Глава двадцать третья

Оказалось, что тактику я выбрала крайне удачно. Мужчина сразу посерьёзнел, отбросив несколько нервирующие меня шуточки. Лорд Симири Ан, любовник королевы, небольшому разговору в кабинете Дориана воспротивился. Увы, совсем не по тем причинам, на которые мы рассчитывали. Причиной такого поведения, стали несколько нетрадиционные методы Лорда в борьбе за внимание её величества.

Королева обратила внимание на этого слизняка, только после того, как он смог подкупить одну из её служанок, поручив той подлить приворотное в утренний чай. Больше он этим средством не пользовался, предпочитая шантаж. Чем именно грозился поделиться с общественностью мужчина, Дориан не сказал, а я не настаивала. Сомневаюсь, что это имеет отношение к делу.

— Он собирался провернуть ту же схему и с принцессой, — с отвращением продолжил вводить меня в курс дела дагар. — Забрался к ней в комнату, чтобы взять несколько волос с её расчёски и добавить в приворотное зелье.

— Тебе не кажется, что он несколько оборзел? — после небольшой паузы, спросила я. — Её высочество обещана другому, так какого моргула он к ней полез?

— А вот тут начинается самое неприятное, — дагар скривился. — Эту цель ему кто-то внушил. Увы, очень чисто и аккуратно, но внушил. Мы едва нашли следы вмешательства.

— Хреново, — подытожила я, закрывая глаза и помогая ему встать. — Вытираться будешь сам.

Последнее высказывание, вышло безапелляционным и несколько нервным. Я отчаянно боролась с собой, чтобы не открыть глаза. Ну интересно же, отличается ли дагар от других мужчин, которых я видела без одежды? От этой мысли, щёки залило краской смущения, и я только сильней зажмурилась. Боги, какие глупости у меня в голове? И всё из-за дурного влияния Дориана.

— Уверена? — шепнул мне этот гад в самое ухо, пощекотав кожу горячим дыханием. — Я бы не отказался от помощи.

— Будешь ехидничать, и я вообще сбегу, — с каким-то отчаянием, буркнула я, чтобы и вправду не сделать ноги.

В любой другой ситуации, я бы, пожалуй, и глазом не моргнула. Ну голый мужчина. Ну и что? Так почему именно дагара мне в таком образе видеть и хотелось, и не хотелось одновременно? Словно от этого, что-то сильно измениться.

— Всё никак не пойму, как наёмники смогли вырастить такую скромницу, — мурлыкнул он, забирая у меня свои штаны.

Их тоже принёс Арги. Удивительно, как у такого субтильного мужчины, оказались вещи, подходящие по размеру моему начальнику. Он всё-таки очень крупный мужчина.

До кухни, мы шли рядом. В это раз, дагар не нуждался в поддержке, но я была готова в любой момент подставить плечо, не дав ему упасть. Комментировать его фразу про мою скромность, я отказалась, дабы не спровоцировать очередной виток этого разговора.

— Как тут божественно пахнет, — садясь на лавку за стол, наконец нарушил тишину мужчина. — Жена Арги просто волшебница.

Мне стало обидно. При чём тут эта рыжая, если готовила я? И вообще, откуда он узнал, что она приходила? Говорить о том, что я и дом в порядок привела, и ужин приготовила — не стала. Уж слишком на хвастовство похоже.

— Никки, а ну-ка повернись, — вдруг попросил мужчина.

— Что? — недовольно буркнула я, держа в руках кухонный нож, которым резала мясо.

— Маленькая, это ты готовила? — прищурился мужчина, явно собираясь встать.

Ну и как он догадался? У меня что? Бегущая строка над головой? Осознание пришло секундой позже. Когда мы проходили через портал, с меня сдёрнуло всё щиты, безбожно испортив дорогостоящие артефакты, прикрывающие ауру от сканирования. Можно сказать, что сейчас моё состояние для него совершенно не тайна.

Надо срочно что-то с этим делать. Мне как-то не улыбается находиться рядом с ним абсолютно обнажённой. И если телесную наготу я бы перенесла относительно спокойно, то невозможность скрыть свои чувства и эмоции раздражала. Сильно.

— Это так удивительно? — буркнула я, отворачиваясь.

Пусть смотрит. Я всё равно не могу этому препятствовать. Временно конечно, но всё-таки. И пусть цветные переливы моей ауры скажут во много раз больше выражения лица, его я хотя бы могу спрятать.

