ГЛАВА 9

Если бы ещё несколько дней назад мне кто-нибудь сказал, что я, как Недоношенный герой Шекспировского романа буду торчать у окон гребаной пятиэтажки, в которой томится психованная Джульетта, меня бы паралич нахрен расшиб.

И тем не менее, сижу, жду.

Чего жду?

А хрен его знает.

Просто купил цветы и сижу в машине, ломаюсь, как целка перед первой брачной ночью.

Твою ж мать, малолетка!

Никогда ещё в штанах так не зудело, чтобы с букетами у подъезда околачивался.

Для себя решил, что буду с девчонкой поласковее. Всё-таки она не Катя, нахрапом не взять. А взять хочется. Да так, что слюни текут от одного воспоминания о её фигурном тельце в моих руках.

И всё бы ничего, да охраняет эту принцессу Динамо — лютый цербер, блять. Как бы в моей заднице её вставная челюсть не осталась, когда за девчонкой зайду.

Всё-таки не могу я с бабкой воевать, не моё это. Да и муж её был мужик авторитетный. Не красиво получится, если я тётку пугать стану.

От мыслей о скором похищении девчули глаза дурманом застилает. Поднимаюсь по лестнице и, как последний идиот, улыбаюсь. Так пионеры, блять‚ на утренники ходили.

Дверь открывает недовольная старушенция и тут же расплывается в едкой ухмылке.

Что-то не то тут.

С чего бы ей так радоваться?

— Опоздал, милок. Нет больше у меня Стешки. Домой уехала, — и, скрестив руки на том, что лет тридцать назад было шикарной грудью, наблюдает мою реакцию.

Разумеется, эта новость меня не радует от слова «совсем». Оттесняю бабку от двери и захожу в квартиру. Правда, после шмона оказывается, что наседка не соврала.

Девчонки действительно нет и следов её пребывания здесь — тоже.

Хреново.

Уже в машине закрываю глаза, откидываюсь на подголовник и мысленно возвращаюсь к тому моменту, когда просматривал её паспорт.

Из мелких циферок и букв складывается мозаика и уже через минуту я точно знаю, где мне её искать.

Не знала девочка Стеша, что у меня охренеть какая память. Поэтому и не догадывается глупышка, что найти её -раз плюнуть.

И опять же, спрашивается, с какого хрена я всё бросаю и мчусь за этой девкой?

Можно подумать, в Москве трахнуть некого.

Но, кляня малолетку и себя, продолжаю ехать вперёд, перебирая в голове все ближайшие вокзалы.

А когда найду эту мелочь пришибленную — а я найду! — быть ей наказанной. От мысли о наказании и ярких картинок, что пляшут в голове, кайфую и злюсь одновременно.

Набираю номер помощника и диктую ему данные паспорта. Тот угукает в трубку, видимо, записывает.

— Найди мне вокзал и направление. Куда покупала билет, когда и прочее.

Денис опять угукает и отключается. Единственный, кто мало говорит и на совесть работает. Уже через час я буду знать всё, вплоть до того, что ела девочка Стеша в поезде и в какое окно смотрела.

Скучно.

Невыносимо скучно сидеть в номере и не знать, чем заняться.

С большим удовольствием я бы сейчас драила полы или мыла посуду. Да хоть мусор таскать, лишь бы не сидеть сиднем.

С тех пор как проснулась борюсь с зудящим желанием выйти на улицу. Пройтись по ближайшим магазинчикам и хотя бы посмотреть, чем тут люди живут.

Я в столице уже третий день, а ощущение, словно и не уезжала из родного городка.

Такая же беспросветная тоска.

внезапно захотелось приключений. Чего-нибудь радостного в жизни…

Хоть бы и влюбиться.

А что? Все влюбляются, а я ни разу. Вообще, какая-то я неправильная. Никогда никого не любила, не вздыхала, когда ОН проходит мимо, и не ревела из-за безответной любви в подушку.

Было дело, встречалась с парнем. Не то, чтобы он мне так сильно нравился, просто пыталась быть как все. Даже на дискотеку в ДК с ним впервые пошла. Да я даже поцеловать себя позволила.

Правда, после поцелуя моему ухажеру захотелось большего. А я не была с ним согласна.

В итоге, он меня чуть не изнасиловал в траве за домом культуры, а я проломила ему голову железной трубой.

Так себе свиданьице…

Его родители долго извинялись, совали мне деньги и умоляли не писать заявление.

Даже тётка просила не лезть к богатеньким на рожон. Однако, заявление я всё же написала.

На этом всё.

Делу ход так и не дали, а меня участковый два часа стращал колонией строгого режима за нападение на бедного мальчика, у которого я якобы пыталась «отжать»

дорогой телефон.

В тот день я поняла, что справедливости нет и забрала своё заявление, с помощью которого, в принципе, не изменишь этот мир, а вот моё будущее очень даже…

На этом и закончились мои любовные похождения, как впрочем и мечты о принце.

