – и Смолкин положил трубку.

Весь день Бес ходил сам не свой, думал, стоит ли обо всем рассказать Жене на случай, если он не вернется, и, в конце концов, в районе шести часов вечера, подозвав к себе девушку, повел её в кабинет.

– Женя, вот здесь, – Бес указал на верхний ящик стола, – лежат документы на дом, ключи и деньги от седана, который в гараже за домом стоит, а ещё немного налички. А вот это, – мужчина поднял вверх визитку и засунул её под угол настольной лампы, – номер проверенного нотариуса. Если понадобиться сделать доверенность на моё имя или что-то ещё… Кстати, мой паспорт и другие документы тоже здесь, – он выдвинул тот же верхний ящик.

– Ты… – запинаясь, сказала Женя, – ты зачем мне всё это говоришь? Ты уезжаешь? Я ничего не понимаю…

Видя неподдельный испуг в глазах любимой, Бес попытался её утешить:

– Эй, всё хорошо, ну что ты… это я просто так…к слову сказал. Ты почти моя жена, а не знаешь, что и где…– начал Дима тихим чуть хрипловатым голосом, но его слова произвели обратный эффект – Женя заплакала.

– У тебя проблемы, да? Это из-за твоего прошлого? – она смотрела на него огромными, полными страха глазами.

– Всё не так просто, дорогая, но тебе не о чем волноваться… Зря я начал этот разговор. Забудь, – он попытался беспечно улыбнуться, но это только рассердило девушку.

– Нет, ты должен всё рассказать! И не смей врать, Бессонов! – закричала Женя, – Хватит недомолвок! А то я … я… знаешь, что… – весь её запал прошел, и она снова заплакала.

– Прости меня, – начал покаянно Бес, – тогда я не сказал тебе всей правды… Я не завязал с прошлым. Мне отлично жилось, и кроме себя, я ничем не рисковал. Но теперь всё изменилось, и я решил бросить это. Мне дали последнее задание. Сегодня вечером я уезжаю, буду завтра.

– Как ты мог мне не сказать об этом? Как? Строил из себя кающегося грешника, а о главном умолчал? Как я могу доверять тебе после этого? – взбешенная девушка стала прохаживаться по комнате из стороны в сторону.

– Я струсил, – Бессонов опустил глаза. – Думал, что разберусь с этим по-тихому, и мы заживем нормальной жизнью. Но так просто уйти мне не дали.

– Вот, черт… – устало проговорила Женя. – Мало мне было проблем в жизни, так я ещё и влюбилась в хамоватого, бестолкового бандита и теперь придется трястись за его жизнь, – проговорила она как бы себе.

– Эй, ты явно меня переоцениваешь, я не какой-то там крутой бандит, – попытался пошутить Бессонов и тут же осекся. – Эй, погоди-погоди… Ты сказала, что влюбилась в меня?

– Да, влюбилась, как полная дура, – выдохнула девушка обреченно, смиряясь со своей невеселой судьбой.

Ошалевший на радостях Бессонов подхватил её на руки и принялся кружить по комнате. А уже через минуту усевшись в кресло и пристроив Женю у себя на коленях, тихо сказал:

– Я люблю тебя! Всё будет хорошо. Я вернусь, и мы вместе начнем новую жизнь.