Глава 34. Белый камень и серая сталь

Тишина после битвы не была мирной. Она была тяжелой, как мокрая холстина, и пахла остывающим железом. Солнце, наконец пробившееся сквозь хмарь, осветило монастырский двор, заваленный обломками бердышей и серым пеплом — всем, что осталось от одержимых гвардейцев.

Марица сидела в большой трапезной, прислонившись спиной к теплой беленой печи. Её руки, вновь перевязанные отцом Варсонофием, лежали на коленях. Белые шрамы на ладонях больше не светились, но кожа под ними стала плотной и странно гладкой, словно её выковал мороз.

Ратибор сидел напротив. На дубовом столе между ними, тускло поблескивая, лежал тот самый золотой перстень с оскаленным волком, который Окул нашел в тайнике избы Ненилы. Эта маленькая вещь теперь весила больше, чем все их слова. Этот перстень, принадлежавший главе их рода — воеводе Волкову, был неоспоримым доказательством связи столичного вельможи с черным колдовством и предательством. Именно через него, как через невидимую пуповину, Волков питал безумие Ненилы и направлял засуху на Красный Дол.

— Волков не пришлет подмогу, — раздался голос князя Одоевского.

Старый воин стоял у окна. Его рука была на перевязи, но осанка оставалась прямой.— Безымянный колдун был его правой рукой, его глазами и ушами. С его гибелью Волков в Столице ослеп. Сейчас он затаится в своих палатах, будет выжигать архивы и убирать свидетелей. У нас есть всего несколько дней, пока весть о разгроме заставы в предгорьях не дошла до него окольными путями.

— Нам нужно ехать туда, — Ратибор поднял глаза, и в них блеснула холодная решимость. — Ехать и бросить этот перстень ему в лицо перед государем. Золото не умеет лгать, князь. Когда государь увидит клеймо Волчьих на вещи, найденной в логове ведьмы, никакое красноречие Волкова его не спасет.

— Это опасный путь, Ратибор, — Одоевский повернулся к нему. — Столица — это не лес, где врага видно издалека. Там слова режут глубже сабель. Волков назовет тебя изменником, укравшим родовую ценность и убившим его верных слуг. Тебе нужно предстать перед князем раньше, чем Волков успеет закрыть тебе рот навсегда.

Марица вздрогнула. В памяти всё еще стоял тот хриплый, захлебывающийся голос пустоты под капюшоном.— Хозяин не в Столице, Ратибор. Он всё еще в Мертвой пади. Ненила упала в колодец, но она была лишь заслонкой. Теперь там нет стражи. Хозяин ждет, когда вы уедете, чтобы Красный Дол окончательно захлебнулся в своей злобе. Вода в колодцах... она продолжает судить людей. Если не закрыть врата в пади, деревня вымрет от собственной ненависти прежде, чем ты вернешься.

— Мы не можем разделиться! — Ратибор вскочил, едва не опрокинув лавку. — Если я не сокрушу Волкова в Столице, он пришлет сюда новый полк. И тогда некому будет защищать ни колодцы, ни тебя.

В трапезную вошел отец Варсонофий. Он нес в руках небольшую берестяную шкатулку, обмотанную вощеным шнуром.— Князь прав, и знахарка права, — спокойно произнес старец. — В Столицу ехать надобно, но не всем. Ратибор Васильевич, ты и Окул с князем Одоевским должны быть в Кремле как можно скорее. У князя есть верные люди в дозорах, они проведут вас мимо застав Волкова прямо в палаты.

— А Марица? — Ратибор сделал шаг к ней, его лицо исказилось от тревоги.

— Марица вернется в Красный Дол, — старец положил шкатулку на стол. — Вместе со мной. Под защитой твоих стрельцов, что остались живы. Её дело — здесь. Пока ты будешь сражаться за свою честь и правду в Столице, она должна залечить рану в самой земле.

Он вскрыл шкатулку. Внутри на льняной подложке лежали три костяных кольца, скрепленных серебряной проволокой.— Это «Ловушка для ветра». Мать Марицы оставила её мне на сохранение тринадцать лет назад. Она знала, что наступит день, когда тьма прорвется. Марица, твоя магия теперь — не в тумане, а в очищении. Эти кольца помогут тебе собрать остатки яда в Мертвой пади и запечатать провал навсегда.

Ратибор посмотрел на Марицу. Разлука казалась ему сейчас невыносимой. Он привык, что она всегда за его плечом — тихая, сильная, пахнущая полынью и лесом.

— Я не хочу оставлять тебя одну, — прошептал он, подходя вплотную и накрывая её руку своей ладонью.

Марица коснулась его плеча, там, где под рубахой белел чистый шрам.— Ты должен ехать, Ратибор. Очисти свое имя от волчьего клейма, верни себе право быть защитником этого края не по нужде, а по закону. А я буду здесь. Я спряду нить, которая приведет тебя обратно. Даже если ты заблудишься в столичных интригах, моя нить укажет тебе путь домой.

Воевода медленно наклонился и прижал свой лоб к её лбу. В тишине трапезной это молчаливое прикосновение значило больше любых клятв.

— Я вернусь в Красный Дол, Марица, — твердо сказал он. — Либо свободным человеком с княжьим указом в руках, либо не вернусь вовсе, если судьба велит мне сложить голову за правду на плахе. Но пока во мне есть дыхание, я буду искать дорогу к тебе.

— Ты вернешься, — улыбнулась она, и в её глазах впервые за долгое время блеснула та самая лесная зелень, чистая и глубокая. — Я не дам твоей нити оборваться.