Глава 1

— Хорошо, пап, конечно! Каждый день! — я уже в четвертый или пятый раз торопливо пообещала звонить родителям, когда меня снова обхватили сильные папины руки, и крепко сжали в объятиях. Нельзя сказать, что мой отец был сентиментальным, но все же он впервые отправлял дочь в путешествие самостоятельно, поэтому и вел себя так непривычно.

— Перелет будет длиться всего полчаса, после посадки сразу и позвонишь! Поняла? — нехотя оторвав меня от себя, папа погрозил пальцем, как маленькому ребенку. Хотя, я, наверное, буду так же переживать, когда через лет …надцать мое чадо будет рваться на волю. Я ободряюще улыбнулась родителям, и, крепко сжав ладони мамы и папы в своих, еще раз клятвенно пообещала отзвониться.

— Надеюсь, тебя там посадят, селедка! — подал голос Сережка, мой мелкий вредный брат, который от чего — то ненавидел меня всеми фибрами души, и при каждом удобном случае напоминал об этом. Папа тут же влепил ему заслуженный подзатыльник, а я показала язык.

— Тогда, когда меня выпустят, я первым делом примчусь к тебе, вся в наколках, закаленная пуэрториканской тюрьмой, и отомщу за все гадости, которые ты мне делал, засранец! — фыркнув, тот уткнулся в свой телефон, и демонстративно развернулся ко мне спиной. Ууууу, как же он меня бесит!

Последний раз поцеловав маму в мокрую от слез щеку, махнула им рукой, и быстрым шагом отправилась на посадку. Не то, чтобы мама волновалась за меня, нет, думаю это были слезы гордости! Она в последнее время все чаще повторяла, какая я уже взрослая и самостоятельная! Что, честно говоря, мне дико льстило. Я обожаю свою маму! Она является для меня примером во всем, начиная с моды и заканчивая умением держаться в обществе! Легкая в общении, веселая, она быстро находит язык с людьми, и с первой секунды располагает к себе! Не зря папа в ней души не чает, и так чертовски приятно ловить его восторженные взгляды, посвященные ей, даже когда она этого не видит. Зато вижу я, и не устаю благодарить Бога за таких родителей! Они делают все для нашего с Сережкой блага. И если он пока еще этого не понимает в силу своей тринадцатилетней тупости и заторможенности, то я знаю точно, что когда бы нам с ним что-либо не понадобилось, в какие бы неприятности мы не вляпались, родители будут рядом! И пусть потом надерут уши и расскажут куда бежать, но сначала вытащат, проверят целы ли кости, и на месте ли мозги.

Обернулась напоследок, чтобы увидеть, как они умиленно провожают меня взглядом, а Сережка, зараза, даже обернуться не соизволил. Мама послала мне воздушный поцелуй, а папа поднес ладонь к уху, и сложил пальцы в форме трубки, напоминая, что я должна ему позвонить, заставив меня улыбнуться.

Благо от Доминики до Сан — Хуана лететь быстро, так что уже совсем скоро я окажусь в городе, который мечтала посетить уже несколько лет!

Мы с легкостью могли сделать это вместе с родителями прямо сейчас после совместного отдыха в Доминике, но не зря ведь я копила последние три года на эту поездку. Каникулы в Сан-Хуане — моя проверка, так сказать, перед поступлением в один из Американских вузов. Папа настаивает, чтобы в следующем году, по окончанию школы, я поступала в МГУ, но мама сказала, что если эта поездка пройдет без происшествий, и я сама справлюсь в чужой стране, то она не будет против обучения в Йеле. Йель — еще одна моя хрустальная мечта!

Точнее, она-то основная, и не может сравниться по значимости с визитом в Сан-Хуан, но все же от второй прямо пропорционально зависит первая! Так что, на данный момент, для меня важно никуда не вляпаться, и через месяц вернуться домой в целости и сохранности!

Будучи уверенной в том, что так все и будет, я вставила в уши наушники, и ровно на полчаса выпала из реальности, слушая любимые треки, пока самолет сокращал расстояние до Пуэрто-Рико. Как только отыскала свой багаж и вышла из здания аэропорта, решила набрать отца, тем самым показывая, что я выполняю обещания, папа!

