Глава 24

Пока остальные ребята старательно выполняли свои комплексы, я успевал переходить от одного коврика к другому, поправляя технику и отвечая на вопросы. У кого-то постоянно разъезжались колени в приседе, кто-то забывал правильно дышать, а Дима уже второй раз пытался схалтурить на стопах, искреннее надеясь, что я этого не замечу. Пришлось остановить его и ещё раз объяснить, почему именно эти скучные упражнения через несколько месяцев помогут избавиться от боли при ходьбе.

Вот так зал постепенно наполнился спокойным рабочим ритмом, к которому уже все привыкли, и когда основная часть занятия подошла к концу, я свистнул и отпустил ребят по домам. В спортзале осталась только Таня, терпеливо дожидавшаяся обещанного индивидуального сеанса.

— Пойдём, — кивнул я в сторону тренерской.

Она легла на массажный стол лицом вверх. Положив её голову на небольшой валик, а я вымыл руки, растёр между ладонями немного массажного масла и подошёл ближе.

— Постарайся максимально расслабиться, насколько это возможно. Я пока ничего делать не буду и посмотрю, как работает таз.

Таня молча кивнула.

Я положил ладони на передние верхние подвздошные кости. Костные выступы таза, которые легко прощупываются чуть ниже линии талии, именно по ним проще всего определить, стоит ли таз ровно, и сразу заметил, что правая сторона ощущалась иначе. Она была немного выше и сильнее выступала вперёд, да и, будто этого было мало, напрочь отказывалась смещаться под пальцами.

Интерфейс сразу подтвердил мои ощущения.

«Передняя ротация правой подвздошной кости — 8 градусов.»

Видимо, после старой травмы правая половина таза немного провернулась вперёд относительно левой. Обычный человек, может, и не заметил бы такую разницу, но спортсмену достаточно нескольких градусов, чтобы изменить биомеханику каждого шага. А при серьёзных нагрузках это отдавалось в нижнюю часть, от чего особенно страдали суставы.

В прошлый раз я лишь немного помог ей, убрав очевидную проблему, но, как известно, дьявол кроется в мелочах, и проблематика скрывалась значительно глубже.

— Нашёл, — спокойно сказал я. — Колено здесь действительно ни при чём, как зачастую бывает, проблема у тебя гораздо выше.

Я согнул её правую ногу и поставил стопу на стол.

— Сейчас будешь помогать мне. На вдохе попробуй давить бедром вверх, будто хочешь поднять меня вместе с собой, только не сильно.

Она послушно напрягла ногу, и мы начали.

— Отлично, теперь расслабься, — произнёс я, отсчитав семь секунд.

Как только мышцы отпустили напряжение, я мягко надавил, смещая правую половину таза немного назад и вниз. Никаких резких движений, только плавное сопровождение тканей туда, где они сами хотели оказаться. Затем отпустил и повторил этот цикл ещё два раза. Только после этого осторожно согнул её ногу примерно под прямым углом в колене и начал выполнять медленные круговые движения.

— Больно?

Таня покачала головой.

— Пока нет. Я скажу, если что.

Амплитуда постепенно увеличивалась, и через несколько секунд послышались два тихих щелчка, на что Колесникова вздрогнула.

— Что это было?

— То, чего я ожидал, — ответил, продолжая упражнение. — Сустав перестал цепляться за старое положение.

После этого я обхватил её голень обеими руками и легонько потянул ногу на себя, возвращая ей естественное положение. Задача стояла в том, чтобы немного «отдалить» бедренную кость от таза и снять избыточное давление внутри самого сустава.

Интерфейс тут же среагировал.

«Подвижность тазобедренного сустава восстановлена.»

«Остаточное ограничение наружной ротации — 5 градусов.»

Теперь настало время мышц. Я нашёл плотный болезненный участок примерно посередине передней поверхности бедра, и Таня резко втянула воздух. Под пальцами ощущался плотный тяж, участок прямой мышцы бедра, который за год постоянной перегрузки практически перестал нормально расслабляться. Я начал медленно разминать его поперечными движениями, и со временем ткань начала постепенно уступать.

