Глава 6

В течение следующей недели ей звонили из банка по несколько раз в день: сначала её клиентский менеджер, а затем уже из отдела собственной безопасности. Они грозили ей неустойкой, судебным иском, испорченной кредитной историей, приставами и коллекторами, не принимая во внимание рассказ Жени о её временной нетрудоспособности. Под конец таких разговоров девушка становилась больной от волнения и переживаний. Дима держался с ней холодно, не сказав за всё это время и десяток слов, поэтому к нему она так и не смогла обратиться.

Каждый раз, увидев входящий звонок, девушка спешно удалялась к себе или ванную и закрывала двери. И Дима сразу догадался, в чем дело – звонил бывший Жени, отец Ваньки. Видно этот тип одумался, понял, что проворонил своё счастье и пытался помириться, названивая по несколько раз в день. Вот только позиция Жени не была до конца ясна Бесу. Судя по тому, что со своим бывшим она каждый раз общалась по полчаса и больше, девушка была готова его выслушать, но не простить и вернуться, ведь с Димой она ни разу не заводила разговор о том, что съезжает и ей больше не нужна его помощь. Видно, этот объявившийся экс-жених не мог обеспечить своей женщине того же комфорта и уюта, какой был здесь, у Беса. И это останавливало Женю от окончательного выбора.

Стыдно было признаться, но Бессонов ревновал. Ужасно! И, конечно, его обижало Женино поведение, её желание усидеть на двух стульях одновременно. Он считал, что она не такая, порядочнее. «Чертовы бабы! – с обидой и раздражением думал он. – Чего ещё от них ожидать? Все они такие!» Эти размышления и догадки не делали его настроение лучше, и с каждым новым звонком он все мрачнее и агрессивнее смотрел на свою гостью.

В полном отчаянии Женя решилась позвонить Ольге Васильевне, бывшей соседке и няне Ванечки, но телефон женщины оказался выключенным, а потом – Светке, хоть и зарекалась иметь с ней хоть какие-то дела после той выходки. Но напарница только рассмеялась над просьбой о деньгах и посоветовала взять их у обеспеченного любовника, которого Женя добыла стараниями Светы и о котором теперь гудело всё кафе. Оказалось, что Бессонов заезжал к ней на работу и договорился с хозяйкой о временном отсутствии девушки, для которой теперь придерживали место, распределив объем её работы среди оставшихся официанток, чем те были крайне недовольны.

Поэтому Женя сделала то единственное, что ей оставалось – собрала Ваню, вызвала такси и, пока Бес отсутствовал по делам, поехала в банк, чтобы лично договориться о перекредитовании или отсрочке. Она по наивности своей полагала, что стоит только сотрудникам банка увидеть её загипсованную руку, как они тут же войдут в её положение и предоставят время для уплаты долга. Девушка даже была готова позже заплатить непомерную пеню, лишь бы они больше не звонили ей с угрозами, от которых она страшно нервничала и не могла уснуть. И, конечно, её взвинченное состояние не могло не отразиться на поведении и настроении Ванечки.

Если бы тогда Женя знала, чем обернется её поездка, она бы послала банк ко всем чертям и сама порекомендовала бы им обращаться в суд.

Как она и ожидала, Ваня очень нервничал, но всё-таки до банка они добрались вполне благополучно. Девушка взяла талон и стала ждать продвижения очереди к окошку, где её ожидал клиентский менеджер. Мальчик сидел рядом, глядя перед собой и теребя в руках любимую мягкую игрушку, как вдруг прозвучала пожарная сигнализация, и вокруг начался настоящих хаос.

Все посетители, толпу которых возглавляли резвые пенсионеры, поднялись со своих мест и рванули к единственному выходу. Сотрудники банка спешно хватали рабочие ноутбуки, сумки, бумаги или то, на что первым упадет их взгляд, и спешили следом, сбивая других людей прозрачными створками стеклянных дверей своих каморок-кабинетов, больше похожих на аквариумы. В какой-то момент одна из таких дверей всё же разбилась о чей-то лоб, но крики боли, ругательства и звон осколков заглушила сирена.