— Все в порядке, дочь? — отец явно ждал, когда я позвоню, потому что ответил сразу после первого гудка.

— Да, отлично! Сейчас возьму такси и поеду в центр.

— А почему не на автобусе? Ты же у меня самостоятельная, и на автобусе доберешься, — слышу, как он там саркастично улыбается.

— Нет, спасибо! Я лучше самостоятельно возьму такси.

— Ну давай, давай! Тебя Эльвира встретит?

— Да, она дала мне адрес куда нужно подъехать, и сказала, что будет ждать на месте в одиннадцать.

— Хорошо, позвонишь, когда доедешь!

— Пааап! Давай хотя бы вечером, ну что я как малый ребенок буду тебе каждые полчаса звонить?

— Эма! Через полчаса! И ни минутой больше! Так уж и быть, завтра разрешу тебе звонить через каждый час! — пришлось согласиться, чтобы отец не взял билет на следующий рейс до Сан — Хуана и не провел меня лично к Эльвире. Он может, не сомневайтесь!

Махнув рукой, я остановила белое такси, водитель которого любезно помог загрузить мой чемодан в багажник, и уселась в уютное кресло. На улице стояла ужасная жара, а здесь внутри кондиционер создал гораздо более прохладную атмосферу, и я уже сейчас знала, что через полчаса выбираться совершенно не захочу. Карибские острова всегда славились безумно жарким климатом, а мне хотелось хотя бы капельку дождика.

— Dirección? («Направление» — перевод с исп.) — приятной внешности водитель приветливо улыбнулся в зеркале.

— Oh, si, — и, чтобы не позориться со своим ужасным произношением испанского, я протянула ему листок, на котором был написал адрес. Водитель пробежался по нему взглядом, и карие глаза удивленно распахнулись.

— Estas segura? («Это точно?» — перевод с исп.) — его указательный палец ткнул в адрес. Он спрашивает, уверена ли я? Да, а почему нет? Странный какой-то! Там все должно быть правильно, я два раза сверялась с Эльвирой.

— Si! Si! — я уверенно качнула головой! И чтобы он больше не задавал вопросов, сразу узнала стоимость проезда. Правда, уже на английском. Этот язык я все же знала в идеале. Мама, американка по происхождению, разговаривала со мной на нем с рождения.

— Twenty one dollar («Двадцать один доллар» — англ.), — ответили мне с сильным испанским акцентом, после чего автомобиль, наконец, тронулся.

Полчаса мы ехали по трассе, пока я наслаждалась умиротворяющей прохладой от кондиционера. Тридцать минут рая на земле перед предстоящей удручающей жарой. Мимо проносились ярко-зеленые леса Пуэрто-Рико. И что самое интересное: за все это время проехал только лишь один автобус, причем до аэропорта. Это сколько же можно там торчать на остановке, желая сэкономить двадцать один бакс? Нееет, уж лучше растратиться, зато с комфортом, прохладой, и намного быстрее.

Город оказался безумно красивым! Я, наверное, выглядела, как сбежавшая из джунглей обезьяна, выглядывая из окна и глазеющая на все подряд, но мне было все равно. Внутренности заполнял адреналин и такое долгожданное чувство свободы! Я сама! В Сан — Хуане! На целый месяц! Какие уж тут мысли о том, как я выгляжу в глазах местных? Сначала мы ехали по современной части города, которая не особо привлекала внимания, так как смотреть там было практически не на что. Точнее, здания — то красивые, навороченные, но этого мною было видено предостаточно! А вот Старый Сан — Хуан произвел самое неизгладимое впечатление. Полный разнообразных красок, он так и дышал древностью. Дома самых всевозможных цветов мелькали как разноцветные стеклышки мозаики. Розовые, голубые, желтые — они словно соревновались между собой кто ярче, и который из них привлечет больше туристов с фотоаппаратами, чтобы запечатлеть себя на их фоне и стать частью этой восхитительной мозаики. С другой стороны дороги бился размеренными волнами океан. Я уже не могла сидеть на месте, внутри все горело и пылало от желания скорее исследовать местность, каждый закоулок, каждую площадь и так же, как и остальные, стать маленькой частичкой этого неповторимого мира.

