Глава 6

Горечь усилилась и…внезапно обожгла гортань.

Меня пробило на адский кашель. По венам словно разлилась лава. Жаркая, вызывающая странное помутнение сознания.

Вроде я здесь… но вдруг стало как-то все расплываться, будто это и не я вовсе.

— Ого! — засмеялась Настя. — Хорошо пошло. Как сок?

Я с недоумением уставилась на нее. Тело продолжало нагреваться.

Настя и подруги веселились, наблюдая за тем, как я в растерянности хлопаю ресницами. Пытаясь понять, что происходит.

В целом, я и так это поняла. Они что-то подлили в сок. Явно не местный самогон. Его запах сложно не почуять.

— Эй? Ты куда? — гоготнула Настя.

Я уже туго соображала. Станчик выпал из рук. Кажется, я резко отшагнула назад. Сработал инстинкт сбежать.

Я во что-то врезалась. Точнее в кого-то. Спиной почувствовала твердое как камень тело и ладони упавшие на плечи.

— Очкарик, ты…?

Прежде чем обернуться, ощутила, как на меня опустилась его тень.

Затем он просто развернул меня сам. На этот раз ставшими ватные ноги меня не удержали. Я бы завалилась под веселые смешки Насти и компании.

Только мажор удержал меня. Черные глаза сфокусировались на моем лице. Скользнули по губам и насмешливо прищурились.

— Очкарик, что с тобой?

Это слово «очкарик» — ударило по мутнеющему сознанию. Гогот девушек за спиной растворился. Все люди словно исчезли в то время, как все внутри вскипело. Эмоции смешались.

— Пусти! — вскрикнула ему в лицо. — Не трогай меня.

Он не отпустил. И прежде чем я поняла, что делаю, замахнулась рукой и впечатала ладонь в его наглую физиономию.

Мажор даже не пошатнулся, только на смуглой скуле мажора проступил след от моего удара.

Он раздраженно сверкнул в меня глазами, в этот момент руки парня на моих плечах сжались сильнее.

Удерживает меня. Не дает вырваться. Из-за него я стала посмешищем…Я не замечаю, что происходит вокруг. Кто там смеется. Веселятся? Пусть веселятся.

Я смотрю в черные глаза, от которых во мне вскипает кровь. И чувствую, как взрывается обида.

Новый замах. Дикое желание оставить на наглом лице еще один след.

Только он перехватывает мое запястье, не дав полыхающей ладони достичь цели.

— Успокойся, очкарик. Ты что такая нервная?

— Нервная? Я — нервная? — дергаю руку, шиплю змеей. — Это из-за тебя! Я принесла твои вещи! Отстань! Пусти!

Руку вырвать не удается. Замахиваюсь другой.

Снова на запястье сжались его пальцы.

— Успокойся, сказал.

— Нет!

Со злостью и скрипя зубами, я стала яростно вырываться. Во мне проснулась какая-то дикость.

В одно мгновение моя борьба за права освободиться — ушла не в то русло. Ноги подкосились, меня пошатнуло.

Парень чуть наклонил голову, словно вдыхая воздух рядом с моими губами.

— Ты пьяная что ли?

Его хватка на мгновение ослабла, а меня накрыла новая волна злости.

И внезапно мы вдвоем повалились на землю.

Он усмехнулся и даже не попытался устоять. Как раз наоборот, завалился и дал мне упасть на него.

Его лицо оказалось так близко, что я едва не коснулась его губами. Разгоряченная алкоголем кровь снова наполнилась потоком адреналина.

Я забарахталась, пытаясь подняться. Тело слушалось плохо. Очки вообще отлетели куда-то в сторону.

Уперлась ладонями в грудь мажора…точнее, нащупала его каменное тело. Выгнулась, чувствуя коленями землю.

Возникло чувство странной тишины. Словно все вокруг затихли и чего-то ждали.

Сам мажор тоже молчал. Видела его плохо. И так зрение средненькое, так его лицо стало расплываться.

Но я чувствовала, как кожу печет от его взгляда. Темные глаза заскользили по моему лицу, задержались на губах и прошлись ниже…по шее и ключицам. И еще ниже…

Внезапно внизу живота скрутился тугой узел. А между бедер начало что-то давить.

