Глава 22

Андрес

Подъезжая к заброшенному району, я бросил взгляд на наручные часы. Стрелки показывали начало одиннадцатого. Странно. Алонсо не звонит, хотя мне казалось, опоздай я хотя бы на пару минут, его псы оборвут телефон. Может и он опаздывает. Такого, конечно, еще ни разу не происходило за время нашего знакомства, но хрен знает, что могло произойти. Нужно будет позже с ним связаться.

Припарковавшись в сотне метров от места, о котором говорил Пабло, мы вышли из машины. Дорога в этом месте была разбита так, что проехать невозможно, несколько глубоких ям убили бы нахрен любой автомобиль.

— Вон он! — указал пальцем Пабло и ускорил шаг. Я сцепил кулаки, увидев довольно — таки увесистый ствол, под которым лежал мой брат. Твою ж мать. Ринувшись вперед, уже понимая, чем это ему грозит, я продумывал варианты, как спасателям сюда добраться. Самостоятельно нельзя убирать ствол, это может повлечь за собой сильное кровотечение. Внутри все обмерло, когда я подошел ближе. У Мигеля были закрыты глаза.

— Мигель, — упав рядом с братом на колени, тревожно позвал я, тут же прикладывая два пальца к его шее. Пульс есть! Выдохнул с облегчением, заметив только, что тот немного замедленен. — Брат! — снова позвал, обсматривая тело на повреждения. Мигель с усилием открыл один глаз и… зевнул. Тут же прикрыл рот рукой и застонал. Я обернулся на Пабло, тот стоял поодаль и серьезно на нас смотрел.

— Андрес, — прошептал Мигель, и я мгновенно склонился к нему.

— Что болит? Ноги чувствуешь? Попробуй пошевели руками и ногами! — приказал я, привставая, и обходя дерево с другой стороны. Крови не было, это уже хорошо. Наверное. Пальцы на руках легко двигались, так же, как и ноги. Хоть здесь все в порядке. Дерево лежало на грудной клетке и, вероятно, основная проблема будет именно там. — Вдыхать не больно? — спросил я, снова усаживаясь у головы брата. Тот отрицательно мотнул головой.

— Надо сдвинуть ствол, и я вылезу.

— Да, а потом захлебнешься собственной кровью. Сюда нужно спасателей вызвать, они знают, что делать в таких ситуациях. — Злость на этих двух идиотов захлестывала, но в первую очередь нужно позаботиться о Мигеле. И когда все будет в порядке, он черта с два больше попрется тусоваться. Взрослый, мать его!

— Да мы сами справимся, — довольно бодро ответил он, и уперся руками в ствол. Я перевел взгляд на него. Не знаю, что, но что-то было не так. Слишком бодрым он казался для случившегося. Ни паники, ни страха, ни вообще какой — либо боли. Да и поза у него была неестественная. Ощущение, будто половина его туловища утонула в земле. Догадка сформировалась мгновенно, но мозг отказывался верить. Я снова бросил взгляд через плечо на кучерявого. Он переводил взгляд с меня на Мигеля, а потом предложил:

— Нет! Не справимся. Андрес прав. Нужно вызывать спасателей. Может у тебя ребра сломаны, — я прищурился, глядя на то, как тот нервно жует травинку.

Снова повернулся к Мигелю. Тот закивал головой.

— Ладно, если вы считаете нужным, вызывайте.

Что за? Я пригнулся, отодвигая куртку, в которую был одет Мигель. Он как — то странно выгнулся.

— Больно?

— Немного.

— Где?

— Здесь, — и ткнул пальцем как раз туда, где лежало дерево. На лице гримаса боли, но какая — то фальшивая. Взгляд спокойный. Я потянулся дальше рукой под само дерево и заметил, что земля здесь слишком мягкая. Не комком, как везде, а вскопанная. Захватив горсть, я отбросил ее в сторону.

