Глава 16

За окном уже давно стемнело, занятия были закончены ещё пару часов назад, и в пустом спортзале остался только я и Константин. Орехов как раз закончил последний подход, аккуратно поставил штангу на стойки и привычным движением принялся разбирать блины. Восстановление надрыва прошло успешно, и мы вернулись к полноценным силовым тренировкам. Речь больше не шла об укреплении торса исключительно ради терапии, нет. После победы Орехов настолько загорелся железом, что продолжал заниматься несмотря на то, помогал я ему или нет. А я, конечно же, не мог упустить шанса пронаблюдать в динамике, отслеживая все показатели через интерфейс.

Я проводил взглядом, как он поставил очередной блин на стойку, и в кармане завибрировал телефон. Появилось уже привычное предвкушение от пришедшего от Ани сообщения.

«Как дела? Опять мучаешь студентов?»

Улыбнулся и быстро напечатал:

«Сегодня по плану замучить только одного, но это исключительно по взаимному согласию и доброй воле.»

Я нажал «Отправить» и убрал телефон в карман.

— Алексей Николаевич, — неуверенно позвал меня Костя.

Орехов откровенно нервничал и явно хотел мне что-то сказать, вот только не понимал, как это сделать лучше. Несколько секунд он молча рылся в своей спортивной сумке, после чего достал слегка помятый белый конверт без единой надписи и протянул его мне.

— Вот, это вам.

— Что это? — настороженно спросил я, принимая конверт, и сразу понял, что внутри лежали купюры.

— Родители просили передать, — ответил Костя, пытаясь сдержать чувство неловкости в голосе.

Я насторожено нахмурился и приоткрыл конверт. Внутри лежало пять купюр, каждая номиналом в тысячу рублей. Я сразу закрыл конверт и протянул его обратно.

— Нет. Спасибо, но я не могу это взять.

Костя даже не шелохнулся и продолжил стоять на своём.

— Алексей Николаевич, я…

— Правда не могу. Во-первых, я твой преподаватель, а не частный специалист, а ты пытаешься заплатить за услуги. Если Пётр Семёнович узнает, что я беру деньги со студентов, то завтра же выгонит меня на мороз в чём мать родила. Да и тебе тоже выговор сделают. А во-вторых, я всё это делал не ради денежной выгоды, а потому что хотел помочь тебе.

Орехов опустил взгляд, но конверт брать не стал.

— Я знаю, что вы не ради денег это делали, но… — он сделал длинную паузу и глубоко вздохнул. — Папа специально просил передать и сказал, что это не плата… Это благодарность.

Я усмехнулся.

— Шоколадка тоже взятка, слышал такое выражение? Думаю, для налоговой и моего начальства выбор трактовки особого значения не имеет, Орехов, так что…

— Да послушайте вы меня! — едва ли не взорвался Костя, повысив голос. — Вы меня без операции на ноги поставили, что само по себе чудо. Частники бы пять тысяч только за час работы взяли, и сколько бы так улетело денег в трубу без гарантии результата? А, а вы со мной почти три месяца после работы возились за просто так. Столько времени потрачено, да и не думаю, что те наклейки для поддержки, про которые мне Лена рассказывала, и массажное масло вам универ бесплатно выдал. Это всё денег стоит.

Чёрт… А ведь в чём-то Орехов был прав. Перед глазами всплыли чеки за кинезиотейпы, наклейки для поддержки, как назвал их Костя, массажное масло и бесконечные расходники, которые мне никто не компенсировал. Потом сразу вспомнилась раскладушка в каморке, на которой приходилось проводить сеансы, старый ноутбук и список книг, которые хотел купить.

Телефон снова завибрировал, и я, бросив взгляд, увидел сообщение от Ани.

«Кстати, нашла книгу Барраля в хорошем переводе. Покажу при встрече.»

Я отправил короткое «ок» и убрал телефон в карман. Чёртов соблазн. Ведь эти пять тысяч… Можно будет в очередной раз отправить родителям на поддержание штанов или, на худой конец, купить что-нибудь полезное для работы. Не просто прогулять, а вложить с толком в дело. Проводить сеансы на раскладушке претило всей моей сущности.

Костя словно в телепаты подался и прочитал мои мысли.