Когда мужчина осторожно обнял меня за талию, притягивая к себе, я непроизвольно вздрогнула. Прикосновение показалось мне почти невесомым, лёгким, как пёрышко, но едва ли не обжигающим.

— Никки, я тебя обидел? — он погладил безумно чувствительную кожу живота, кончиками пальцев. — Прости, я и подумать не мог, что ты стала бы готовить для меня.

Для него? А я, что? Теперь питаюсь духом Пресветлой и его похвалой? Фыркнув от возмущения, я продолжила накладывать еду в тарелки. Я просто голодна, вот и злюсь по мелочам. Вот и всё. Ничего особенного между нами не происходит и меня совсем не задели его слова. Вот ни капельки.

— Я готовила для нас, — всё же не удержалась я. — Как минимум потому, что от плохо прожаренного на костре мяса, я порядком устала. Тем более, что это не сложно.

— Злишься, — тяжело вздохнув, прошептал мужчина, и зарылся лицом в мои волосы. — Как же мне с тобой будет сложно, мой маленький колючий зверёк.

— Вот и не заморачивайся, — огрызнулась я, чувствуя себя уязвлённой. — Уверена, во дворце более чем достаточно Леди, которые только и мечтают, чтобы ты обратил на них внимание.

Сказала и пристыженно замолчала. Что это со мной? Веду себя, как истеричная барышня, неспособная контролировать собственные эмоции. И почему мне больше всего хочется услышать, что всё эти Леди, ему не интересны?

Нож отобрали. Видимо, от греха подальше. Развернув меня лицом к себе, мужчина кончиками пальцев приподнял моё лицо, вынуждая встретится с ним взглядом. Лёгкий поцелуй в край губ, мягкая усмешка.

— Никки, да ты ревнуешь, — с некоторым удивлением, воскликнул он, когда я, не выдержав, ткнула его кулачком в живот. — Неужели ты думаешь, что меня могут всерьёз заинтересовать эти жеманные красавицы, лелеющие планы выгодно выйти замуж?

Я промолчала, изо всех сил стараясь не отвести взгляд. Я спокойна. В конце концов, какое мне дело до его любовниц и сердечных привязанностей? Да, мне нравится с ним целоваться. Это мне пришлось признать, пусть и скрепя сердцем. Да, он открыл портал через половину мира, но сомневаюсь, что причиной тому стала я. Помимо меня, тут есть ещё и принцесса, которую он обязан оберегать. Да, он позволил мне видеть его слабым. Будь у него выбор, то этого бы не случилось.

Такие мысли, придали мне уверенности. Его интересует мой странный элементаль, а не я. И вообще, чем ТАКОГО мужчину могла заинтересовать наёмница, вроде меня? Телом? Сомневаюсь. Непокорностью? Вполне возможно. Моим безгранично острым умом? Не смешите меня.

— Мне очень не нравится ход твоих мыслей, — нахмурился Дориан. — Скажи-ка мне, как у столь успешной наёмницы, красивой девушки и умного существа, может быть настолько низкая самооценка?

— Ты теперь и мысли мои читаешь? — прошипела я, раздражённая едва ли не до последней стадии бешенства.

— Ну разговаривать ты не настроена, а я всё никак не мог понять, что творится в твоей голове.

— И поэтому ты просто залез в неё, даже не подумав скрыть этот факт?

Ненавижу, когда кто-то копается в моих мыслях. Это моя голова и я имею право думать всё, что мне захочется, не отчитываясь ни перед кем. Жаль, что я не в силах восстановить ни один из испорченных артефактов. Они перегорели и починке не подлежат. Их я собирала долго и каждый из них стоит целое состояние.

— Я не вижу смысла скрываться, Никки, — он обнял моё лицо ладонями, — пойми же ты, я никогда не делаю ничего просто так. Мне было важно понять, почему ты от меня шарахаешься, и я это сделал. И поверь, мне ни капельки не стыдно, — моему носу досталось лёгкое прикосновение губ. — Вот совсем.

— А ты подумал о том, что мне бы не хотелось делиться с тобой некоторыми своими мыслями? — никак не могла успокоиться я.

— Как та, где ты себе призналась, что тебе приятно со мной целоваться? — глаза мужчины опасно заблестели.

Наверное, горячие воды источника творят чудеса, поскольку от усталости мужчины не осталось и следа. Через мгновение, я оказалась сидящей на кухонной столешнице. Раздвинув мои ноги, мужчина уверенно встал так, чтобы я могла обнять ими его бёдра. Его горячие ладони, легли мне на талию, чуть поглаживая ставшую безумно чувствительной кожу.