Округлив глаза от странных ощущений, я попыталась абстрагироваться, понять…

Взгляд мажора осел на груди. И там я почувствовала непривычную тяжесть.

Почувствовала, как соски предательски затвердели.

Опустила голову и меня словно током ударило.

Верхние пуговицы на платье расстегнулись. Ткань была достаточно плотная, чтобы надевать его без топика или лифчика. Только сейчас расстегнутые пуговицы демонстрировали взору мажора розовые затвердевшие соски.

На мгновение забыла как дышать.

Лицо вспыхнуло от стыда.

— Не смотри! Не смотри на меня! — я лихорадочно попыталась застегнуться.

Параллельно соскочить с парня. Ничего не вышло, колени разъехались и я снова на него уселась.

Давление нарастающего бугра между ног усилилось. Внезапно до меня дошло…что это. И я задохнулась от эмоций.

— Не ерзай, — прорычал Егор. Сжал ладонями мою талию.

— Дай мне слезть!

— Сказал, не ерзай, — он стиснул зубы и шумно выдохнул.

Мышцы его тела резко напряглись, он сильнее сжал мою талию. В начале я не поняла, что он делает и попыталась вырваться.

Затем я оказалась на ногах.

Он рывком поднялся, снял меня с себя и поставил на землю.

На моих глазах поправил джинсы и меня накрыла такая волна стыда, что я прикрыв ладонью пылающее лицо, отвернулась.

— Черт, очкарик, ты горячая, — шепнул мне на ухо, — тебе лучше домой и протрезветь.

— Да пошел ты! Сама разберусь, без тебя!

Я ломанулась в сторону.

— Стой, очкарик, — он схватил меня за руку и потянул на себя.

В этот раз я осознанно впечатала ему пощечину. Круто развернулась и с размаху залепила.

Смачный шлепок разнесся эхом по поляне. Рука заныла от удара. Кто-то присвистнул и громко заржал. Не придала значения. В голове бурлило от желания побыстрее сбежать.

Ладонь мажора все же разжалась. Наконец-то…

Всю дорогу до дома меня трясло, крепкий напиток продолжал плескаться в крови, вызывая в голове дурман.

На входе я забыла и не придержала дверь. Она скрипнула и из спальни раздался голос бабушки:

— Ты вернулась?

— Да, бабуль, — запнулась на полуслове.

— Хорошо отдохнула?

— Отлично, бабушка. Я…в душ.

Быстро прошмыгнула в смежную маленькую ванную. Прокрутила старую вертушку. Горячая вода так и не пошла… Снова проблемы с водоканалом.

Греть воду не стала, ополоснулась холодной. Терла кожу мочалкой яростно и до красноты. И все равно было чувство, что я грязная.

— Ненавижу… — тихо прошептала, швырнув мочалку на угол чугунной ванной.

Из плюсов — холодная вода меня взбодрила. Последствия сока с «сюрпризом» отступили.

Больше всего боялась, что на утро будет раскалываться голова. Но следующий день начался с более страшного — осознания произошедшего.

Вот что стало настоящей проблемой. Что я вчера натворила! От этих воспоминаний потряхивало.

— Лен, сходи в магазин, купи дрожжи.

От внезапного голоса бабушки подпрыгнула на месте.

— Ага, хорошо…

Боже, я то ли все еще в шоке, то ли совершенно не собранная.

Пришлось повозится в поиске своих старых очков с надломанной дужкой. Придется вернуться на поляну, найти возможность и отыскать свои нормальный очки.

Главное что бы на них никто не наступил. Денег покупать новые сейчас нет.

До магазина шла, молясь, что никого из вчерашней тусовки не встречу. Не дай бог!

Как я вообще теперь буду с ними пересекаться?

А если сплетни пойдут…?

Внутри все сдавило и покрылось льдом. Я резко остановилась на месте.

Так!

Надо собраться, прежде чем идти обратно.

Возможно никто и не вспомнит и я зря волнуюсь?