Таня заметно стиснула зубы, но ничего не сказала, да и мне не требовалось. Всё и так было ясно как день. Так что, закончив с внутренней поверхностью бедра, я перешёл к наружной, мельком отметив, что девушка как-то подозрительно порозовела лицом. Впрочем, со стороны понятно, как это выглядело. Парень гладит девушку в очень интимной зоне, закрывшись в уединённом помещении на ключ. Это мне-то привычно, и во время работы я воспринимаю человека просто как объект, который нужно поправить, а Таня могла нафантазировать себе что угодно.

Постаравшись никак не выдать свои мысли и то, что я заметил её неровное состояние, перешёл к так называемому илиотибиальному тракту, очень плотной соединительнотканной полосе, которая идёт от таза почти до самого колена и помогает удерживать ногу при ходьбе и беге. У Тани же она напоминала натянутый трос или канат.

Я медленно проводил ладонью сверху вниз, постепенно размягчая напряжённые ткани, и минут через десять работа была закончена.

— Попробуй встать, — произнёс я, убирая руки.

Таня осторожно села, а затем опустила ноги на пол. Никаких очков Системы, никакого альтернативных протоколов… я провёл обычную терапевтическую работу, ещё раз убедившись, что идея с курсами была остеопатии была верна.

Колесникова сделала первый шаг, затем ещё один и внезапно замерла. Я внимательно наблюдал за тем, как она переносит вес с ноги на ногу, приседает, а на губах девушки растягивается улыбка удивления.

— Да ладно… — пробубнила она себе под нос. — Колено почти не болит. Ну, то есть, болит при приседании, но не так сильно.

Интерфейс сразу выдал прогноз.

«Прогноз при стандартной коррекции: 4–5 сеансов для полного купирования боли.»

«Риск рецидива — 20 %.»

— Это только начало, — сказал я. — Сегодня мы убрали главный перекос, но связка под коленом слишком долго работала с перегрузкой. Ей нужно время восстановиться.

Я быстро записал для неё домашнюю программу на отдельном листочке и сунул в руки.

— Вот упражнения: мостик на одной ноге, три подхода по десять повторений, и обязательно растяжка передней поверхности бедра после каждой тренировки. Только давай без фанатизма, я понимаю, что, когда появляется результат, начинаешь думать, чем больше выполнишь упражнений, тем быстрее пройдёт, но нет. Делаешь ровно столько, сколько я тебе скажу, а если почувствуешь боль — сразу прекращай.

Таня аккуратно сложила листок пополам и убрала в карман.

— Ну… Тогда на следующем занятии продолжим? — робко спросила Таня.

— До следующего долго ждать. Приходи завтра, но только никому не говори, — повторил я ситуацию с прошлым пациентом. Впрочем, часто так делать нельзя, потому что точно попадусь Капустину.

Она кивнула.

— Конечно, не скажу! Я всё прекрасно понимаю.

На следующий вечер Таня появилась возле спортивного зала раньше меня. Ещё издалека я заметил, что идёт она совсем иначе. Мне показалось, что шагала она намного увереннее и стеснялась собственных движений, постоянно перенося вес на здоровую ногу. Таня стояла у дверей, теребя завязочки на сумке через плечо, а завидев меня, улыбнулась.

— Алексей Николаевич! Представляете… Я сегодня впервые за полгода не просыпалась ночью.

— Ну, просыпаться ночью вполне нормально для человека, — ответил я, доставая ключи от зала.

— Нет, — она резко покачала головой. — Вы не понимаете, для меня было нормой просыпаться минимум три раза, когда колено начинало ныть. Видимо, во сне как-то переворачивалась или нога свисала с кровати, я же высокая, и всё… Потом минут пятнадцать выпрямить не могла, а тут… Всю ночь спала, как убитая. Только к утру вспомнила, что колено должно было тревожить.

Я невольно улыбнулся.

— Это хороший знак, и, видимо, основную причину мы вчера всё же убрали, но не радуйся раньше времени. Нужно посмотреть, как организм отреагировал на терапию, так что заходи, — сказал я, открывая дверь. — Глянем, что да как.

Через несколько минут Таня уже лежала на массажном столе, и на этот раз осмотр занял гораздо меньше времени. Стоило положить руки на таз, как стало понятно, что вчерашняя работа не пропала зря. Подвздошные кости находились почти на одном уровне, а тазобедренный сустав двигался свободно, без прежнего ощущения заклинивания.