В своих мечтаниях я даже не заметила, как такси остановилось.

— Мы приехали, — темнокожий таксист обернулся ко мне и протянул руку для получения оплаты, не оставляя сомнений в том, что пункт назначения таки был нами достигнут. Я в замешательстве уставилась из окна на высокую стену, рядом с которой мы припарковались, и никак не могла понять, как это мог быть тот самый адрес. Здесь даже дома жилого нет.

— Это, должно быть, какая — то ошибка. Я же дала вам адрес.

— Нет. Никакой ошибки. По этому адресу я не поеду. Могу только здесь.

— Что? Как это так? Я же плачу вам за то, чтобы вы доставили меня именно по этому адресу, а не высадили черти где, — я возмутилась и нервно оглянулась по сторонам. Дорога, одна высокая стена, и еще одна, чуть пониже, напротив. — Где мы, хотя бы?

— Вам нужно пройти сквозь ту арку, и вы окажетесь в «Ла Перла», там будете искать этот адрес, — начавший меня бесить водитель показательно ткнул пальцем в бумажку с адресом и протянул ее мне.

— Но как? Я же не знаю там ничего! — проигнорировала его жест. — Как я его найду, да еще и с чемоданом? Ну пожалуйста, ну водитель, миленький! — я перешла на умоляющий тон, поскольку искать по такой жаре Эльвиру было просто ужасающе. — Я доплачу! Тридцать долларов, хотите? — я быстро достала из сумки кошелек, подтверждая свои слова и доставая оттуда тридцатку. — Или сорок? — добавила, видя, что тот отрицательно качает головой. Ну не буду же я платить целых пятьдесят баксов только за то, чтобы этот гад въехал в эти чертовы ворота! С таким успехом, я могла бы нанять лимузин, а не эту развалюху! Видя, что водитель непробиваем, я со злостью всунула в протянутую ладонь ровно двадцать один доллар, и вылезла из машины, с грохотом захлопнув дверь. Никаких чаевых, козел!

Ну и как мне теперь, подскажите, искать Эльвиру? Покосилась на прямоугольный проем в стене, который был так возвышенно назван аркой, и помолилась только о том, чтобы там внутри знали английский. Мне вручили чемодан и поспешили усесться в машину, и с визгом укатить восвояси. Странный он все-таки. Даже очень.

Вытащив ручку чемодана, я покатила его ко входу в «Ла Перла».

Эля много мне рассказывала об этом месте, и я не раз листала сайты интернета в поисках фотографий данной местности. Она всегда завораживала меня своей суверенностью. Находясь в таком богатом процветающем городе, жители Ла Перлы стремились сохранить свое маленькое государство, не обращая внимания на то, как бедно живут сами. Я слышала также, что в этих местностях процветает южноамериканская мафия, и она же переправляет отсюда наркотики. В правдивости этого я уверена не была, так как всегда была далека от данной темы, и ни мои друзья, ни даже знакомые ими не баловались. Непривычно для нашего времени, но так оно и есть. Мне мое здоровье и здравомыслие намного дороже временного кайфа.

В общем, несмотря на все это, я решилась приехать сюда. Где же еще, как не здесь, на окраине цивилизации, попробовать свою самостоятельность. Перейдя так называемые ворота, я увидела недалеко от них несколько парней. Они сидели на ступенях какого — то разваленного здания, громко смеясь, и курили, по очереди передавая сигарету друг другу. Все три темнокожие, с желтыми зубами, и без футболок. Доверия, если честно, не вызывали, но выхода не было. Ни одной живой души больше поблизости не наблюдалось. Поборов страх, я решительно подкатила к ним свой чемодан и прокашлялась. Парни замолчали и лениво повернули ко мне свои головы.

— Извините, вы не подскажите, как мне пройти на… — я подсмотрела в листок, который держала в руке. — Калле Августин О’Апонте?