— Ну купите что-нибудь для своих массажных штук. Стол, может, нормальный, а то на этом орудии пыток лежать неудобно, или книги там… — он внезапно улыбнулся. — Поверьте на слово, будущие пациенты вам скажут спасибо за хороший стол. И я в том числе.

— Она настолько убогая? — огорчённо переспросил я в ответ.

— Раскладушка-то? Да ей давно пора либо на помойку, либо в музей пыток, ей богу. Я даже боюсь подумать, сколько человеческих тел она повидала за свою жизнь. Так что возьмите, пожалуйста, и не заставляйте меня больше краснеть.

Я ещё раз посмотрел на конверт с деньгами, который всё ещё держал в руке. Весь мой профессиональный стержень буквально вопил и требовал, чтобы денег с пацана не брал. Вот только в ту же секунду он как бы намекал, что за проделанную работу неплохо что-нибудь да поиметь. И пять тысяч как раз звучали довольно привлекательно для этого «чего-нибудь».

— Ладно, Костя, — я выдохнул и убрал конверт в задний карман джинсов. — Но только это останется между нами, ты меня понял?

— Конечно, Алексей Николаевич! — согласно кивнул тот. — Я — могила!

Утром следующего дня я впервые за долгое время проснулся с приятным ощущением предстоящей покупки. Не продуктов на неделю, не дешевых макарон с жёлтым ценником по акции, а вещей, которые действительно помогут мне в профессиональной деятельности. На столе лежал раскрытый блокнот, куда прошлым вечером набросал пару идей, а рядом — конверт с деньгами Орехова.

Взял его, попутно зацепив карандаш, и коротко пробежался по плану.

Если интернет не врал, то массажный стол можно было урвать всего за три тысячи, а оставшиеся две, скажем, потратить на полезную литературу. Не бульварное чтиво, коими полнились книжные, а настоящие медицинские трактаты из соответствующего профессионального магазина.

Стол можно было, правда, купить и поддержанный, который обошёлся бы мне вдвое дешевле, но сэкономить на инструменте, на котором будут лежать люди, совершенно не хотелось. К тому же, это не просто покупка мебели для красоты, а, фактически, финансовое вложение в будущее и комфорт моих потенциальных клиентов.

А вот с книгами было немного сложнее. Прошлым вечером Аня заикнулась, что где-то откопала Барраля с неплохим переводом, но неплохо бы заиметь собственного. Никогда не любил одалживать чужие книги, на них не попишешь, не сделаешь заметки для повторного прочитывания и вообще.

Моё — значит, моё!

Так что в список покупок добавилось две книги: «Мышечная энергия» Митчелла и «Висцеральные манипуляции» Барраля. Обе, причём, если не ошибаюсь, можно было приобрести в магазине «Медицинская книга» где-то возле Таганской. Как раз находил в интернете ещё месяц назад, но тогда денег не было, а теперь появилась такая возможность.

Я откинулся на спинку стула.

Митчелл и Баралль — это крепкий фундамент для моей легенды. Если кто-нибудь спросит, откуда я знаю техники, достаточно будет показать книжную полку, и вопросы сами отпадут. Да и на нормальном массажном столе можно спокойно работать с крестцово-подвздошным сочленением, делать тракцию таза, техники на диафрагме… И пациенты охотнее будут доверять, если вместо раскладушки им придётся ложиться на новенький стол.

План-капкан постепенно складывался в моей голове, вдруг звякнул телефон.

«Доброе утро. Есть планы на сегодня?»

Аня… Кто же ещё, видимо, женская интуиция ей подсказала, что я собираюсь по магазинам, и она не могла не упустить момент.

«Собираюсь купить массажный стол и пару книг. У меня наконец-то появилась возможность, так что собираюсь в сторону Таганской.»

Ответ прилетел почти мгновенно.

«Серьёзно? Дай угадаю, в Медицинскую книгу?»

«Ну, собирался именно туда, а что?»

Несколько секунд было тихо, а потом экран снова загорелся.

«Так, без меня туда ни ногой, ясно?»

Я нахмурился и написал.

«Это ещё почему?»