Перед глазами тут же вспыхнул интерфейс.

«Положение таза стабильно.»

«Компенсаторный гипертонус устранён.»

«Основной источник боли — хронический тендинит собственной связки надколенника.»

Другими словами, сам механизм движения уже работал правильно, и теперь оставалось лишь помочь тканям, которые целые год терпели перегрузку.

— Сегодня будет немного неприятнее, — предупредил я, присаживаясь возле её ноги. — Но зато это последний крупный источник боли.

— Если это поможет, — улыбнулась Таня, — то я готова хоть весь день боль терпеть, лишь бы потом стало лучше.

Я растянув края губ в улыбке, фыркнул и нашёл пальцами нижний край коленной чашечки, где собственная связка крепилась к кости. Подушечкой указательного пальца сразу нащупал небольшой утолщение.

— Больно?

Лицо Колесниковой сморщилось, и она быстро закивала.

Пальцы заработали сами, и я начал действовать, совершая короткие быстрые движения поперёк волокон связки, заставляя местное кровообращение работать активнее. К тому же эта техника постепенно разрушала грубые рубцовые волокна, которые появились после старого надрыва.

Первые секунд тридцать Таня терпела, как спартанец, а затем всё-таки зашипела сквозь зубы.

— Ай, ай, ай.

— Знаю, но придётся потерпеть, — произнёс я, продолжая технику. — Скоро всё пройдёт.

Минуты через две пытки Колесниковой ткани под пальцами стали заметно мягче, а сама болезненность уже не была такой резкой. Пока всё шло как надо, но следующего сообщения от интерфейса я точно не ожидал.

«Доступна локальная стимуляция регенерации.»

«Ускорение синтеза коллагена ×3.»

«Стоимость: 5 очков.»

Пять очков… По сравнению с тем, что пришлось потратить на Рому, это были сущие копейки, поэтому мысленно подтвердил, и под ладонью сразу появилось знакомое тепло. Такое лёгкое и даже незаметное, словно кто-то положил на колено тёплый компресс. В отличие от того же Воробьёва, чья проблема была гораздо опаснее, и в тот день мои руки буквально пылали, сегодня всё было иначе.

Шли секунды, они становились минутами, и связка Колесниковой буквально оживала. В интерфейсе, прямиком у меня на глазах, исчезала прежняя жёсткость, ткани становились упругими и эластичными, а сама девушка едва заметно улыбнулась.

«Регенерация активирована.»

«Прогноз полного восстановления — 3 дня.»

«Баланс: 61 очко действий.»

Я мысленно кивнул, убедившись, что красно-жёлтая зона на виртуальном окне интерфейса потухла, и достал рулон синего кинезиотейпа.

— О, — заговорила Таня. — А я такие штуки часто видела у баскетболистов. Это кинезиотейп?

— Я смотрю, ты настоящий профи, Колесникова, — улыбнулся и отмотал линию. — Значит, объяснять не придётся.

Первая длинная Y-образная полоска легла от бугристости большеберцовой кости, огибая надколенник с двух сторон.

— Это разгрузит связку.

Следом появилась короткая поперечная полоска прямо над самым болезненным местом.

— А эта будет постоянно напоминать мышцам, как правильно удерживать коленную чашечку. Будешь носить дня три, потом заменим, поняла?

Таня осторожно согнула ногу несколько раз и удивлённо посмотрела на меня.

— И всё?

Я улыбнулся, убирая тейп в шкафчик стола.

— А ты чего ожидала? Многочасовую операцию? Как пройдёт три дня, устроим на улице тестовый забег, мне обязательно надо будет узнать, как ты себя будешь чувствовать и какие ощущения в колене, договорились?

Колесникова слезла со стола.

— Это точно всё?

В её голосе одновременно звучало и волнение, и тревога, что вполне было объяснимо.

— Ну вот через три дня и узнаем, на то он и называется «тестовый забег».

Таня некоторое время стояла на месте, перенося вес с ноги на ногу, а затем улыбнулась и сказала:

— Буду с нетерпением ждать этого дня, Алексей Николаевич. Спасибо вам огромное.