— Что ты делаешь? — приподнялся Мигель, и оперся на один локоть. Это ж как такое возможно опереться на локоть, если тебя сверху давит такое громило? Практически на сто процентов уже уверенный в том, что все это плохо сыгранный спектакль, я продолжил откапывать рукой землю, пока не понял, что туловище брата реально утоплено в почве.

— Это, бл*дь что за нахрен? — яростно выплюнул я, подрываясь с земли.

— Ты о чем? — непонимающе выкатил глаза Пабло.

— Не прикидывайся идиотом. Я спрашиваю, что за комедия? Что вы оба устроили? — и, обернувшись на брата, дернул его за капюшон вверх. Он легко оперся на руки, и засучил ногами, разбрасывая землю по сторонам. — Подорвался, быстро!

— Блин, — вырвалось у того, и без особых усилий изменив положение, он вылез из — под заваленного дерева.

— Я так понимаю, оно здесь и лежало до вашего прихода?

Оба молчали. Пабло, смотрел на Мигеля, а тот на него, стряхивая остатки грязи со штанов.

— Вы объясните мне, что здесь происходит, или мне вытрясти это по — своему из каждого? — рявкнул я, отвешивая подзатыльник Мигелю. Ненавижу, когда из меня делают идиота. Срывают планы, и играют как куклой на веревочке. Я пока не понимал, для чего все это было сделано, но уже готов был разорвать каждого, кто принимал участие в чертовом розыгрыше.

— Не злись, — пробормотал Пабло. — Мы хотели, как лучше, — и выбросил, наконец, идиотскую травинку.

— Лучше для чего? С какой целью вообще вы это придумали? Скучно стало? Развлечься решили? — снова молчание. Меня это начинало бесить. Что за детские игры, мать их! Посмотрел на часы, половина одиннадцатого. Я могу еще успеть. С этими двумя разберусь позже, иначе если сейчас же не уйду, сорвусь, и кто — то из них точно останется покалеченным. — Вы пока помолчите, раз вас так прет, а я поехал. Дойдете, думаю, сами, — бросил, быстрым шагом направляясь к автомобилю.

— Стой! — послышался крик Мигеля, и он в несколько шагов догнал меня. — Куда ты?

— По делам.

— Нет! Нельзя! Да стой же, твою мать! — злость просочилась в тоне брата, что заставило меня остановиться и обернуться.

— Что значит нельзя?

— То и значит! Если ты сейчас поедешь туда, куда собираешься, то все будет напрасно. Все это, — брат обвел рукой улицу. — И то, что сделала Эмилия. — Мое сердце дернулось и взметнулось вверх к горлу.

— А что сделала Эмилия? — боясь услышать ответ, спросил я, сверля брата пристальным взглядом.

Он снова обернулся на Пабло, который как раз к нам подошел. Тот кивнул, будто давая разрешение на ответ.

— Что она сделала? — выкрикнул я, не в силах ждать. Воображение у меня богатое бл*дь, рисовало уже много картин.

— Она сегодня ходила в полицию, и если все пошло так, как мы планировали, то Алонсо уже задержали, и склад его тоже накрыли, — на одном дыхании выпалил братец.

По мне будто ледяной шторм пронесся изнутри, сворачивая все в тугой снежный ком. Куда она ходила? В полицию? Так вот почему она сегодня поздно вернулась с пробежки и вела себя странно. И эти двое. Зачем, мать ее? Я вперился взглядом в землю, растерянно проводя рукой по волосам.

— Зачем?

— Потому что услышала вчера, что тебе встречу назначили.

— И решила таким образом подставить сама себя? Ее же теперь могут не выпустить из страны. Представляю, что она могла им рассказать. — Во рту пересохло, понимая, какие именно подробности могла выложить Эмилия. Дурочка! Какая же она глупая дурочка! Дыхание перехватило. Ее ведь и посадить теперь могут, если посчитают нужным.

— Не злись на нее, — подал голос Пабло. — Мы втроем это придумали. Не одна она.

