Глава 7 · Дюжина драконов

– Простите, Фред, но Алекса ушла на рынок, – Стаффи лгала, как профессиональный стряпчий и, наверное, дала бы фору самому Стэну Кроули, главному обманщику Питерборо.

На осенний праздник День независимости Королевства обычно готовили острые, пряные блюда, и торговый зал «Штучки» почти никогда не пустовал. Мы едва успевали пополнять запасы смеси «Острая тыковка» для традиционного блюда: запеченной тыквы, фаршированной острым мясом, присесть было некогда. Только я собралась сделать перерыв, пока в лавке наступило затишье, как появился Фред и вынудил меня затаиться на полу.

– Снова? – расстроился кавалер. – Я ее не видел с тех пор, как из лечебницы вышел. Она меня избегает, так ведь?

Ответ был очевиден, учитывая, что я сидела под прилавком. Даже дышать старалась через раз, чтобы не выдать себя.

– Да что вы такое говорите, господин Оутис? – покачала головой подруга. – Мы готовимся к ярмарке Вайтберри, вот Алекса и носится по городу, как под хвост ужаленная. Еще День независимости на носу. Вы просто ее пока не очень хорошо знаете, но если она чем-то увлекается, то становится похожей на сумасшедшую. Мне, кажется, она даже мыться перестала…

Сжав зубы, я со злостью ущипнула врушку за ногу, и Стаффи болезненно скривилась.

– Тогда передайте, что я заходил. – Фред вздохнул.

– Непременно. Счастливого пути, – пропела подруга, видимо, ему вслед, а когда на двери звякнул колокольчик, то объявила: – Вылезай.

Я вынырнула из-под прилавка, одернула платье и поправила выбившуюся прядь волос.

– Ты не можешь от него прятаться вечно, – забранилась соседка. – В следующий раз, когда он придет, я скажу, что ты сидишь под прилавком.

– Этот парень меня пугает. Я его почти отравила, а он мне в любви признался.

– Согласна, он и вправду чуточку похож на маньяка, – кивнула Стаффи, а потом со вздохом произнесла: – ты бегаешь от красавчика, а мерзкий негодяй убежал от тебя. Хотела бы я знать, что случилось в лавке неделю назад.

– Ничего, – тут же насторожилась я.

На самом деле, я сама не отказалась бы узнать, что это было тем престранным вечером, но Этан не возвращался уже семь дней. Не то чтобы кто-то зачеркивал крестики в календаре (на самом деле зачеркивала), но без вечно смурого плотника в доме стало тихо и пусто.

– Из-за ничего люди из дома не сбегают, – справедливо заметила Стаффи. – Что-то ты темнишь, подруга…

Мы так заговорились, что не заметили, как в лавке появился новый визитер. Похоже, за неделю у меня выработался рефлекс на прятки с Фредом. Едва звякнул колокольчик, а от двери пахнуло холодом, как я, не глядя, нырнула под прилавок.

– Господин почтальон! – с издевательской интонацией протянула Стаффи, на месте визитера я бы приняла ехидство на свой счет. – Давно вы к нам не заходили.

Сделав вид, будто у меня упала сережка, с умным видом я вылезла на поверхность и поздоровалась со стареньким седовласым почтальоном в фуражке. В руках он держал ящичек, перевязанный бечевкой и с красной сургучной печатью.

– Вам посылка, – объявил он и поставил ношу на прилавок. – тяжеленькая.

На крышке не было никаких опознавательных знаков, так что отправителя пришлось проверить в квиточке.

– От Роберта Палмера? – не поверила я. Мы со Стаффи недоуменно переглянулись. Даже при моей богатой фантазии, в голове не возникло ни одной мысли, что именно кредитор мог прислать. Веревку с мылом, чтобы тонко намекнуть, что время выходит?

Когда почтальон, одаренный баночкой перцовой смеси для рыбы, ушел, я вскрыла печать и отодвинула крышку. Внутри, прикрытые хрусткой бумагой, лежали похожие на речные голыши световые камни самого высокого качества, если судить по светлым прожилкам на серой поверхности. Некоторое время мы со Стаффи в гробовом молчании таращились на дорогущий, но необходимый в хозяйстве подарок. Сбоку была впихнута простая белая карточка.

– «С Днем независимости», – прочитала Стаффи и добавила: – Не знала, что на День Независимости дарят подарки.

– Мне кажется, что у нас в лавке магический жучок, – вынесла я вердикт, не зная, как реагировать на посылку. – Иначе как бы он узнал, что мне не хватает денег на магическое освещение?