— И тебе об этом было знать не обязательно, — вяло огрызнулась я, пытаясь отстраниться.

— Как раз мне это знать необходимо, — мурлыкнул мужчина, проведя губами по шее. — Если до этого я только предполагал, то сейчас уверен, что не противен тебе, как и мои приставания. Согласись, это очень важно.

— Как будто это когда-то тебя останавливало! — ядовито выплюнула я, и вдруг всё прекратилось.

Мужчина отступил, одёрнув руки. Черты лица заострились, выдавая едва сдерживаемую ярость.

— Я никогда и никого ни к чему не принуждал, — зло отчеканил он. — А тот, кто считает это нормальным, не имеет права называть себя мужчиной! Спасибо за ужин.

Взяв уже порядком остывшую еду, он вышел из кухни, оставив меня наедине со своими мыслями. Сразу стало как-то холодно и неуютно, словно я потеряла что-то очень важное. Ещё пару минут, я просто сидела на столешнице, обняв себя руками, и не в силах пошевелиться.

Из ступора меня вывели только зазвучавшие в доме голоса. Удалось узнать Арги и его жену, но остальные остались неопознанными. Впрочем, три девушки вскоре присоединились ко мне на кухне, притащив корзинки со снедью. Подозреваю, что старейшины одобрили наше пребывание в городе, и самые смелые решили познакомиться с пришлыми.

Они сверкали полными любопытства глазами в мою сторону, переглядывались и толпились у входа в кухню.

— Мы составим тебе компанию? — подала голос рыжая жена Арги. — Мужчины о скучном говорят.

Она протянула мне свой дар — корзинку полную свежих фруктов. Пришлось сползать с насеста, и принимать подарок. Не скажу, что я жаждала общения, но это, всяко лучше, чем крутить одни и те же мысли по кругу.

— Буду рада, — подстраиваясь под их манеру говорить, отозвалась я.

— У тебя хороший муж, — кивнула в сторону гостиной её подруга, протягивая свой дар, стоило мне поставить первую корзину на стол. — Большой и сильный. Опора и защита.

— Горячий наверно, — поддержала её третья девушка. — Много мужской силы. Я вижу. Сваха бы одобрила.

Я переводила взгляд с одной девушки на другую, и никак не могла взять в толк, о чём они говорят. Мужская сила? Муж?

— Она не понимает, — ответила за меня рыженькая. — Они о таком не говорят. Арги говорил.

— Почему? — возмутилась тёмненька, которая говорила о мужской силе. — Это естественно.

— Для нас. Они другие. Стыдятся себя и своего тела.

Мне досталось три сочувственных взгляда. Совершенно искренних, словно они не понимали, как вообще можно так жить. Потом переглянулись, подхватили меня под локти и усадили за стол. Рыженькая захлопнула дверь кухни, отрезая нас от внешнего мира. Кажется, сейчас со мной будут проводить душеспасительные беседы.

Я не ошиблась. Следующие несколько часов, пока я молча ела, девушки рассказывали мне о прелестях замужней жизни. Даже лекцию по правильному обращению с мужчинами прочитали. Признаюсь, честно — пока они говорили, мои уши беспрерывно пылали от смущения, поскольку представляла я Дориана. А поскольку объяснения были подробными, то и картинки в моей голове были вполне чёткими.

Моим спасителем, стал сам Арги. Даже не постучав, он открыл дверь, и с интересом уставился на нашу компанию. Большой стол сервирован вкусностями, а в чашках горячий отвар. А ещё, у нас было очень тепло. Где-то час назад рыженькая поставила в печь пирог с мясом, жарко протопив печь.

— Ночь уже, — коротко проронил он, недовольно сверкнув глазами на жену. — Мужчины не ужинали, пора расходиться.

Девушка покраснела, видимо виня себя в том, что не покормила благоверного и его собеседников. И правда некрасиво получилось. Мы тут чаёвничаем, набивая желудки, а им ничего не отнесли. Подскочив, я извлекла из печи пирог и метнулась за тарелками. Меня остановила рыженькая, поймав занесённую над пирогом руку с ножом.

— Только для мужа, — наставительно сказала она, накрыв своё творение полотенцем. — Других мужчин пусть жены кормят.

Бедный Дориан. По их логике, мне его кормить нельзя, а на кухню не пущу. Ещё пожар устроит… или продукты испортит. От мыслей о том, что может натворить один единственный дагар на кухне, меня отвлекли дружеские объятия девушек. Они ободряюще хлопали меня по спине, и под ничего не понимающим взглядом Арги, покидали кухню.