«Да потому, что тебя там разведут, как чай в стакане, а я там недалеко выросла. Была кучу раз и знаю, какие издания стоят своих денег, а какие продают дороже исключительно из-за красивой обложки. Тем более, я там продавцов знаю, и главное… Они знают меня. Так что поедем вместе, я уже собираюсь.»

Я даже не успел возразить, как Аня сказала, что встречаемся через час в центре зала станции «Таганская», и вышла из сети. В этом плане она мне немного напоминала Соболеву, которая никогда не принимала отказов и привыкла добиваться своего. Так что, видимо, придётся мне ехать за столом и книгами вместе с Аней, главное, чтобы по пути ничего не случилось. Впрочем, почему бы и нет? С компанией-то веселее.

Поэтому спрыгнул с кровати, убрал список под подушку, оделся, схватил конверт и пошёл умываться.

Аня ждала меня у колонны в центре станции. На ней было длинное светло-бежевое пальто, перехваченное узким поясом, тёмно-синие джинсы и невысокие кожаные ботинки без каблука. Шею закрывал объёмный серый шарф, из-под которого выглядывал воротник молочного свитера крупной вязки. Русые волосы сегодня не были собраны в привычный хвост, а свободно лежали на плечах, слегка завиваясь от сырого ноябрьского воздуха.

Я поймал себя на мысли, в центре станции метро меня ждала красивая молодая девушка, без яркого макияжа, без броских украшений… Только выразительные серые глаза, лёгкий румянец на щеках от прохладного воздуха и едва заметная улыбка.

При встрече она меня крепко обняла, а затем потянула за собой, без проблем ориентируясь в хитросплетениях переходов московского метро. Я лишь молча следовал за ней, окончательно убедившись, что без неё наверняка забрёл бы совсем не туда, куда нужно.

Я только и успел пробурчать себе под нос, что с Иркутском вообще никак Первопрестольную не сравнить, но Аня услышала.

— Иркутск? Ты же говорил, что откуда-то из под Рязани? Туда то тебя как занесло?

Уворачиваясь от очередного безумца, несущегося вперёд так, словно он доживает последние секунды своей жизни и нужно срочно успеть сделать всё что только можно, махнул рукой.

— Да там сложная история. Я по распределению попал служить далеко от дома, в одну часть под Иркутском, а там как-то сложилось, что стал не только отвечать за спортивный уголок, но ещё и задружился с нештатным начфизом, ответственным за подготовку. Все вот эти суровые штанги, сваренные из единого куска металла и прочее.

Я ухмыльнулся, вспоминая, моменты того, как передо-мной пыхтели на перекладинах некоторые товарищи, категорически не приемлющие в своей жизни физические нагрузки, а потом пытались сначала продавить, в приказном тоне пытаясь заставить меня подделать показатели сдачи, а когда у них не удавалось, начинали заходить с другой стороны, нытьём, катаньем и подарками стараясь заставить меня пойти на преступление. Но в итоге, сдавать всем в любом случае приходилось по честному. По крайней мере, когда принимал я. Хотя и сам начфиз насколько я знаю, отличался в этом вопросе принципиальной честностью. Не способен сдать нормативы — недостоин получать надбавку.

— Плюс, — продолжил я, — у моей альма-матер есть только один филиал, и он располагается как раз в Иркутске, а сам начфиз в своё время его же и заканчивал, и у него остались связи. Он кстати перед моим уходом ещё и офицера получил, благодаря этому. Вот и поспособствовал, чтобы я туда поступил. Ездил прямо из расположения, сдавал вступительные. Попал на бюджет кстати.

— Какая удивительная история… — Задумчиво протянула девушка.

— Не то слово. Но на самом деле, просто совпадение некоторых факторов. Так что да, учился я далеко отсюда, потому в Москве толком и не бывал, несмотря на то, что Рязань сама практически под боком.

Так, за разговором мы и вышли из метро и через несколько минут дошли до цели.

— Вот здесь, — уверенно сказала она, останавливаясь перед старой вывеской. — Если где и покупать профессиональную литературу, то только тут. Этому магазину уже как бы не сотня лет исполнилась.

Колокольчик над дверью тихо звякнул, и мы вошли внутрь.

В нос, с переходом от холодной улицы, резко ударил запах типографской краски и новенькой бумаги в книгах. Я глубоко вдохнул воздух, наслаждаясь каждым мгновением, и улыбнулся.