Перепуганная Женя, одной рукой держа вырывающегося и плачущего Ваню, тоже пробиралась к выходу. Паника нарастала, ладонь вспотела, а ноги от страха едва слушались девушку. Получая от напирающей толпы тычки в спину, под ребра и по больной перебинтованной руке, девушка с недоумением думала, откуда же в этом с виду небольшом помещении столько людей? Почему нет запасных выходов? Почему никто из руководства отделения банка не пытается организовать толпу, прекратить панику? В какой-то момент она почувствовала, что её ладонь, еще секунду назад державшая Ваню, свободна, а неуправляемый людской поток, не замечающий ничего вокруг, выносит мальчика на улицу.

«Только бы он не пострадал!» – билось набатом в её голове. С безумным криком: «Ваня, Ванечка! Осторожнее! Ребенок! Не заденьте ребенка!» Женя отчаянно заработала локтями обеих рук, не обращая внимания на боль, чтобы быстрее пробраться к малышу. Буквально через минуту выскочив на свежий воздух, девушка с отчаянными криками стала звать мальчика, выискивала глазами его желтую куртку и темную головку, но Вани рядом не оказалось. Ужас практически парализовал, затопил девушку, скрутив все внутренности в тугой узел и заставляя руки и губы дрожать мелкой дрожью…

Женя оббежала всё вокруг злосчастного здания, заглянула в лицо каждому прохожему в толпе, скопившейся возле банка, плакала и звала Ваню, просила о помощи, снова кричала и звала, пока голос не охрип, а связки не стали гореть огнем, но всё было бесполезно. Обессилев от отчаянья, она уселась прямо на землю, будто её подкосило, и не слушающимися пальцами набрала номер Димы.

– Алло, – мужчина ответил после второго гудка.

– Ваня пропал! Помоги мне, умоляю, – рыдала она в трубку сиплым голосом.

– Как это могло произойти? Где он пропал? Когда? – оторопело спросил Бес.

– В городе. Только что. Мы приехали в банк, сработала сигнализация, и началось настоящее столпотворение… В какой-то момент он вырвался из рук и толпой его вынесло на улицу, но когда я смогла, наконец, выйти следом, его уже не было, – девушку ещё больше трясло, но она старалась сквозь всхлипы объяснить все обстоятельства как можно понятнее.

– Не реви, сейчас буду. Диктуй адрес. Никуда не уходи. Обещаю, мы его найдем, – в голосе мужчины чувствовались уверенность и властная сила.

Продиктовав адрес отделения банка, Женя принялась изо всех сил молиться. Она никогда не простит себе, если с Ваней что-то случиться. Она просто не сможет жить с этим.

Бессонов тут же позвонил ребятам во все мастерские, Андрею, ещё паре друзей, взял из вещей Жени несколько фотографий мальчика и направился к ней, прихватив с собой ещё и термос с чаем, хорошо разбавленный ореховой настойкой.

Прибыв на место, Дима буквально заставил девушку выпить приготовленный для нее напиток, а затем, прежде всего, чтобы чем-то её занять, дал листы бумаги и велел составить краткое описание ребенка, особых примет, одежды, имеющихся при нем вещей, переписать их контактные телефоны, а сам дал объявления во всех специальных группах по розыску людей в социальных сетях.

Дождавшись своих ребят, Бес разделил их на группы, раздал фотографии Вани и его описание, составленное Женей, поделил на карте на квадраты прилегающую к банку территорию и распределил эти участки среди мужчин. Поиски начались. К этому моменту сигнализация в банке была отключена, источник возгорания так и не нашли, а взъерошенные и перепуганные сотрудники возвращались в помещение, высказывая предположения, что же могло задымиться и спровоцировать сигнал, и изредка поглядывая на зареванную девушку и крупного хмурого мужчину рядом.

Перепуганная Женя не отходила от Димы ни на шаг, как будто не только нуждалась в его поддержке, но и подпитывалась его энергией и уверенностью в благоприятном исходе поисковой операции.

– Мы его найдем, вот увидишь. За такое короткое время Ваня не мог уйти далеко. Скорее всего, он просто где-то спрятался от страха, – подбадривал Бес.

Через два часа на объявления Димы, размещенные в интернете, откликнулось несколько волонтерских организаций. Всё больше людей вовлекалось в поиски. Женя не прекращала молиться, а когда отчаяние подбиралось совсем близко, она, уже не думая о приличиях и прочих глупостях, просто укрывалась в надежных объятиях Димы, который, не скупясь, делился с ней своим теплом. Удивительно, но мужчина всё это время сохранял холодную голову, был собранным и держал всё под контролем.