Они вдруг мерзко оскалили зубы, и взгляды с безразличных изменились на заинтересованные, а у одного даже на похабный. Он нагло вперил глаза в ложбинку на моей груди, по которой каплей стекал пот. Я поспешила прикрыться хотя бы ладонью, так как ворот блузки этого не предусматривал, но, судя по всему, эти особи мужского пола уже что — то для себя решили. Когда один из них оттолкнулся от ступеней и сделал шаг в мою сторону, я инстинктивно отступила назад. В горле застрял ком от охватившего страха. Вокруг никого, а их слишком много, чтобы я могла убежать хотя бы на соседнюю улицу в поисках помощи.

— Ладно, простите, что потревожила, я найду сама, — решительно развернулась, и почти бегом направилась по дороге к повороту. Шаги сзади ускорились, ровно, как и мой пульс. Господи, ну появись уже хоть кто-нибудь! Почему в одиннадцать часов никого нет? Это же почти пик рабочего дня.

Пот катился уже не только от жары. Воображение подбрасывало яркие картинки того, что со мной сделают эти ублюдки, и поэтому, когда меня вдруг обогнал какой — то высокий парень, я сначала шарахнулась в сторону, а потом, увидев, что одет он прилично, причесан, а в руках мобильный, поняла, что это мое спасение. Бросившись к нему, схватила парня за локоть, буквально вцепившись в кожу ногтями.

— Пожалуйста, помогите. Эти парни сзади хотят напасть на меня, — к моему удивлению, он сначала нехотя повернул голову в мою сторону, потом обернулся назад, снова на меня, и перевел взгляд на чемодан, который я волокла за собой. Никаких эмоций на лице. Полное безразличие. Парень просто продолжал идти вперед, даже ничего не ответив. Тут меня прошибло догадкой. Наверное, он не понимает по-английски. С виду чистый испанец. Черные волосы, уложенные с помощью геля в пробор с права, модная короткая борода, которая сейчас чуть ли не у каждого третьего жителя планеты мужского пола, темно — карие глаза, можно сказать практически черные. Высокий, мужественный, такой точно не бросит на растерзание этим шакалам. Наверное. Во всяком случае, сейчас мне в это очень хотелось верить. Но такое ощущение, что он даже не обратил на меня никакого внимания. Как на комара, который садится на футболку, и ты его не сразу замечаешь, пока не укусит. Точно не знает английского, иначе бы уже что-нибудь сделал, ну или хотя бы сказал. Как минимум, напрягся бы. Парни за нами не останавливались, но и не приближалась. Держались на расстоянии.

Я попыталась промямлить моему спасителю то же самое, что сказала раньше, только на испанском, но от волнения кроме слова «por favor» («пожалуйста»), ничего вспомнить не смогла.

Его сильное тело, на котором я повисла, чуть вытесняло страх, но что будет, когда он дойдет до своего места назначения? И где мне найти Элю? Я торопливо шла за ним, потому как он даже шага не замедлил, но мне главное идти, и дойти хотя бы до людного места, где я смогу так же вцепиться в кого — то другого.

Не знаю, каких Богов благодарить, но вдруг пустынную улицу разрезал радостный визг, в котором ясно слышалось мое имя.

— Ээээммммииии! — я дернулась от неожиданности, и повернула голову направо. Именно оттуда ко мне неслась моя толстушка. Эльвира — полненькая девушка моего возраста, с длинными черными волосами, и живыми, светло — карими глазами, одетая в короткие шорты и топ, открывающий живот, практически оторвала меня от испанца, притягивая в свои объятия. Я даже оглянуться не успела, чтобы поблагодарить его или хотя бы извиниться. Хотя причин ни для одного, ни для второго не было. Поэтому, как только я увидела, что после появления Эльвиры, трое мерзких типов сначала замешкались, остановились, а потом нехотя развернулись и пошли в обратном направлении, я искренне сжала подругу в объятиях, готовая даже закружить ее от счастья. Это было физически невозможно из — за разницы в наших телосложениях. Я — тощая и немного выше неё никак не смогла бы даже сделать пол-оборота с моей пампушкой на руках, но от радости, думаю, я бы пошла на этот подвиг.

