Глава 17.

Шико мерил коридор нервными шагами, мучаясь ожиданием.

— Светлых восходов, леди!, — бросился он ко мне. — Наблюдатели будут сегодня после завтрака. Вы сможете присутствовать?

— Да, сударь. Мне будет интересно.

Похоже, представители городов встречались с бастардом не впервые. Они по приятельски поприветствовали друг-друга, поклонились мне:

— Светлых восходов, леди. Рады знакомству.

Наблюдатели рассказали, что из Столицы балахонистую мерзость Совет выбил сразу, как только они начали визгливо проповедовать о сожжении неугодных. Причем, выгоняли не через портал, а просто за ворота. С напутствием: еще раз увидим, отправим уже порталом, но в кандалах на рудники.

В этом мире не было смертной казни. К людским ресурсам относились бережно и даже самых отпетых злодеев заставляли приносить пользу. Правда, как уточнил Шико, такие были большой редкостью. Чаще всего к каторжным работам приговаривали максимум на полгода за пьянство, драки, воровство, клевету и жульничество. Месяц-полтора тяжёлого бесплатного труда, на хлебе и воде исправляли большинство нарушителей. Тому, кто попадался повторно, рудники, каменоломни или галеры были обеспечены до конца дней его.

"Святые отцы" отнеслись к угрозам серьезно и больше пока в Столице не появлялись. Зато в Порту их было много. Проповедуют свое бесноватое учение на улицах и даже молельный дом какой-то открыли. Странно то, что у них у же какая-никакая паства появилась. Адепты жертвуют на постройку храма Всех Святых сами и собирают пожертвования по знакомым.

— Почему ваш мэр допустил такое?, — возмутился Шико.

Представитель зачумлённого балахонистыми святошами города вздохнул, пожал плечами и, словно оправдываясь, сказал:

— Святой отец за ним давно уже ходит. Постоянно стоит за спиной и что-то на ухо шепчет. Мэр как не в себе. Даже взгляд пустой стал. Этим летом даже не было официального празднования Светоночи!

Шико и столичный наблюдатель ахнули. Видя, что я не понимаю о чем речь, мужчины наперебой бросились объяснять:

— Самая короткая ночь в году не бывает темной. Светило заходит за горизонт всего на час и небо остаётся светлым.

— В эту ночь чествуют Праматерь, благодарят её за дарованную жизнь, землю и небо. В Храмах возжигают курильни, омывают священную ветвь настоем трав душистых, разламывают свежеиспечённые хлеба с родичами и друзьями.

— Как праздник пройдет — такой и следующий год будет. Много веселья, радости и людей за столом — много благодати божественной на семью, дом и город.

— Бывало, столы выносили на улицы и площади и праздновали всей улицей или кварталом, не чинясь, кто сколько выставил. Что теперь будет, как дальше жить… Сударь, как вы думаете, могу ли я просить у Милорда разрешения остаться с семьёй жить в Замке?

Шут пообещал посодействовать, меня же заинтересовало другое:

— Господин Шико, — обратилась я к брату князя. — А почему вы об этом сегодня впервые слышите? На кого работает представитель замковый, если не доложил об этом вовремя?

В ответ только недоуменное пожатие плеч. Вопросы, вопросы, вопросы… и почти все пока без ответа.

Сидя за стенами Замка, мы ничего не узнаем.

— Мне надо в Порт, — объявила я, как можно тверже и решительнее, чтобы даже не думали отговаривать.

Главное, чтобы самой не передумать.

* * *

Выйдя из портала, полной грудью вдыхаю воздух, обогащённый ароматами йода, соли, озона, бриза, моллюсков и рыбы. Соглашусь, если кто-то скажет, что запахи перечислила не самые приятные, но это когда они отдельно. Вместе — свежее дыхание моря. Как же хочется спуститься на берег, разуться и походить по кромке прибоя босыми ногами, наслаждаясь прохладой и покоем.

— Леди, еще раз прошу, будьте осторожны, не отходите от меня ни на шаг, — прошипел Шико, сбивая меня с лирического настроения.

В резиденции я чуть было опять не впала в истерику, доказывая князю, шуту и начальнику стражи, что для посещения банка, на сей раз, охрана мне не нужна. Иду я туда без ценного груза, не за деньгами, а за информацией. Но одну меня не отпустили.

Перед этим эмоциональным разговором я зашла к кошкам:

— Кися, я ухожу и не знаю, когда вернусь. Надеюсь, что сегодня. Скажи, если что-то надо. Поручу Дори — она всё принесёт.

— Всё есть. Дитя заходила, малышей смотрела. Хорошая. С даром. Мы с ней поговорили. Просит себе чёрного, как подрастёт. Думаю… у вас же варды живут в семьях. Может быть и у нас будут.

— Хочешь, расскажу Бити, как ухаживать за маленькими?

— Расскажи, — и без перехода сменила тему. — Наши сказали, что это не люди.

— А кто?

— Они чужие. Из другого мира. Не такие как ты или я, — Кися пыталась найти образ, но таких слов и понятий она не знала.

Я показала на котят:

— Не вскармливаются молоком матери?

— Да! Они пьют живых. Таких, как ты и я. Выпивают жизнь. И вселяются в тело. Страшные.

Поэтому и отбивалась от сопровождения, что не хотела подставлять парней.

Меня эти твари не тронут — вселяются только в мужчин. Какой "святой отец" из женщины?