— Продирает каждый раз, да? — ухмыльнулась Аня.

— Знаешь, я думаю, пора зависимость от запаха свежих книг приписывать к какому-нибудь виду наркомании, — ответил с улыбкой. — Как бы ты назвала это явление?

— Библиоольфактомания. — задумчиво заявила она. — Мания к запахам книг.

— Да? Я подумал что-то вроде Ольфакторная библиофилия.

Аня хихикнула.

— У людей сложится дурное представление, если будет использовать суффикс «-филия», так что мой вариант лучше.

— Ну тогда в бюро патентов! — горделиво заявил. — Пока никто не украл идею.

— Сразу после того, как купим всё, за чем пришли, — ответила она, окидывая взглядом полки. — Ты уже наметил, что собираешься взять?

Отдел «Мануальная терапия и остеопатия» оказался в самом дальнем углу. Я подошёл и прошёлся кончиками пальцев по корешкам, читая знакомые фамилии: Левит, Гринман, Апледжер, Митчелл. Вся компания была в сборе и помещалась на одной полке. Я осторожно достал том мышечной энергии, и книга приятно легла в руки.

Техники мышечной энергии для таза, коррекция крестца, постизометричская релаксация… Я медленно перелистывал страницы и всё сильнее ощущал возникающие в глубине чувство, что мне уже приходилось видеть эти описания. Это были те самые приёмы, которые подсказывал интерфейс во время работы с подопечными. И если тогда это походило, скорее, на совет к действию, то теперь на бумаге лежало подробное объяснение, почему тот или иной метод работает.

— Хорошая книга, — заметила Аня, заглядывая через плечо. — Для начала подойдёт как одна из лучших.

Рядом стоял знакомый чёрно-жёлтый том французского остеопата Барраля по висцеральным манипуляция. Я открыл почти наугад и через несколько секунд наткнулся на главу о грудобрюшной диафрагме. Всё, начиная от положения рук, направления натяжения тканей и до работы на дыхательных циклах. Как раз то, что требовалось для помощи Соболевой.

Получается… Что я действительно всё делал правильно⁈ Точнее, стоит поставить вопрос немного под другим углом — Система вывела меня на технику, давно описанную одним из лучших специалистов мира? Или я смутно запомнил это на лекциях в университете, и подсознание само структурировало разрозненные данные?

— Беру обе, — выпалил как на духу и закрыл книгу.

Аня довольно улыбнулась, мысленно одобряя мою покупку и зашуршала сапожками за мной к кассе.

Пожилой продавец с аккуратной седой бородкой внимательно посмотрел на книги, а затем, не поднимая глаз, проговорил:

— Интересный выбор для студента… Довольно объемлющие работы.

— Вообще-то, специалист по биомеханике и реабилитации, — высунулась из-за спины Аня.

Старик поднял голову и посмотрел на знакомый голос.

— А, это ты, я тебя не сразу заприметил, — затем внимательно посмотрел на названия книг и понимающе кивнул. — Хорошее чтиво. Сейчас, правда, сюда за такими книгами редко кто приходит, чаще берут спортивную медицину да анатомические атласы. Так что Барраль — это уже серьёзно, молодой человек. С вас тысяча семьсот, — Аня смешно запыхтела за спиной, напоминая о своём существовании, и продавец, переведя на неё взгляд, тяжело вздохнул. — Ладно, полторы, но только в счёт моего хорошего отношения к прекрасной даме.

— Спасибо, — улыбнулся я, выкладывая за две книги полторы тысячи рублей. Цены, конечно, кусались, но, с другой стороны, профессиональной литературы не так чтобы и много, тем более, качественной, поэтому можно и даже нужно собирать свою коллекцию. А скидка послужила приятным дополнением. Не зря взял с собой девушку.

— Ну что, ты доволен? — спросила Анна, наблюдая, как я бережно складывал книги в спортивную сумку.

— Как кот со сметаной на…

— Лёша! — окрикнула она меня, закрывая мой рот собственной ладонью.

— Доволен, — сдавленно промычал я, и мы пошли к выходу.