— Эми! Ну наконец — то! Как я рада тебя видеть! — прощебетала Эля, оглядывая меня с ног до головы, будто видела впервые. Впрочем, так оно и было. Раньше мы видели друг друга только по скайпу и на фотографиях.

— И я рада, детка! Больше, чем ты можешь представить! Козлина водитель высадил меня за воротами! — словесный поток ринул из меня, выплескивая накопившиеся напряжение. — Сказал, дальше не поедет. Я была в отчаянии, не знала, что делать. Пришлось идти самой, а потом эти. — Махнула головой в сторону, куда ушла троица. — Я так испугалась. Схватилась за испанца.

— А я и думаю, чего это ты за ручку с Андресом идешь! Неужели уже успела подцепить? — перебила подруга, смешно округлив глаза.

— Я даже не знаю кто это! Просто он оказался единственным в этой пустыне!

Эля взялась за ручку моего чемодана, схватила меня под локоть и подтолкнула в сторону поворота, из — за которого пришла. — Ну, амига, тогда запомни. Этот парень в разы опаснее тех троих. Ты думаешь, они бы не напали на мужика? Ага, щас! Еще и как. Будь на его месте кто-нибудь другой, не раздумывая бы всадили нож в ребра, если бы потребовалось. Но только не на Андреса! Этот порвет на мелкие куски сразу троих, сожрет внутренности и обглодает кости. — Она говорила так, будто сама в это верила, иногда оборачиваясь назад, словно проверяя не идет ли он следом за нами.

— Как это? Он такой спокойный на вид. По — моему, даже английского не знает.

— Ооо, он знает английский, — рассмеялась подруга. — Просто ему лень лишний раз разговаривать. Особенно с теми, кого он считает мелочью, не достойными его. Ты от него подальше держись, chica! Не нужно тебе с ним связываться.

— Да зачем он мне сдался? — улыбнулась я в ответ. — Я за него схватилась только для того, чтобы ноги унести от этих козлов. И вообще, объясни, почему меня высадили не там, где надо? — дорога, по которой мы шли, была разбита, будто здесь каждый день ездили танки. Чемодан то и дело поскрипывал, когда наезжал на очередную кочку, но Эля, по — моему, этого даже не замечала, продолжая тащить его за собой, как ни в чем не бывало. Хоть бы он не развалился!

— Я подозревала, что такое может произойти, именно поэтому и пошла на встречу. Некоторые таксисты очкуют заезжать сюда. Трусят, что их ограбят, хотя утром это вряд ли. Все еще дрыхнут после бурной ночи. Обычно часов до четырех здесь спокойно, как в морге. — Эльвира хрюкнула, и я рассмеялась. Да уж, спокойно. Я только что ощутила это спокойствие на себе.

— Это ты меня сейчас типа успокоила про морг? — закинула руку на её, не по-девичьи крепкое плечо, и прижала ближе к себе.

— Si, chicca. В морге некого бояться, а здесь есть. Поэтому пусть лучше будет как в морге! Mierda! («Блин, бл***ь» — перевод с исп.) — вдруг она вскрикнула, выпучив на меня свои карие глаза с густыми ресницами. — Вот я тумба без ручки! Ты же есть хочешь!

— Господи, напугала! Это ты сейчас матюкнулась?

— Слегка. — Отмахнулась она.

— Я не голодна. Утром позавтракала с родителями, и в самолете перекусила Сникерсом. — глаза Эли загорелись вдруг каким — то особенным блеском. Она даже приостановилась.

— А у тебя есть еще сникерс? — с надеждой, как будто от моего ответа зависит вся её жизнь. Я снова рассмеялась.

— Есть. Для тебя даже два!

— Уууу. Мой день удался! Как же я все — таки рада, что ты приехала, чика!

Спустя минут пять мы остановились у маленького зеленого домика. В принципе, ничем не отличающегося от остальных в Ла Перле.

Покошенный с одного бока, с небольшим окошком у обшарпанной двери. Если бы я не видела его раньше, то глазам бы не поверила, что здесь можно жить. Но Эля готовила меня. Показывала фото дома своей бабушки, в котором мне придется остановиться. Так что я знала, что меня ждет. Правда, когда видишь это в реальной жизни, становится немного жутковато.