– Догадался?

– Может, среди нас шпион? – предположила я.

В этот момент в лавку с рынка вернулся нагруженный продуктами Ирвин, когда он увидел, что обе девицы, оставленные всего час назад в хорошем расположении духа, глянули на него, как на вражину, то тут же покаялся:

– Я потратил все деньги, но купил свинину и тыкву на День независимости! Какой праздник без традиционного стола?

Уточнять, что мы со Стаффи за все время совместного проживания в столице ни разу сами не готовили традиционной еды, а выходили в ресторацию, было глупо. Хочет человек три часа тереться у раскаленного очага, Светлый Бог ему в помощь.

Ирвин мелкой перебежкой засеменил в кухню, оставляя на полу влажные следы, но вдруг притормозил у прилавка, поставил тяжелую корзину и ткнул пальцем в ящичек:

– Вы ограбили магическую лавку?

– Если бы, – многозначительно изогнула брови Стаффи и протянула ему карточку.

Ирвин быстро перечитал пожелание, еще разок глянул на подарок и протянул:

– Слушайте, похоже, господин Палмер неплохой человек.

– Господин?! Ты забыл, что это неплохой человек хочет отобрать у меня лавку? Маринованный огурец он! – рявкнула я, со жмыхом закрывая ящик. – Вообще, подозрительно, что ты его защищаешь. Мы тут прикинули, а не завелся ли в лавке шпион?

Не вступая в споры, Ирвин сбежал на кухню.

– Что ты думаешь делать с подарком? – полюбопытствовала Стаффи. – Вернешь?

– Я что сумасшедшая? – удивилась я. – Знаешь, как говорила моя мама: «бери, пока дают». Когда еще мне совершенно бесплатно достанется целый ящик световых камней? Или тебе нравится мыться со свечей?

– Фред идет! – ткнула пальцем в сторону витрины подруга, а когда я, как подкошенная, рухнула под прилавок, то хохотнула: – Ой, ошиблась!

Но на следующий день я все-таки столкнулась с Φредом, что не удивляло, учитывая, каким маленьким городком являлся Питерборо. Перед праздником я внесла в счет долга Маринованному огурцу еще сотню золотых и когда выходила из конторы Кроули, то увидела лавочника. Он будто пождал меня: стоял на другой стороне улицы, высокий и чрезвычайно заметный. Сбегать было некуда и, сунув руки в глубокие карманы пальто, я проследила, как мужчина бесстрашно переходил дорогу поперек движения.

Погода была преотвратительная, будто по заказу для неприятного разговора. С ночи зарядил мелкий дождь, серое небо казалось очень низким, и на улице царили грязные сумерки. Фред остановился в шаге от меня, заставив поднять голову и снять широкий капор, все время падавший на глаза.

– Тебя сдала подруга. Кажется, она мне симпатизирует.

– Месяц назад Стефани бросили у алтаря, – намекнула я, что ради мужчины Стаффи сейчас разве что ножик поострее заточит.

– Значит, мне не показалось, что в последний раз ты пряталась под прилавком?

– Извини, – поморщилась я, догадываясь, что нырнуть под столом было не самой гениальной идеей.

Стараясь не встречаться с Фредом взглядом, я отвернулась к витрине аптечной лавки, возле которой мы стояли. Абсолютно все посетители, попивавшие какао, таращились на нас с таким азартом, будто ждали, что сейчас из-за угла выскочит ревнивец Этан с пилой, нападет на Оутиса младшего и теперь уж точно отпилит ему ногу.

– Давай поймаем извозчика, – поспешно предложила я. – Кажется, кеб – это единственное место, где мы можем поговорить наедине.

Спорить Фред не стал, и уже через пять минут мы тряслись в холодном полутемном салоне, сидя друг напротив друга.

– Похоже, ты хорошенько подумала о том, что хочешь сказать? – предположил кавалер, и мне ужасно не понравились раздраженные интонации в голосе. С другой стороны, имел право. Он едва не выбрался из «Пряной штучки» ногами вперед, потратил кучу денег на вывеску, а потом остался с носом.

– Сейчас не самое лучшее время, чтобы начинать отношения… – Я осеклась, вдруг осознав, как нелепо звучат лживые слова, бросила на Фреда недовольный взгляд и прямо заявила:

– Мне нравится плотник.

– Он, вообще-то, не плотник, – тут же заметил попутчик.

– Я знаю.

Судя по длинной паузе, мужчина искренне удивился. Наконец, он спросил:

– И тебя это никак не коробит?

