ГЛАВА 29

Что в голове у этого придурка?

И почему он играется со мной, как кошка с мышкой? Словно ему это доставляет удовольствие… Хотя, о чём это я? Конечно доставляет. Речь ведь о Северове.

Только… Если раньше я понимала ход его озабоченных мыслишек, то сейчас всё с точностью до наоборот.

Почему отпустил?

Неужели не боится, что улизну?

Ну, хорошо, он приставил ко мне охранника, если, конечно, можно так назвать пристукнутого мажорчика. Но отпустить к тётушке?!

Почему-то хочется «включить» Станиславского и заявить во всеуслышание: Не ВЕРЮ!

Нет, ну правда, разве не странно? С чего такие перемены?

И что значил тот его фортель с пистолетом?

Мол, он следит за мной? Нет… Не так. Он может прихлопнуть меня в любой момент.

И нет, меня не мучила совесть из-за побега. Неудачного, кстати говоря, побега.

Я ему не девушка. Не подруга даже. Он мой враг! И на побег я имела полное право!

В данном случае, на попытку…

Но почему так погано на душе? Словно я какую-то подлость совершила. Стешааа, ау! Он насильник и похититель! Чудовище, которое лишило тебя невинности и чести!

С тем и осталась…

Мысли не дают покоя, а сердцу наплевать на любые доводы разума. У него какая-

то своя, только ему известная логика. А точнее, когда начинаешь чувствовать сердцем, логика отключается. Полностью. Как будто кто-то выключил рубильник.

Влад всю дорогу о чём-то весело трепался, а я даже не слушала его.

Думала о маме Матвея, о нём… И не понимала, как тот человек, которого я видела в палате может быть тем же, что изнасиловал меня. Тем уродом, который потчевал меня пощёчинами. Как?!

— Приехали, госпожа, — Влад подмигнул мне в зеркало заднего вида. — Можешь идти. А завтра, как и обещал, я отвезу тебя к тётке. Если, конечно, Матвей не передумает.

— Почему?

— Что почему? — Влад непонимающе выпучил глаза.

— Почему он разрешил?

— А мне откуда знать? Видать, заслужила, — хохотнул белобрысый, явно не поняв мой вопрос.

Видимо, перед ним тоже никто не отчитывался.

— Не опаздывай завтра, а то пожалуюсь Матвею и он тебя уволит, — с удовольствием стёрла ухмылочку с его рожи.

— Не понтуйся, крошка. Когда он тобой наиграется, я буду следующим.

— Как сказал бы твой начальничек — Заебёшься! — никогда раньше не материлась, а зря.

Очень понравилось.

Хлопнула дверью так, что та аж задребезжала.

Судя по всему, Северов решил превратить мою жизнь в ад, когда подослал этого дебила.

Охранники у ворот вежливо расступились и я, аки королевна, прошагала мимо них.

Вот уж… Неужели я и правда понемногу превращаюсь в бандитскую подстилку?

Может уже превратилась, просто не замечаю этого?

— Здравствуйте, — тихо поздоровалась с охранником у двери и взялась за ручку, намереваясь войти в дом, но огромная лапища охранника схватила меня за предплечье.

— Вечером приходи к двери на кухне. Я проведу тебя за территорию, — прошептал и подтолкнул к двери, а я словно в камень превратилась.

Пригляделась и узнала его. Это тот же самый мужчина, что смотрел на меня в окно, когда я устроила пожар. Так, значит…

Наверное, стоило бы спросить, кто он и зачем ему помогать мне, но как-то не до этого… Помогут сбежать, потом и буду разбираться, что к чему. Хотя, нет. Не буду.

Только бы выбраться, только бы ничего не помешало.

Время тянулось так медленно, что, казалось, стоит на месте. Нервно кусала ногги и тут же била себя по рукам — гадская привычка.

А Елена Львовна, конечно, отважная женщина. Это же надо! спланировать побег под самым носом Северова. Интересно, он сильно разозлится?

От мысли, что он, наверное, сойдёт с ума от бешенства, улыбнулась.

Хотя, быть может, он теперь и не вспомнит обо мне? У него же мама…

Ох, какой же бред лезет в мою глупую голову!

Не хватало ещё ревновать его!