А сейчас вот снова воскресли…Пообещав себе быть аккуратной и осторожной, я всё-таки вышла из комнаты и побрела на улицу.

Туда, где свобода.

Туда, где будущее.

— Север, я тебя расстрою. Такой девчонки не было ни на одном из Московских вокзалов. Я проверил и аэропорты тоже. Не покупала такая билет. Слушай, а может она по чужому паспорту уехала? Если на поезде, то вполне могла…

Денис говорил что-то ещё, а я просто ржал, упершись лбом в руль.

Ну конечно же, блять!

Паспорт!

Нет же у неё паспорта! Я сам его разодрал на глазах у дурищи. Хотя теперь единственный идиот из нас двоих — я.

Самый что ни на есть дятел.

Это же надо было так тупо купиться на развод малолетней соплюхи и старой стервы Да, Север, лоханулся ты неслабо.

Это же как малая курица смогла так легко меня наебать?!

Ещё один повод как следует её оттрахать.

— О вокзалах забудь. Пробей мне всю инфу о жене Сени Свердловского. Я сейчас тебе её адрес скину. Мне нужны все данные о родственниках, друзьях, знакомых и особенно проживающих в Чекалине. Там всплывёт девочка по имени Стефания — о ней тоже всю инфу. Всё понял?

— Того самого Свердловского? — Ден не был удивлён, впрочем, как обычно — его сложно удивить.

— Да.

— К вечеру всё будет.

От мысли, что дерзкая малявка скоро будет поймана и наказана наступало удовлетворение. Мрачное и злое.

Я представлял как возьму её за волосы и оттрахаю так, что ходить не сможет.

А потом ещё раз.

И ещё.

Пока не начнёт умолять, чтобы остановился.

А после, меня, наконец, отпустит.

избавлюсь от этой блажи, мать её.

По крайней мере, очень на это надеюсь. Потому что терять рассудок на старости лет я не собираюсь. Тем более, из-за какой-то малолетней дуры.

Что самое поганое в этой ситуации — я не могу о ней не думать.

Трахаю другую, а думаю о ней.

Край.

Вот всегда был таком мудаком злоебучим. Если что — то в голову залезет — не успокоюсь, пока не получу желаемое.

Ох, сука же ты, девочка Стеша.

Найду я тебя, даже не сомневайся.

И чем дольше буду искать, тем же хуже тебе.

Вот бы сейчас её мне…

Замучил бы.

От озабоченных мыслишек отвлекает какое-то движение впереди и какая-то дура мчится мне прямо под колёса.

Могу поклясться, что я переходила дорогу на зелёный свет. Или всё же…

Замечталась, задумалась и вот…

Лежу на асфальте, глядя в небо широко открытыми глазами и пытаюсь сообразить — жива я ещё или…

Господи, я ведь так мало ещё пожила!

У меня дел ещё столько незавершённых и даже не начатых.

Молю, не забирай у меня мою жизнь.

— Жива, дура, бля… Опа! Да вы только посмотрите, кто тут у меня! Добегалась, — надо мной склоняется лицо со шрамом и…

Всё.

Я проваливаюсь в пропасть, утопаю в непроглядной тьме и почти не слышно его голоса с резкими угрожающими нотками.

— Иди-ка ко мне, малышка. Сейчас я тебе помогу, — последнее, что слышу и чувствую, как моё тело отрывается от земли.

Проснулась на какой-то огромной кровати и от испуга чуть не отрубилась снова.

Большая комната, судя по всему, чья-то спальня выглядела мрачно и как-то устрашающе.

Тёмные обои и такая же мебель — громоздкая и с чёрной обивкой.

Ну точно логово маньяка-душителя!

— Вот же задница! — это, пожалуй, самые приличные слова, что в тот момент вертелись на языке.

Значит ли моё пребывание… неизвестно где, что Северов мне не почудился?

Ещё как значит!

По-любому притащил меня в свою берлогу, чтобы закончить начатое вчера.

Да что же это такое?!

Почему судьба упорно тычет меня носом в неприятности?!

Адская головная боль мешала остановиться хотя бы на одной здравой мысли.

Кто виноват и что делать?

Как свалить отсюда, да побыстрее?

Впрочем, вариантов не так уж много. Единственный верный — по-тихому подняться и на цыпочках до двери, а там уже бежать, пока с ног не свалюсь.

Правда, самочувствие было настолько хреновым, что оставалось лишь надеяться, что не упаду по пути к спасительной двери.

Пощупала голову — вроде цела. А вот глаз болит отчего-то…

Напротив кровати узрела зеркало и, взглянув в него, заскулила.

Огромный синюшный фингал украшал половину моего лица, а взлохмаченные волосы, что превратились в воронье гнездо, дополняли сию непревзойденную картину.

— Мать твою! — тут я уже совсем позабыла о воспитании.

Не до того как-то, когда твоё лицо превратилось в месиво, пусть не в прямом смысле этого слова, но всё же.

Дверь в комнату тут же распахнулась и на пороге возник Северов. Ну, конечно же!