— Да, но в полиции не вы светились, — рявкнул я. Вот почему Алонсо до сих пор не позвонил. В голове мелькал миллион мыслей, но ни одна не могла сформироваться полностью. Единственное, что я понимал — это то, что Эмилия рисковала собой, чтобы подарить мне то, о чем я мечтал последние несколько лет. Свободу.

Развернулся к машине, и почти бегом направился к ней. Мне нужно увидеть Эмилию. Нужно узнать, что теперь будет, и постараться принять хотя бы какие — то меры. У меня есть пара знакомых адвокатов, которые могут помочь в случае необходимости. Сердце колотилось о ребра с такой силой, как никогда прежде.

— Куда ты? — крикнул сзади Мигель.

— Домой. Вы едете, или здесь остаетесь?

Они догнали и уселись в машину. Мигель вперед, Пабло сзади. Пока ехали к центру, меня выворачивало от желания увидеть ее скорее. Убить. Задушить за то, что натворила. А потом прижать к себе и целовать. Долго. Жадно, глубоко. Чтобы с ума сходила! Глупая! Идиотка! Любимая! Сердце сжималось, осознавая, на что ради меня пошла эта девочка. Моя девочка!

— Не волнуйся! — подал голос Пабло. — Ей вряд ли светит какое — то наказание. Во — первых, она гражданка другой страны. Во — вторых она как — то знакома с капитаном полиции, и, как я понял, он ей доверяет.

Не успел я ответить, как два телефона издали звук входящих сообщений. Я потянулся к своему и услышал, как Пабло сзади выматерился.

Глянул на экран и замер, забывая о дороге.

«За мной приехал папа. Я уезжаю…»

Если бы в меня сейчас выстрелили, это бы не было так неожиданно, чем то, что плыло перед глазами размывшимися буквами.

— Где ты? — крикнул Пабло, и я, бросив заторможенный взгляд в зеркало заднего вида, увидел, как тот держит около уха телефон. — Я понял, мы приедем. Мы в центре сейчас, дождись Эми.

— Где? — прорычал я.

— К вертолетной площадке подъезжает. Это где площадь. — Я резко вывернул руль, сворачивая в сторону площади. Сердце громыхало в ушах. Не успел я переварить мысль о том, что могу лишиться ее, как действительно ее у меня отбирают. Я несся как ненормальный, краем глаза заметив, как Мигель пристегнулся ремнем и вцепился пальцами в дверную ручку. Но мне было похрен, лишь бы успеть. Ехать отсюда до площади минут двадцать, вроде немного, но, когда нужно чтобы время остановилось, оно, мать его, всегда как назло, ускоряет свой ход.

\\\* * *

Эмилия

— Поехали, дочка! Пора! — взял меня за локоть отец, спустя двадцать минут. Я таки уговорила его подождать, но они еще не приехали. Обернувшись еще раз, я лихорадочно цеплялась взглядом за автомобили, проезжающие мимо по трассе. Ни одного знакомого.

— Пап, еще пять минут, пожалуйста! — умоляла я, чувствуя, как подбородок начинает дрожать.

— Мы опоздаем на самолет, Эмилия, и потом придется несколько часов ждать в аэропорту. Ты уже попрощалась! Едем! — папа махнул рукой, и вертолет озверел, поднимая ветер и шум от крутящихся лопастей. Волосы упали мне на лицо, и я рефлекторно их отбросила. Папа тянул меня вперед за руку, пока я оборачивалась и спотыкалась.

А потом я увидела его… Белый внедорожник, на скорости сворачивающий с трассы, и несущийся в нашу сторону. Сердце сначала замерло, а потом понеслось как заведенное. Я истерически рассмеялась, не замечая, как из глаз катятся слезы. Вырвала руку и пошла навстречу. Быстрее, еще быстрее, ускоряя шаг. А потом побежала. Машина неслась по дороге, а потом резко затормозила. Дверь открылась, и спустя мгновение я увидела фигуру Андреса, которая быстро двигалась в мою сторону. Папа, наверное, остолбенел, наблюдая, как незнакомый парень в перепачканных бриджах, бежит к его дочери, а она как ненормальная запрыгивает на него и обхватывает ладонями шею.

