ГЛАВА 26

Понимаю, конечно, что разводить панику в моём возрасте, да по такому пустячному поводу — смешно.

Но, блять!

Как представлю, что на старости лет ещё и детей нянчить… Дрожь по телу!

Лучше я в девяностые назад вернусь и заново десять раз в шаге от деревянного ящика побываю, чем сопли утирать спиногрызам.

Девчонка наблюдает за мной с выпученными глазами, пока я в панике натягиваю на себя первые попавшиеся шмотки.

— Неужели осознал, что тебя в дурдоме заждались и теперь торопишься на процедуры? — язва, блять, сопливая.

Молча выхожу из комнаты и мысленно прикидываю, сколько уйдёт времени на поездку в аптеку и обратно.

Как серпом по яйцам режет мысль, что, возможно, эти таблетки вредны для моей Стешки и соглашаюсь сам с собой, что от одного раза ничего не произойдёт.

— Как это, презерватив порвался?! — выскочила за мной, укутанная в одеяло и сверкающая глазищами.

Дошло, блин.

—Вот так вот. Даже гондон перед тобой не устоял, представляешь?

Похлопал себя по карманам в поисках сигарет, но и тут меня ждал облом. Что за день, мать его?! И это только утро!

— Ааа… Что же делать теперь?

Мне откуда знать, что делать?

Хотя, по правде, именно я должен был предусмотреть такой исход своих потрахушек.

— Ну хорошо, схожу я за таблетками. Тебе станет легче? Перестанешь мой мозг ковырять?

— Да, станет! Не хватало ещё забеременеть от такого, как ты! — от её слов снова появилась оскомина, как будто килограмм лимонов сожрал.

Сучка.

Это же надо!

“От такого, как ты”!

— А от какого это, такого, как я, а?-двинулся на стерву, но та даже не вздрогнула.

Видимо, считает, если оттрахал её разок, то теперь по “щам” не получит. Что в каком-то смысле она права. Мелкая зараза.

— Козла, придурка, озабоченного…

— Тихо, блять! — рявкнул на соплюху.

Не со зла, конечно.

Но за языком всё же должна следить, додумается ещё при ком-нибудь вякать на меня.

— В аптеку иди! — скрестила руки на груди поверх одеяла и встала в позу.

Ох, ты Нет, всё-таки разбаловал я её.

Никогда ничего подобного своим тёлкам не позволял.

Хотя такой и не было никогда. Чтобы по венам огонь. Чтобы жилы трещали от возбуждения. Нет, такой точно не было.

— А знаешь, я так подумал… Да не нужны нам эти таблетки. А что? Родишь мне парочку спиногрызов, дачу купим в Подмосковье. Шашлыки по выходным и все дела. А? — дразню Стешку, а сам понимаю, что, в принципе, не самый худший вариант так уйти на пенсию.

Разумеется, за исключением детей.

Это уже перебор будет.

— Ты же шутишь сейчас, да? — всё-таки обделалась козявка.

Вот так вот, маленькая!

— А почему нет? — и похоже, спрашиваю сейчас отнюдь не у неё.

Нет, Север, ты всё-таки ёбнулся на старости лет. Это же надо такое представить…

Я, девочка Стеша и дача. Край.

Хотя, зачем нам дача? Дом ведь есть.

Выдохнул, тряхнул головой, чтобы всё непотребное оттуда вылетело и повернулся к девчонке, что уже поумерила свой пыл — поняла, чем дело пахнет.

Однако, раз решил проучить, надо идти до конца. Она у меня это утро и последующие дни до менструации на всю жизнь запомнит. Ишь ты, забеременеть от “такого” боится! Змея, блять, ядовитая!

— Нет, нет… Нет! — топнула ногой.

Детский сад, а я в нём нянечка.

— Да,-испытывал садистское удовольствие, стращая свою соплюху и даже подумывал о том, чтобы снова её повалять.

Ещё один плюс от теплого сочного тельца под боком — охеренная потенция. Как в шестнадцать, только без “скорострела”. Красота.

— Пожалуйста, Матвей… Купи таблетки. Прошу,-сложила ладони в молитвенном жесте и захлопала ресничками.

Ох, маленькая дрянь… Ей волю дай — мужика в кисель превратит.

— Я сказал, нет. Будем рожать,-подмигнул и не удержался, заржал.

Конечно же, ничего не случится от одного раза. Подумаешь, резинка порвалась.

Катька вон было в душ сбегала, и всё замечательно. А эту только “откупорил”, откуда там детям взяться.

Я, конечно, не знаток в этих делах, но и не пацан, чтобы шугаться.

Очередной звонок от Львовны взбесил окончательно и я, разумеется, не ответил.

Не хрен делать, со старой ведьмой делить то, что принадлежит только мне. Достал телефон, сбросил звонок.

— Ой, а кто это там? — Стеша прищурилась, глядя мне за спину, по-видимому, в окно.

Вот задуматься бы…

На окнах жалюзи всегда закрыты — не люблю яркий свет.

Так с какого же перепугу я повернулся, как баран последний?!