Разве могло быть по-другому?!

А небритая рожа до того довольная, что у меня оскомина появилась.

— Ах ты сволочь! — откуда силы взялись не знаю, но их хватило ровно на столько, сколько понадобилось, чтобы вскочить с кровати и упереть руки в бока. — А ну немедленно выпусти меня отсюда, а то я тебе глаза все выцарапаю! — как будто у него их так много, глаз этих.

Тут же воспалённое сознание выдало мне мерзкого паука со шрамом, бородой и десятком глаз…

Финиш, что называется.

Бандит медленно выдохнул, так, словно мои слова его сильно разозлили и он собирался с силами, чтобы не ответить мне в своём репертуаре.

Или не разозлили?..

Его учащённое дыхание и хищную ухмылку можно было трактовать по-разному, однако, то, что топорщилось в его джинсах сложно назвать злостью…

Только этого мне сейчас не хватало!

Он же изнасилует!

Вот на этот раз уже точно.

— Меня искать будут, — пропищала и к окну засеменила.

А там… Темень непроглядная и высота, похоже не в два этажа.

Всё.

Конец, Стеша.

Сейчас использует, судя по его ошалелому взгляду, в разных позах и очень жёстко, а потом просто закопает где-нибудь…

— И кто же тебя будет искать, девочка Стеша? — мне кажется, или он сейчас прыгнет на меня, как дикая зверюга?

— Тётя… И брат ещё, — ну да, знаю, что жалко сейчас выгляжу.

Только жить очень хочется.

А быть изнасилованной совершенно не улыбается.

После первой попытки меня неделю трясло. Так то сопливый мажоришка местного разлива был.

А тут…

Сразу видно — чудовище.

И отнюдь не сказочное.

— Брат с тётей, говоришь? — нахальненько так ухмыльнулся и ко мне двинулся.

— Не смей! — завопила и запрыгнула на кровать в попытке переползти на другую сторону.

— Да нет у тебя брата! — позади послышалось рычание, похожее на звериное.

Мне даже почти удалось ускользнуть от психа, но в последний момент он поймал меня за лодыжку и резко потянул на себя.

Я визжа и суча ногами, отбивалась из последних сил, но всё равно потерпела позорное поражение.

Бандит придавил меня своим немаленьким телом и полез целоваться, сжимая запястья и рыча от моих не особо метких ударов коленками в его бедро. Целилась-

то я в пах…

замычала ему в губы, когда он всё-таки добрался до моего рта и нахально проник в него своим языком.

Будучи полностью обездвиженной и еле дышащей, я тихо захныкала, надеясь, что Северов всё же не совсем законченный ублюдок и мои стенания его хоть как-то притормозят.

Неожиданно, нереально, но факт — он остановился и даже немного приподнялся, позволяя мне вдохнуть кислорода.

— Ну чего ты? Я не обижу, не ломайся.

Да ну?!

Правда, что ли?!

То есть, взять девушку насильно — это в порядке вещей? Хотя, о чём это я? Для него вполне обычное дело, видимо.

— Отпусти, — больше предложений у меня не было никаких, а аргументы вдруг иссякли.

Единственной мыслью было сейчас — бежать! Очень быстро и очень далеко.

Только со здоровенным мужиком на груди особо не побегаешь. А подмял он меня знатно… Не продохнуть.

— Дашь — отпущу через часик, — разумеется, ничего более разумного мне предложить не сумели. — Согласна?

Конечно же, нет!

Кем вообще себя возомнил этот бородатый козёл?!

Уж не знаю, что мне смелости придало — безысходность или надежда, что всё-таки не тронет без моего на то согласия. Но вскипела я мгновенно и что было сил треснула ему лбом по носу.

Бандит зашипел от боли, но уже в следующее мгновение зажал меня так крепко, что и головой пошевелить больше не могла. А это и не требовалось. От боли в моей несчастной черепушке я взвыла, с трудом удерживая слёзы, что уже были готовы хлынуть нескончаемым потоком.

Только хрен ему, а не мои рыдания!

— Какая же ты дурная, с ума сойти! — нет, в его голосе не было злости или раздражения, как и полагается насильнику, которому не дают.

Я отчётливо уловила нотки восхищения. Какая-то маниакальная страсть и азарт заплясали в его глазах опасными огоньками.

Вот жеж…

Получается, я его завожу своим сопротивлением, так?

Прелестно просто.

— Отпусти, пожалуйста. Я согласна, только не так, не сейчас. Голова очень болит, — уж не знаю, как мои уговоры на него подействовали, но вскоре бандит освободил меня, словно на него снизошло прозрение и он осознал, чем сейчас занимается.

Главное, чтобы помутнение не наступило так же быстро.

— Поднимай свою задницу. К врачу поедем. У тебя сотрясение, скорее всего. Хотя чего там сотрясать? — задал риторический вопрос, скорее, сам себе.

Я возрадовалась.

Наконец-то, будет шанс дать дёру от этого маньячилы.

А то в следующий раз благоразумие может и не озарить его.