– Почему меня должно коробить то, что человек зарабатывает на хлеб не молотком и не рубанком? – пожала я плечами, намекая, что лавку-то мне все равно отремонтировали.

Некоторое время мы ехали в молчании, а когда за окном появилась кулинарная школа с новенькой бело-розовой вывеской, то Фред с нарочито непроницаемым видом постучал в стенку кареты и прикрикнул:

– Остановитесь здесь.

Несмотря на то, что дверь уже открыли и ступеньку разложили, некоторое время он еще посидел, а потом высказался:

– Ты даже отдаленно не представляешь, какой сундук с неприятными сюрпризами получила!

Он сошел на мостовую, но я не была бы Александрой Γенриеттой Колфилд, если бы после искреннего пожелания остаться на бобах просто прикусила язык.

– Так кто у кого увел женщину, Фред? Ты – у него или он – у тебя?

Оутис повернулся и с усмешкой ответил, проясняя дела прошлые:

– Видимо, поэтому он увел женщину, которая понравилась мне.

Возница сложил ступеньку, хлопнул дверью экипажа, и мы тронулись с места. На секунду поравнялись с Фредом, твердо шагающим по пешеходной мостовой к закрытым воротам кулинарной школы.

Выходило, то в любовном треугольнике с неизвестной домой, красавчик выступил в роли рокового злодея. Но судя по тому, что он утверждал, будто влюблен в меня, а спагетти с мясными шариками уплетал из рук Амелии Осле, роман с чужой невестой не сложился. Наверное, на месте Этана я бы, вообще, развязала кровную вражду, соблазняла каждую следующую женщину соперника, даже самую некрасивую, и точно испортила десяток свиданий. В общем, поступала бы так, как он делал сейчас по отношению ко мне…

Глупая мысль неотступно крутилась в голове, окончательно портя настроение, а когда я приехала в лавку и осознала, что придется заплатить не только за поездку с извозчиком, но и за высадку второго пассажира, то захотелось кого-нибудь побить. И даже обрадовалась, обнаружив на двери объявление, что лавка закрыта, ведь теперь на полном основании можно было побить снова сбежавших в трактир помощников. Достала ключ, чтобы отпереть замок, но дверь оказалась открытой.

– Вернулась? – выглянула в торговый зал Стаффи и тут же исчезла обратно.

Недоуменная и злая, не раздеваясь, я прошагала в кухню и удивленно замерла в дверном проеме, обнаружив толпу гостей. Стол был накрыт к чаю. Такого количества пирожных, крендельков и сдобных булочек я не видела с детства. Вообще, их наличие не удивляло, учитывая, что среди прочих гостей за столом сидел румяный усатый булочник Одли.

Все взгляды обратились ко мне, и на комнату опустилась подозрительная тишина. В голову пришла мысль, что соседи собрались в качестве инквизиторов и за аморальное поведение в самом сердце Питерборо (лавка-то в центре города стояла) намеревались повесить на грудь блуднице алую букву. Тогда почему они принесли вкусняшек? Чтобы потом не обижалась?

– Госпожа Алекса! – выпрыгнул из-за стола Ирвин. – Как хорошо, что вы вернулись!

– Серьезно? – перевела я настороженный взгляд на Стаффи.

– Вы успели как раз вовремя! У нас проходит собрание.

– Кхм? – уточнила я, не хотят ли меня предать народному порицанию.

– Мы обсуждаем театральную постановку! Познакомьтесь – перед вами талантливейшие актеры любительского театра торговой улицы. «Дюжина драконов»!

– Вот как? – Я вдруг почувствовала, что улыбка у меня стала натянутой, не сказать фальшивой.

Было сложно представить, какие постановки ставили аптекарь с женой, булочник Одли, старушка мадам Понфле, резчик по дереву, чья мастерская стояла через три дома от «Пряной штучки», и Фанни, в прошлом месяце едва не скончавшаяся от вида входящей в лавку Амелии Осле. Остальных я попусту не знала и, верно, напрасно сомневалась в их актерской харизме.

– Алекса, да вы проходите, не стесняйтесь. – Ирвин с особым подобострастием принялся сдирать с меня пальто.

– Да я не стесняюсь, – пробормотала я, прикидывая, как бы сбежать из лавки.