— Эмилия! — мое сердце бьется в унисон с его, когда крепкие руки сжимают до боли, а губы шепчут. — Я думал, не успею! Девочка моя, моя espina! — ставит меня на землю, обхватывает лицо ладонями, и смотрит в глаза. Ветер треплет черные волосы, а я глажу любимое лицо холодными пальцами, не в силах что — либо сказать. Слова исчезли. Внутри лишь всепоглощающее счастье. Видеть его, хотя бы еще раз обнять! Почувствовать вкус губ, и совсем не важно, что все это на глазах у отца. Папе давно пора понять, что его маленькая девочка выросла, и теперь тоже понимает, что значит любить!

Андрес гладит меня большими пальцами по щекам, отводя за уши то и дело летящие в лицо волосы, а потом улыбнувшись, перекрикивает шум самолета:

— Я люблю тебя, Эмилия!

И все! Чувствую, как ноги отказываются меня держать, и я просто схожу с ума от его признания. Тянусь к Андресу, и он целует меня. Накрывает затылок ладонью и прижимает к себе, а я чувствую на губах привкус собственных слез.

— И я люблю тебя, Андрес! — сквозь поцелуи кричу в ответ, и вижу любимую улыбку на смуглом лице. Он снова тянется ко мне, и мы теряемся в долгом поцелуе, пытаясь запомнить его на долгое время вперед.

— Эмилия! — сзади раздается голос отца, и я с усилием отстраняюсь. Вижу, как эмоции Андреса меняются с одной на другую. Грусть, растерянность, любовь… Такая палитра, что различить почти невозможно. Наверное, то же самое творится и со мной. Терять его на неопределенный период, когда только нашла — это невероятно сложно…

— Все будет хорошо! — шепчет он губами, но я слышу. Сквозь слезы улыбаюсь и киваю… — Спасибо! — склоняется ближе к уху, и все, что я могу сделать — это прижаться к нему со всей силой, а потом оторваться и сделать шаг назад, смотря ему в глаза.

— Я люблю тебя, — одними губами, но он отвечает…

— Mi espinita, te amo!

Перевожу взгляд ему за спину. У машины стоят Пабло и Мигель. Машу им, грустно улыбаясь. Они сделали это. Смогли задержать его. Не знаю, как, потом все выспрошу, а сейчас только бесконечная благодарность таится в моем взгляде, направленном на этих двух. Мигель машет в ответ, а Пабло прикладывает два пальца ко лбу, будто отдает честь.

Разворачиваюсь, и бегу к вертолету. Забираюсь, дверь захлопывается, надеваю наушники и не могу сдержать слез. Мы начинаем подниматься, и я прикладываю руку к стеклу. Внутри разрывает от тоски. Это только начало… Можно только представить, что будет со мной завтра, когда я окажусь на другом континенте, в миллионе километров от него… Всхлипываю, глядя, как он провожает взглядом вертолет, приложив руку ко лбу и щурясь от солнца. Главное, что теперь у Андреса начнется совершенно новая жизнь. Не легче в финансовом плане, но она будет свободной. Не зависимой от какого — то наркобарона, диктующего свои правила. Как я потом узнала, я жестоко ошиблась, наивно полагая, что все, что мы провернули, может пройти идеально. Федерико Алонсо не оказалось на складе в момент, когда полиция туда прибыла. Но когда я улетала, я об этом и понятия не имела…

Удаляющийся остров становился все меньше и меньше, и можно только представить, сколько впереди у его жителей работы по его восстановлению. Сколько времени, денег и сил уйдет у каждого, чтобы снова зажить счастливо, но что — то мне подсказывало, что с таким несгибаемым духом и оптимизмом у них все получится! Они умеют ценить то, что имеют сейчас. Радоваться мгновению и в нужный момент предложить руку помощи. Я знала, что все будет хорошо, потому что в них есть доброта, щедрость и искренность. А разве не это главное в людях?