Понял, что Стешка меня уделала, только когда из руки выскользнул мобильник, а голые пятки застучали прочь.

— Вот же, сучка! — слышу позади и ноги сами несут меня в дальнюю комнату.

Мне хоть бы минутку выиграть, чтобы сказать тётушке, что я жива и попросить помощи. Тут уже не до боязни отхватить «люлей». Уж лучше получить от Елены Львовны, чем продолжать греть постель бандюге.

Правда, от мысли, что меня спасут и я больше его никогда не увижу, почему-то становилось как-то… Горько.

Я себя так чувствовала последний раз в детстве, когда кто-то забирал у меня любимую куклу.

Чушь, конечно.

Просто привыкла…

Нет, не хочу об этом думать.

Я не настолько идиотка, чтобы проникнуться симпатией к своему насильнику. То есть, просто — к насильнику.

Его тяжёлые шаги раздавались уже совсем близко и мне пришлось прибавить ходу.

— Стешенькааа, — протянул издевательски, а я захлопнула дверь, загнав себя в ловушку.

Увидела огромную тумбочку и бросилась к ней. Дотолкала её до двери и села сверху. Пока он выломает дверь я успею позвонить тётушке.

Только… Что толку? Адреса ведь я ее знаю. Вообще ничего не знаю. Каждый день живу, как на пороховой бочке рядом с этим контуженным.

Длинные гудки сменились встревоженным голосом старушки и мне стало стыдно за себя. Не хватало бедной Елене Львовне проблем, приехала я…

— Тётушка, это я! — вскочила с тумбочки и нервно зашагала по комнате.

— Стефания?! Ох, слава Богу, ты жива! Где этот негодяй держит тебя?! Ты держись, слышишь? Я всё решу!

Взгрустнулось…

И даже запал весь иссяк.

Решит она, как же…

Что может бедная пенсионерка сделать бандиту, который даже тюрьмы не боится?

Да он просто убьёт её, как того несчастного в кино и дело концом. А потом и до моей тёти доберётся.

— Тетушка, вы не волнуйтесь… Со мной всё хорошо. И ещё, не ищите меня. Я сама с ним… Добровольно.

И вызов сбросила.

Сползла по стене вниз, обняла себя руками.

Ждала, что станет плохо, начнётся истерика или хотя бы сожаление появится… Но нет. Ничего. Абсолютно.

Неужели я уже сдалась? Сломалась? Мне стало всё равно, что будет дальше… И от этого очень страшно.

Неужели ему всё-таки удалось сломать меня?

Странно, но за дверью была тишина. Никто не ломился, не обещал оторвать мне голову, оттрахать до потери пульса или ещё чего…

Обняла свои коленки и стукнулась затылком о стену. Всхлипнула, шмыгнула носом.

И… Всё.

Плотину прорвало и я заревела в голос.

Столько боролась, столько сражалась за свою честь и свободу и вот…

Сломанная и пленённая. И где та честь, что защищала? Нет её. Бандиту подарена.

А он даже не торопится забрать у меня телефон. Потому что знает — мои жалкие попытки бесполезны. Я останусь здесь на столько, на сколько захочет он.

Я ничего не решаю.

— Не плачь, маленькая. Ты всё правильно сделала, — послышалось из-за двери и, судя по всему, он сидит на полу так же, как и я.

Надо же, как расслабился.

Козёл.

— Доволен? Твоя игрушка бессильна и сломана, как ты и хотел. Радуйся теперь, — наотмашь ударила по стене и заскулила от боли.

За дверью послышался шорох.

— Ударилась?

— Не твоё дело! — огрызнулась, осознав, как жалко, должно быть, сейчас выгляжу.

— Ты не сломалась, маленькая, за что тебя уважаю. И ты не игрушка, — отчего-то его голос был уставшим и каким-то необычным…

Словно там, за дверью, сидит не здоровенный, бородатый Север со страшным шрамом, изнасиловавший меня и удерживающий в своём доме силой, а обычный человек. Спокойный и рассудительный. Возможно даже, хороший.

Смешно.

О чём я вообще рассуждаю?!

Речь идёт о преступнике!

О сволочи, которую я ненавижу!

Только ненависти уже не было. Сколько бы не настраивала себя, как бы не прокручивала в голове всё, что он мне сделал…

— Я ненавижу тебя, — неубедительно совсем.

— Врушка, — тихий смешок и уже громче: — Выходи оттуда, Стеш. Я хотел сегодня погулять с тобой. Отвезу в ресторан или просто покатаемся. А, маленькая?

«Погулять с тобой хотел».

Это как с собачкой, что ли?

— И что, наказывать меня не станешь разве?

Снова засмеялся, на этот раз в голос.

— А ты так хочешь, чтобы наказал?

— Нет.

— Тогда не буду. Выходи.

Открыла дверь и медленно вышла, сжавшись и приготовившись к атаке. (3303c)

Но предполагаемого нападения, как ни странно, не последовало.

Уже хорошо.

— Пойдём, Позавтракаем, — протянул мне руку и закатил глаза, когда я вместо своей ладони вложила в неё телефон. — Ну и дурёха же ты у меня.