— Скучаешь, маленькая? — он явился из ниоткуда и меня подбросило от испуга, что, конечно же, понравилось садисту. — Моя пугливая девочка, — нахально ухмыльнулся, сграбастал меня своими ручищами и уткнулся лицом мне в шею. — Вкусная моя кошечка!

— Идиот, — закатила глаза, уперевшись ладонями в его плечи.

— Курица малолетняя, — лизнул кожу за ушком, отчего по телу побежали мурашки.

Ненавижу! Ненавижу это чувство! Когда хочется поцеловать в ответ. Когда становится абсолютно наплевать, что он сотворил со мной.

Чувствую себя немощной размазней.

Неудачница…

Как теперь, спрашивается, мне сбежать? Как его бдительность усыпить?

Хотя… Есть один способ.

Обняла его и выгнулась, открывая свою шею для поцелуев. Да я почти опытная куртизанка! А что ещё хуже, мне нравится играть с ним в послушание… Вот это, пожалуй, самое страшное, что могло со мной случиться. Уж лучше бы он продолжал насиловать и принуждать.

Да, больно, обидно и хотелось выброситься из окна, но совесть была чиста.

Я жалкая…

Делаю вид, что просто замыливаю ему глаза, усыпляю бдительность, но на самом деле мне это нравится.

И его поцелуи, жадные, горячие, влажные.

И его прикосновения, жёсткие, порой даже грубые и страстные.

И его глаза, что пожирают меня. Топят в своей тёмной пропасти, из которой уже не выбраться. Меня уже нет — он поглотил меня.

— Раздвинь ножки, — слышу его как будто издалека и начинаю понимать, что уже лежу на диване, а он ловко сдирает с меня одежду.

Остервенело раздирает в клочья бельё, купленное, кстати, им же. Чувствую себя дешевкой, что раздвинула ноги по первому требованию за шмотки и «покатушки»

на дорогой иномарке с водителем.

Как мерзко.

И хорошо.

Хорошо, кстати, больше, чем мерзко.

Но это, разумеется, временно. Вскоре я снова очнусь и пойму, что отдалась своему врагу, как последняя дрянь.

— Я тебя ненавижу, — хнычу ему в губы и впиваюсь в них яростным поцелуем, от которого по телу ток и мелкая дрожь.

— Поэтому ты так течёшь? — резко заполняет меня собой и я вскрикиваю от боли.

Сладкой и тягучей, как мёд.

Я потеряла себя.

Теперь уже окончательно.

Толкается в меня жёстко, бескомпромиссно. Словно клеймит собой, ставит печать.

А мне так хорошо, что хочется кричать. И я кричу.

Срываю голос и ломаю ногти, царапая его спину, а он шипит от боли и вколачивается в меня ещё сильнее.

Размазывает, уничтожает. Что-то говорит мне… Вернее, рычит, склонившись к моему плечу, но я не разбираю слов.

Внезапно он замедляется, а после и вовсе останавливается. Недовольно ворчу сама не знаю что, и толкаю его в грудь.

— Скажи мне то, что я хочу услышать и я продолжу.

Подлый гад!

Вот как тут не вонзить ногти в его наглую рожу?

— Пошёл на хрен?

— Нет, маленькая сучка.

Оба задыхаемся от адреналина, но, разумеется, сдаваться не собирается ни один из нас.

— Ненавижу…

— Мимо.

— Трахни меня?

Смеётся, запрокинув голову и резко толкается бедрами вперёд, отчего я взвизгиваю.

— Умница, маленькая.

Судороги сумасшедшего оргазма проходят по телу, превращая каждую клетку в пепел. Я кричу, кусаю его и выгибаюсь так, что вот-вот затрещат мышцы.

Как же хорошо в его объятиях. Как мучительно больно признавать это. Особенно неприятно вспоминать, как умоляла его поиметь меня…

Грёбаный идиот!

Вот как мне в голову пришло связаться с этой сучкой, а?!

Надо же было стать таким лохом! И как хитра эта дрянь маленькая! Приласкала, завлекла, дождалась пока усну… И сбежала. Стерва.

Рвал и метал, пока искал её по дому, и если бы нашёл, клянусь, убил бы. Сколько можно мне мозги трахать?! Да так искусно это делает, что скоро на месте мамы окажусь.