— О, какие люди? — приторно сладкий голос догнал меня, едва я сделала шаг от порога магазина. — С утра пораньше и уже за покупками.

— Что тебе надо? — обернулась на Настю, которая выглядела так, словно собралась на свидание и от нее густо пахло терпким парфюмом. Рядом тусовалась Вероника и подружки. Все тоже нарядные.

С Вероникой поздоровалась сухо, остальных проигнорировала и повернулась к Насте.

— Ты у нас звезда теперь, поздравляю, — девушка ядовито улыбнулась.!

— Ты о чем вообще?

Глупый вопрос, заданный машинально.

На моих глазах Настя достала из кармана джинсовых шортиков смартфон, провела пальчиком по экрану и развернула ко мне.

— Твое вчерашнее шоу.

— Ч-черт…

У меня опустилась челюсть и сердце упало куда-то вниз.

На экране было все. И то как я сижу верхом на мажоре и как поправляю платье…

Мне внезапно стало нехорошо. Затошнило. Словно выпитое вчера только сейчас дало о себе знать.

— Удали!

— Зачем? Отличный ракурс, — противно гоготнула Настя.

Я подпрыгнула, пытаясь в отчаянии выхватить у нее телефон. Настя ростом выше чем я и легко уклонилась, подняв руку повыше.

— Удали!

— Ой, кажется, кто-то сейчас заплачет, — она захлопала нарощенными ресницами, изображая наигранные переживания. — Что такое, бедняжка? Что ты готова сделать, чтобы удалила?

Я снова подпрыгнула, чувствуя себя загнанной собачкой. Главное не заплакать…

Слезы как назло, предательски защипали веки. Проклятье!

— Лен, видео не только у Насти. Оно у всех, кто вчера там был, — сдавлено произнесла Ника.

Опешив, обернулась. Ника прикусив губу, опустила глаза.

Остальные девушки внезапно перестали хихикать и их взгляд с меня устремился куда-то выше.

— Эй, он мой…СТОЙ! Что ты делаешь? — пискнула Настя.

Прежде чем я обернулась, услышала звонкий удар и хруст стекла.

Модный смартфон Насти валялся на земле, под ногами Егора.

Он хлестнул по мне взглядом и меня аж передернуло.

Что происходит?

Мне его поблагодарить или броситься бежать.

На каменном и нечитаемом лице парня ни одной эмоции.

— Свалите… — резко и не глядя выдохнул.

Всех как ветром сдуло. Только Вероника обеспокоенно покосилась на меня. Настя переступив с ноги на ногу, потопталась на месте, поглядывая то на меня, то на мажора, то с болью в глазах на остатки смартфона.

Мы остались с мажором вдвоем. Улица, ведущая к магазину, в это время пустовала. Обеспокоено осмотрелась, единственное, за что зацепилась глазами — за удаляющуюся яркую майку Насти.

— Хм, — тихо хмыкнула, избегая взгляда парня. — Спасибо за помощь.

— С чего ты взяла, что это была помощь? — он усмехнулся, вытряхнул из пачки сигарету, прикурил.

Зажав фильтр в зубах, он достал смартфон и продемонстрировал экран. Тут меня обдало таким холодом, что я поежилась.

То же позорное видео…

— Зачем…? — сглотнув тугой ком, вскинула на него голову.

По лицу по-прежнему ничего не понятно. Он меня пугает до дрожи.

— Тебе же сказали, что видео есть у всех. Мне тоже прислали, — Егор выдохнул облако дыма.

Я опешила, уставилась на него, не в силах ничего сказать. Мне словно подписали смертный приговор.

— Напомни, как тебя зовут? — холодно произнес Егор.

Я промолчала. Я вообще потеряла способность говорить.

— Предлагаю сделку, — он медленно, прожигая меня черными глазами, поднес сигарету к губам. — Я сделаю так, что это видео будет удалено у всех и все забудут о вчерашнем.

Боже…к чему он клонит?

Продолжая молчать, нервно облизнула губы.

— Что ты хочешь? — наконец смогла произнести, чувствуя, как от волнения кружится голова.

— Будешь моей личной рабыней.