От книжного магазина до небольшого салона медицинского оборудования идти оказалось всего пару минут пешком. Если бы не Аня, я бы точно прошёл мимо или заглянул куда-нибудь не туда. Магазинчик прятался во двое старого дома, и над неприметной дверью висела выцветшая вывеска: «Медицинская техника».

Я даже на мгновение остановился перед входом, так как интернет-страница поисковика выдавала совершенно иную картинку. Видимо, там была устаревшая. Однако адрес был тот же, что подтвердила и сама Аня, поэтому выбора не осталось, и пришлось заходить внутрь.

Магазинчик больше напоминал собой склад, чем розничную точку. Вдоль стен стояли коробки с массажными столами, ходунками и какими-то медицинскими аппаратами в разобранном виде, а в воздухе витали нотки заваренной лапши быстрого приготовления. Причём явно не из наших земель, так как, ещё будучи студентом, я научился влёт отличать Доширак от Ролтона по запаху, а тут… Пахло как-то непривычно.

За прилавком стоял невысокий азиат, похожий на китайца, облачённый в светлый свитер, и быстро водил большим пальцем, пересчитывая купюры. За ним, в глубине помещения, за небольшим столиком сидела, судя по всему, его жена и оживлённо разговаривала по телефону, потягивая ту самую лапшу из широкого картонного ведёрка красного цвета.

— Здлавствуйте, — широко улыбнулся продавец. — Массарный стол, да?

Я невольно хрюкнул, сдерживая смешок от всё ещё свежего мема прошлогодней давности, за что сразу получил лёгкий шлепок по плечу от Ани.

— А очки есть? — улыбнулся я, получая ещё один.

— Очки нет. Массарный стол — да есть. Нада?

— Да, — заговорила за меня спутница. — Будьте добры, какие модели у вас есть? — и повела меня за собой вглубь склада.

— Слушай, — заговорил я, одёргивая её за руку. — А откуда он вообще узнал, что нам нужен именно массажный стол? Я ведь ничего не сказал. Шаолинские техники древних культиваторов?

— Ну, может, он встал на путь возвышения, — ехидно прошептала Аня.

Я удивлённо поднял брови.

— Смотрю, ты знакома с восточной концепцией.

Аня улыбнулась, продолжая тянуть меня за собой.

— Так, почитываю иногда всякие книжки, когда от работы голова идёт кругом.

Мастер уверенно провёл нас между коробками и остановился возле нескольких уже собранных моделей.

— Вот дешёвый, вот этот чуть луцше, А вот… — он с довольным видом похлопал ладонью по последнему столу. — «Ландыш». Самый холосый… Качество, фаблика. Бели, докта, холосо.

— Я не доктор, — задумчиво ответил я, проверяя качество предложенного товара.

Поверхность идеально ровная, судя по заявленным характеристикам, держит до двухсот килограмм. Совсем не та старая раскладушка, что томилась в моей каморке. Аня провела кончиками пальцев по мягкой поверхности, скинула с себя пальто и легла на живот.

— Ну как? — спросила она, поворачивая голову.

Я окинул её взором и невольно оценил фигуру. Красивая… Положил ладони ей на идеально ровную спину и улыбнулся.

— То, что доктор прописал, но для более детального осмотра потребуется больше процедур.

Аня двузначно фыркнула и слезла, надевая обратно пальто.

— Ну и сколько? — спросил я, оборачиваясь к мастеру культивации.

— Тли тысячи шестьсот, — заявил он.

— Да ладно, Ли Ци Син, на сайте было написано три двести, не наглей уж так откровенно.

Продавец недовольно прищурился и посмотрел на меня так, словно на мне лично висела ответственность за все его сожжённые рисовые поля. Нравился я ему или нет, но отдавать четыреста кровных только за то, что, по его мнению, не умею пользоваться интернетом — не буду.

— Холосо, — согласно кивнул он. — Три пятьсот.

— Три двести по заявленной цене, больше не дам.

Аня перевела взгляд с меня на продавца и улыбнулась.

— Тли триста! Последняя цена, меньсе не дам!

Я достал деньги из кармана и протянул ровно три тысячи двести рублей. Продавец долго с прищуром смотрел на сумму, а затем со вздохом схватил их, выдёргивая у меня из рук, что-то пробурчав под нос на своём родном языке. Наверняка, ругательства про бесцеремонных чужаков не способных отличить китайца от корейца.