Хорошо, что врач настоял, чтобы я оставил мать ещё на пару дней. Чувствую, эти дни я буду крепко занят.

Но главное, как она умудрилась?! Как мозгов хватило наебать охрану и улизнуть за территорию?!

Впрочем, и это оказалось донельзя просто. Видимо, мою девчонку увёл один из охранников, что исчез этой ночью вместе с ней.

Ещё через полчаса просмотрел записи с камер видеонаблюдения и мои догадки подтвердились.

Осталось узнать, с какой целью увели эту дуру. Нет, не так. Она бежала за ублюдком сама. Сама! Её не тащили силком, не похитили. Она сама сбежала от меня.

От этой мысли разболелась голова и захотелось раскроить кому-нибудь черепушку.

Чтобы просто в фарш! А именно — гондону, что посмел забрать моё.

— Вот его личное дело, — на стол передо мной легла небольшая папка, которую я тут же смёл в приступе бешенства.

Белые листы закружились в воздухе, а Череп отошёл назад. Боятся, суки.

Правильно боятся. Никого не оставлю в живых, кто за лоха меня принял.

— Мне нахуй не нужны твои долбанные писульки! Быстро, на словах! И ищите, мать вашу! Землю ебалами своими ройте, но МОЁ верните мне!

Махнул полстакана водки, но легче не стало. Наоборот, захотелось устроить взрыв.

Вселенский. Чтобы эту суку разнесло на части.

Чтобы запомнила, кому принадлежит. Поймаю дрянь и на цепь посажу! Чтобы не рыпнулась больше!

А ведь я хотел ей свободу дать. Пусть не совсем то, чего ей там хотелось, но меня это мало парит. Теперь не будет ничего.

Теперь она поймёт, что от меня не уходят.

— Он у нас около трёх дней, но пришёл с рекомендациями и…

— Хватит мусолить, блять! Кто подослал ко мне этого ублюдка и как его найти?! Я хочу знать сейчас же! Найдите мне его семью!

От бешенства темнело в глазах. Такое ощущение, что нервные окончания кислотой облили. До крика хочу убивать. Крошить всех и каждого на атомы, пока не доберусь до неё.

— Мы проверили, шеф. Нет у него никого и место жительства неизвестно. Говорил, квартиру снимает где-то…

— Где-то?! Где-то, твою мать, блять?!

— Ребята ищут уже, шеф. К вечеру найдём, — промямлил Череп, а мне до жути захотелось продырявить ему его лысую башку.

Поднялся на ноги и, схватив со стола бутылку водки, пошёл к выходу. Сам найду.

Найду её и убью нахрен. Не мне, значит, никому.

Холодно и страшно. А ещё очень больно. Безумно болят сбитые коленки и лицо — бандит неслабо приложился.

Теперь понимаю, что с Матвеем было не так уж плохо. Лучше чувствовать себя подстилкой одного богатого мудака, чем быть боксерской грушей для другого.

Но откуда же мне было знать, что охранника-похитителя прислал этот жуткий мужик. Я-то была уверена, что это дело рук Елены Львовны.

Эх, быть теперь мне убитой и в канаву выброшенной…

Не пощадят ведь изверги.

Надо же мне было угодить так. Ведь я больше чем уверена — это бандитские разборки, а я в них всего лишь по пешка, которой запросто можно пожертвовать.

Вот и закончится твоя, Стеша, жизнь в каком-нибудь отстойнике, или куда там бандиты трупы своих жертв девают.

Заревела, попыталась встать, но ноги не слушаются. В очередной раз затарабанила кулаками по железной двери и взвыла.

Никто не поможет, никто не придёт, чтобы спасти… Мне только и осталось, что считать минуты до смерти. Даже если не убьют, сама помру от холода.

Отползла к стене и, обхватив свои коленки, закрыла глаза. В принципе, замёрзнуть не страшно. Просто усну и всё. Во всяком случае, это лучше, чем умереть от рук бандитов. Если этот урод не погнушался избить девчонку, меньше его в четыре раза, то что ему стоит устроить мне ад на земле… До того, как отдам концы. Какой ужас! Неужели и правда конец?

— Забери меня, Север… Прошу, спаси…