Искали везде: во дворах, открытых подъездах, на детских площадках, заглядывали даже в мусорные баки и открытые люки, проверяли каждый укромный уголок, расспрашивали прохожих. Самые неравнодушные из них тоже подключались к поиску. Сами же Дима и Женя оставались возле банка, на случай, если мальчик вернется сюда. Хотя надежды на это было и мало. Но Женя в таком состоянии не смогла бы принять участие в поиске, от волнения ее просто шатало из стороны в сторону, а Дима не решался её оставить.

Через четыре часа измученную переживаниями девушку будто осенило:

– Мы должны заявить в полицию, у них ведь тоже есть ресурсы!

Мужчина сомневался, что сейчас, после истечения всего четырех часов, кто-то примет их заявление и начнет активные поиски. По крайней мере, раньше для этого нужно было истечение определенного срока. Но зная, как волнуется молодая мама, Бес решил сделать всё возможное в такой ситуации. Может быть, за соответствующее вознаграждение ему удастся их расшевелить…

– Хорошо, я еду в ближайшее отделение, а ты оставайся здесь. Буду на телефоне, – мужчина заботливо поцеловал девушку в висок, прыгнул в свой пикап Toyota Tundra и уехал. Женя сразу почувствовала, как стало одиноко, боязно и тоскливо на душе.

Ближайшее отделение полиции оказалось буквально в паре кварталов. Зайдя в обветшалое полупустое здание, Бес решительно направился к окошку «Дежурная часть» на первом этаже. Судя по царившей тишине, большинство сотрудников было на обеденном перерыве. За мутной пластиковой перегородкой, обклеенной по периметру разными листочками-объявлениями, сидела дородная женщина средних лет, с недовольным выражением лица и погонами сержанта на плечах.

– Я хочу подать заявление о пропаже ребенка, – Дима как всегда решительно перешел сразу к делу.

– Когда пропал? При каких обстоятельствах? – медленно спросила сотрудница, переводя холодный взгляд густо подведенных темных глаз с экрана своего смартфона на Бессонова.

– Сегодня, четыре часа назад. В районе отделения банка на Калининой, 20. Там сработала пожарная сигнализация, ребенок испугался и убежал.

–Хм… так побегает и вернется, чего так переполошились…– хмыкнула женщина и вернулась к пролистыванию новостной ленты в своем телефоне.

– Ребенку всего пять лет, и он – аутист. Сам он не вернется. Его страх – это не обычные капризы, – с нажимом сказала Дима. – Примите заявление и организуйте поиски.

– Он что? Умственно отсталый? И зачем, скажите мне, мамаша потащила его в банк? – ехидно ответила непогрешимая тетка с выражением лица «сами виноваты», но всё же протянула Бесу чистый бланк и ручку.

Он, молча, взял предложенное, сдвинулся чуть в сторону от окна приема и принялся заполнять графы: имя и фамилия, отчество он не знал; возраст приблизительно; описание внешности, контактные телефоны, свой домашний адрес и прежний адрес Жени, указал про Ванькин диагноз, кратко в скобках записав про особенности его поведения – боится шума и криков, не любит прикосновения, не смотрит в глаза, плохо говорит.

Женщина внимательно изучила возвращенный ей бланк и с издевкой бросила:

– Что ж вы, папаша, не знаете даты рождения своего ребенка? Ну и семейка, – она хохотнула и покачала головой.

– Я – не отец, а друг матери мальчика, – спокойно пояснил Дима. Ему было плевать на то, что думает о нем эта дама, плевать на её ужимки, главное, чтобы она помогла.

– Друг матери, значит? – женщина нагло улыбнулась, сканируя Беса взглядом и оценивая его дорогие часы и одежду. – А мы такие заявления только от родственников принимаем, – её глаза сверкнули торжеством. – Пусть мамаша сама приходит, – самодовольно закончила она. В этот момент мужчине показалась, будто разукрашенная мадам прониклась к Жене какой-то личной неприязнью.

– Зачем тратить время на эти формальности? Она расскажет и напишет то же самое! – Бес начинал злиться на эту неприятную тетку.

– Мужчина, не я эти правила придумывала, не мне их отменять, – равнодушно проговорила она в ответ и опять уставилась в телефон, давая понять, что разговор окончен.

Дима уже хотел на простом матерном языке объяснить, что если она не примет заявление, не организует поиски, то он разнесет в пух и прах весь их курятник, дойдет до самого «верха» и накатает такую жалобу, после которой ей светит только карьера регулировщика, как вдруг в помещение вошел мужчина в форме и вальяжной походкой направился к ним.