Вместе со столом шёл и переносной чехол с удобной лямкой через плечо. Я перекинул её и заметил, что вес оказался на удивление небольшим, а Аня довольно улыбнулась и произнесла:

— Ну что, Алексей Николаевич, осталось только это всё доставить к тебе в логово и установить.

Обратно до Бауманки мы добирались тоже вместе. Сначала на метро, где я изо всех сил старался никого не задеть чехлом со столом, а потом несколько кварталов пешком. Покупка оказалась легче, чем выглядела, но после получаса ходьбы плечо всё равно начинало неприятно тянуть.

— Погоди минутку, — вдруг тихо произнесла Аня, чуть сбавив шаг.

Я повернулся и заметил, как она на мгновение остановилась, и на лице девушки появились нотки боли.

— Что случилось? — спросил я, оглядывая её с ног до головы.

— Да ничего такого, — Аня инстинктивно тянулась к больному месту, но старалась этого не показывать. — Неплохо мы сегодня по Москве накрутили, да?

Голеностоп, значит, тревожит. Чёрт, а я даже не подумал, что после балетной травмы её могут мучить боли, и вместо такси гоняю её по всему городу, как гончую. Поэтому нарастающее чувство вины заставило перехватить стол на другое плечо, а я протянул к ней руки.

— Ну тогда тебе повезло, нам осталось не так далеко, а я всё ещё полон сил, запрыгивай!

Аня несколько секунд молча смотрела на меня, а затем мило улыбнулась.

— Спасибо, конечно, но, думаю, я справлюсь. К тому же, ты же не хочешь пустить слухи, что молодой физрук таскал на руках аспирантку и какой-то чехол одновременно?

— Зато эффективность транспортировки максимальная, — улыбнулся я в ответ.

— Не всё рассчитывается в цифрах, Лёша. Не переживай, до университета я как-нибудь сама осилю.

Я кивнул, и мы пошли дальше. Через несколько минут ходьбы и постоянных зрительных проверок её голеностопа я удивился, что Система никак не среагировала. Проблема явно имелась, и это было заметно по лёгкой хромоте Ани, но интерфейс почему-то молчал. Правда, когда мы добрались до проходной, тот самый охранник, что теперь дежурил в зимней форме подозрительно посмотрел на чехол и спросил:

— Что это?

— Массажный стол, — честно ответил я.

Он ещё раз смерил меня взглядом, хмыкнул и безразлично махнул рукой.

— Проходите.

В каморке первым делом отправил старую раскладушку в угол, теперь она уж точно не пригодится. Если, конечно, меня с общаги не выгонят и не придётся тут ночевать.

Она жалобно заскрипела, будто за все эти годы наконец выдохнула и поняла, что её больше не будут эксплуатировать и на её месте встал новый стол. Я аккуратно застелил его чистой простынёй, на место головы положил свёрнутое полотенце и невольно залюбовался результатом.

— А неплохо получилось, — сказала Аня.

Я повернулся к ней, приглашающе поведя рукой.

— Ложись!

Она удивленно моргнула и слегка приоткрыла рот.

— Это в каком смысле «ложись»?

— Ну надо же опробовать покупку, разве нет? — сказал я безо всякой задней мысли.

Глаза Ани ещё больше распахнулись, а на щеках девушки заиграл горячий румянец.

— Так, Лёша, — заговорила она, прочищая горло. — Что ты хочешь этим сказать?

— Что хочу взглянуть на твой голеностоп. — совершенно спокойно ответил я. — Голеностоп же?

— Голе… — Аня внезапно осеклась и заулыбалась. — Ну да… Голеностоп.

Она сняла ботинки и осторожно легла на стол. Я ожидал, что интерфейс привычно загорится, подсвечивая проблемные зоны, но этого так и не произошло. Никаких зелёных контуров, никаких подсказок. По какой-то причине он не реагировал на Аню так, как реагировал на остальных, что вызывало у меня приличное количество вопросов.

Ладно, значит, сделаем всё по-старому. В конце концов, за последние месяцы я и без подсказок научился чувствовать тело куда лучше, чем раньше, и, похоже, настало время проверить, чему именно успели научиться мои собственные руки.