Сидя в своей комнате, со всем комфортом развалившись на мягкой широченной кровати, кажется, что сможешь справиться и с такими условиями, но сейчас… сейчас я поняла, что привыкать к душу, огражденному лишь одной шторкой от остального пространства в доме, будет сложно. Хорошо хоть унитаз спрятан за неким подобием двери (если фанерную доску, которую нужно отодвигать и придвигать, можно вообще так назвать).

Совсем низкий потолок не дал бы возможности высокому человеку стоять здесь ровно. Благо, мой рост был средний, так что биться головой о висящую на потолке лампу не буду. Бежевые выцветшие обои, стол, покрытый вышитой красной нитью белой скатертью, на удивление чистой. На нем стаканы и железный кувшин с водой под полотенцем.

— Располагайся! Mi casa es tu casa. («Мой дом — твой дом» — перевод с исп.) Плюхнувшись на скрипучий диван, Эля поджала под себя ноги, и уже жевала сникерс, который, похоже, сама вытащила из моей сумки, пока я осматривалась.

— Эй! — я снисходительно качнула головой. — То же самое я должна сказать про сникерс, да? Mi snickers es tu snickers? — улыбаясь, я села рядом с ней и провалилась задницей до самых пружин. Эльвира не стеснялась своего дома. Она знала, что бабушка работает и обеспечивает ее всем, чем только может. На большее она даже не рассчитывала. У неё есть еда, крыша над головой, и подработка. Помогая бабушке на рынке, она зарабатывает те копейки, которые позволяют им влачить это существование не жалуясь, и радуясь просто тому, что живут. Тем не менее, несмотря на всю бедность дома, здесь было удивительно чисто. Ни пыли на поверхностях мебели, ни вонючего запаха из унитаза и урны. На полу и столе ничего лишнего не валяется, ковер хоть и потертый, но ноги не натыкаются на крошки или прочую мерзость. Думаю, я привыкну! Буду помогать им прибираться и готовить, чтобы мой приезд не сильно напрягал добродушных хозяев.

— Спать будешь здесь! — подруга хлопнула ладонями по дивану, предварительно облизав каждый палец от шоколада и вылизав обертку.

— А ты где? — в комнате, как я видела, было всего два дивана. Вообще дом представлял собой одну комнату, разделенную на зоны. Справа от входной двери кухня, состоящая из газовой плиты с четырьмя конфорками и малюсенькой тумбочки, на которой, облокотившись о стену, стояли две доски для нарезания продуктов, а в ящиках, скорее всего, находилась остальная мелкая кухонная утварь. Практически по центру стоял стол, рядом с которым три стула, тоже покрытый сверху маленькими вязаными салфетками. У стены, впритык друг к другу — два небольших дивана, на которых очень сомнительно может поместиться второй человек.

— Я на полу, не волнуйся! У меня есть матрац и подушка.

— Нет, я так не могу. Я причиняю вам неудобства своим приездом, так что это я буду спать на полу.

— Молчи, женщина, и не спорь! Ты наш гость. Будешь спать там, где я скажу. И уж поверь, abuelita («Бабуля» — перевод с исп.) скорее сама ляжет на пол со своей больной спиной, чем позволит это сделать тебе. А теперь тащи свою тощую задницу в душ, и хорошенько выкупайся, а то от тебя воняет, как от потной лани, и потом я поведу тебя на экскурсию!

— Эй! Ты мою задницу не тронь! Она хоть и тощая, зато очень даже упругая! — я показала язык в знак протеста, и направилась в душ, потому как не согласиться с тем, что от меня не очень уж приятно пахнет, я не могла.

— Да? Дай пощупать! — из — за шторки показалась любопытная черная голова Эли. Хорошо, что я еще не разделась! — Хоть буду знать, как это упругая, моя — то как желе! Утром шлепнул, к вечеру еще качается!

— Иди отсюда, извращенка! — рассмеялась я, выталкивая ее обратно в комнату! — А то вонючей с тобой поеду!

— Тогда сама поедешь! Нечего меня позорить!