Несмотря на прошедшие годы, Бессонов сразу узнал своего бывшего друга детства Пашу Куриленко, по прозвищу Цыпленок. Сейчас, правда, это прозвище не подходило повзрослевшему, окрепшему мужчине. Удивительно, что за все семнадцать лет они так ни разу и не встретились, несмотря на то, что жили в одном относительно небольшом городе. Хотя, конечно, каждый знал о судьбе и жизни другого.

– Димка, ты? – мужчина подошел прямо к Бесу, но несмотря на радостные возгласы, не протянул руку для приветствия. – Вот так встреча! Ты почти не изменился.

«А, ты вот изменился очень сильно», – подумал про себя Бессонов, разглядывая раздавшуюся, оплывшую фигуру Куриленко, его нездоровый цвет кожи и мешки, повисшие под маленькими глазками. Когда-то давно Витька был самым маленьким и щуплым мальчиком в их дворе, поэтому рослый не по годам Дима по доброте душевной взял мальца под свою защиту. Так и началась их дружба длиною в десять лет.

Хоть ребята и были ровесниками, Бес всегда был сильнее, взрослее и мудрее, его жизнь сильно отличалась от сытой и обеспеченной жизни Витьки, мама и отец которого держали свою палатку на рынке. Дима вспомнил, как тётя Оля в благодарность за опеку над сыном, подкармливала его, водила в цирк или на аттракционы, покупала мороженное или штопала порванные штаны, чтобы парню не влетело дома. Иногда Бесу казалось, что он дружит с Цыпленком только из чувства благодарности к его замечательной маме, которая щедро одаривала Диму своими теплом и заботой, не перепадавших ему от родных. Сам же Витька был другом так себе… Ябеда и скупердяй, он часто сам лез к тем, кто старше и сильнее, получал нагоняй, а потом подлизывался к ним и лебезил, врал и бахвалился, за что снова получал от горе-товарищей. И, пожалуй, больше всего Дима не понимал, как можно было поступаться своей гордостью и выпрашивать внимание у тех, кто тебя унижал и насмехался. Он сам никогда не опустился бы до такого. Наверное, поэтому друзей, кроме Витьки, тогда у него и не было. И следуя долгу дружбы, Дима не раз ввязывался в драки из-за выходок Цыпленка: бил он, били его, иногда толпой, от которой юркий Цыпленок успевал спрятаться, а потом ещё и тетка дома ругала и «гоняла» кипятильником, заметив сбитые костяшки и синяки. И всё равно Дима продолжал общаться и помогать Цыпленку, закрывая глаза на его недостатки, ведь все, рассуждал он, имеют право на друга.

Но больше удивило Бессонова не то, как внешне изменился некогда щуплый паренек, а то с какой легкостью он сейчас обращался к нему, будто между ними не пролегла пропасть, полная обиды и отчуждения. «Неужели у людей такая короткая память?» – с грустью думал он. – «Или просто так удобнее? Делать вид, что ничего не произошло…».

Куриленко, будто не замечая сурового молчания старого друга, продолжал как ни в чем не бывало:

– Ты какими судьбами к нам? Случилось чего? – он перевел взгляд с Димы на сотрудницу, которая все это время внимательно слушала чужой разговор и, заметив обращенное к ней лицо Куриленко, принялась рассказывать:

– Ребенок у него пропал, вот заявление написал. Да только он ему не отец, и я не могу принять заявление и зарегистрировать его, – в последней фразе в большей степени содержался вопрос, обращенный к старшему по званию майору Куриленко.

– Да, брось ты, Ир. Там вроде новый приказ был по порядку организации розыска несовершеннолетних. Прими. Под мою ответственность, – Виктор с улыбкой повернулся к Бесу. – Пойдем ко мне в кабинет, расскажешь, как всё было, – и он панибратски похлопал бывшего друга по плечу, игнорируя его молчание.

В этот момент Бессонову позвонила Женя, и мужчина, приняв вызов, отошел чуть в сторону:

– Да?

– Димочка, его нашли! – девушка говорила сквозь слезы. – Возвращайся!

– Буду через три минуты, – Бес сбросил звонок и, повернувшись к ожидавшим его сотрудникам доблестной полиции, сказал. – Ребенок нашелся. Все в порядке. Можете выбросить заявление, – и направился к выходу.