Я осторожно взял её левую стопу в ладони, кожа которой оказалась заметно теплее правой, а под пальцами сразу прощупался небольшой отёк. Едва мои пальцы коснулись области чуть ниже наружной лодыжки, Аня тихо втянула воздух.

— Больно? — спросил я, понизив голос.

— Терпимо… Просто… неожиданно, — ответила она, едва заметно стиснув зубы.

Я кивнул и несколько секунд вообще ничего не делал, просто держал её стопу, позволяя мышцам перестать сопротивляться. За последние месяцы руки научились чувствовать куда больше, чем раньше, и теперь оставалось лишь доверится опыту. Малоберцовые мышцы были напряжены, словно натянутые струны, а сам сустав намертво запомнил старую травму и не желал её отпускать даже спустя годы.

— Расслабься, — тихо сказал я. — Не надо мне помогать, я сам справлюсь. Ты ведь мне доверяешь?

— Доверяю, — практически шёпотом ответила она, и от этих слов в груди разлилось тёплое ощущение.

Вот только подсознание обычно существует вне зависимости от того, доверяет человек или нет. Каждый раз, когда я приближался к болезненному участку, пальцы ноги непроизвольно поджимались.

Я медленно освободил напряжённые ткани, затем зафиксировал голень и очень осторожно начал искать естественное положение таранной кости. Без резких движений, используя только мягкое натяжение и внимание за откликом тела девушки. Стопа немного довернулась внутрь, под пальцами ощущалось сопротивление связок. Некоторое время я искал единственное положение, в котором ткани переставали бороться друг с другом, и, в конечном итоге, мне это удалось.

— Странно, — тихо произнесла Аня. — Уже почти не тянет.

Мои руки замерли. Со стороны могло показаться, что вообще ничего не происходит, но под подушечками пальцев я ощущал, что ещё ничего не закончено. Натяжение то усиливалось, то исчезало, пока в какой-то момент сустав словно сам сделал последний шаг. Едва ощутимый сдвиг, а затем внутри что-то негромко щёлкнуло и встало на своё место.

— Вот теперь лучше, — произнёс я.

Для верности ещё проверил подвижность стопы и заметил, что амплитуда заметно выросла, а там, где минуту назад Аня болезненно морщилась, по её словам, осталось лишь слабое болевое ощущение. К тому же, чтобы результат не потерялся через несколько часов, я несколько минут поработал со связкой, снимая остаточное напряжение, а затем поднялся выше.

Аня едва заметно вздрогнула.

Как и ожидалось, старая травма давно добралась до области таза. Левая подвздошая кость ушла вперёд, и организм годами подстраивал под неё всю походку.

— Что ты делаешь? — спросила она, не поднимая головы.

— Теперь не удивительно, что после долгих прогулок у тебя ещё и поясница устаёт.

— Да… — она вдруг опешила. — Но как ты это понял?

— Голеностоп вообще редко болит один, — ответил я. — И вообще, ты забыла, что я специалист в своей области? Молчи и не мешай специалисту работать.

В завершении я наклеил несколько полосок кинезиотейпа, стабилизируя голеностоп, и выдохнул.

— Пару дней побереги ногу. Лёд вечером минут на пятнадцать и никаких многочасовых прогулок по Москве, — я сделал паузу. — По крайней мере, без меня. Я хотя бы смогу потом купировать синдром.

Аня улыбнулась.

— Обещаю. Да и не с кем мне гулять, только с тобой.

Она осторожно села край стола и несколько раз покрутила стопой.

— Не верится, — тихо произнесла она. — Боль почти ушла, — а затем перевела на меня взгляд и добавила. — Спасибо.

— Да не за что, — махнув рукой, ответил я. — Сделал, что мог.

Мы стояли совсем близко, настолько, что я чувствовал лёгкий аромат её духов, смешанный с запахом кожзаменителя массажного стола. Сердце колотилось так, словно я собирался в очередной раз защищать дипломную работу, а в голову крутилась одна и та же фраза: «Ну же, сейчас или никогда!»

Я медленно поднял руку, осторожно убрал выбившуюся прядь волос ей за ухо. И, к моему удивлению, Аня только улыбнулась, и сама потянулась ко мне навстречу.