Кажется, сейчас я начинала понимать, чем руководствовались соседи, когда дали деру во время моего кулинарного приступа. Но мое-то помешательство закончилось изобретением «Дракоширака», а вот собрание любительского провинциального театра закончиться чем-то хорошим не могло по определению. Например, резчик с булочником подерутся из-за главной мужской роли и разнесут банки с пряностями, приготовленные к ярмарке.

Несколько ошарашенная, я оказалась усаженной между предположительными противниками. Другими словами, меня подставили под удар.

– В День независимости в Питерборо проходит конкурс любительских трупп, – пояснял Ирвин, как будто лично собирался вступить в ряды «драконов».

– А какое отношение к этому конкурсу имеет моя кухня? – очень тихо спросила я.

– Самое прямое, – объявила мадам Понфле с серьезным видом. Вдруг стало ясно, что она самый главный дракон, хотя по милым седым кудряшкам с первого взгляда не скажешь.

– Насколько прямое?

– Три года кулинарная школа берет первое место, но в этот раз мы ее положим на две лопатки! У нас появилось тайное оружие!

– Какое?

– Вы, Алекса!

– Я?!

– У вас же есть конь, – удивилась она.

Помимо коня у меня ещё имелась лавка пряностей, подружка-мужененавистница, незаменимый Ирвин и еще неделю назад был выдрессированный плотник, но это никак не объясняло многолюдного чаепития на кухне.

– Вы хотите попросить для постановки бронзового коня? В качестве кого? – вежливо поинтересовалась я.

– Госпожа Понфле хочет сказать, что ты репортер с наградой, – едва сдерживая издевательский смех, объяснила Стаффи. – Напиши им пьесу.

– О чем? – вместо того чтобы объяснить, что не имею никакого отношения к местечковой драматургии, спросила я и обвела гостей недоуменным взглядом. Они как-то странно потупились всем коллективом, а домохозяйки справа вдруг захихикали будто институтки. Они хотели пьесу про любовный треугольник между мной, Фредом и Этаном!

«Они шутят?» – уставилась я на Стаффи.

«Ха-ха три раза!» – пожала плечами подруга.

– И кто собирается играть главную женскую роль? – изогнула я брови, снова обведя компашку пронзительным взглядом.

– Роль отведена мне, – подняла тонкий пальчик Фанни. Мне тут же расхотелось уточнять, кому достались роли Этана и Фреда.

– Может, лучше о розовых феях? – спросила я, все еще надеясь сохранить остатки репутации. – Все знают сказки о розовых феях. Они летают по цветам, приносят детям подарки. У них еще есть розовые пони и… Что может быть милее пони?

Перед мысленным взором вдруг появился образ пузатого булочника в розовом кружевном наряде. Сжимая в зубах золотистую волшебную палочку, двумя руками Одли тянул за поводок упиравшегося ушастого ослика, покрытого розовой попоной. Я тряхнула головой, пытаясь отогнать ужасающий образ, и пожелала немедленно стереть его из памяти.

– Розовые феи у госпожи Осле, – заявила командным голосом мадам Понфле.

– Они каждый год делают костюмы с крылышками и посыпают блесками волосы, – пожаловать аптекарша, и булочник в розовом платье снова поселился у меня в голове. Но теперь его волосы были тщательно уложены и поблескивали на солнце, а на попоне осла появились стрекозьи крылья.

Я откашлялась и с умным видом вымолвила:

– Послушайте, господа, я, конечно, никогда пьес не писала, но сценка, в конце концов, не драма в двух актах. Может, я вам придумаю другой сюжет? Кхм… Про лесных эльфов и украденную вывеску?

– К завтрашнему дню? – сверкнула глазами драконша Понфле. – До праздника осталось всего ничего.

– К завтрашнему вечеру, – уточнила я и под благовидным предлогом ретировалась из кухни. Стоило мне выйти, как народ довольно загудел.

– Вот видите, господа, – с торжеством вымолвила старушенция. – Я же говорила, что если мы упомянем непотребный кордебалет с мужчинами, она тут же согласится придумать пьесу. А вы, господин аптекарь, еще меня отговаривали! Утверждали, что нас «погонят поганой метлой»!

От коварства, которое было невозможно заподозрить в милой бабушке, я чуть не споткнулась на ровном месте. Развернувшись на каблуках, вернулась в кухню. Гости тут же примолкли.

– Знаете, дорогие драконы, я тут подумала… Если хотите пьесу, то заплатите.

– Вы хотите денег, госпожа Колфид? – поперхнулась от возмущения седовласая «драконша».

– Кому нужны ваши деньги? – фыркнула я. – Мне требуются помощники на один день, чтобы подготовиться к продуктовой ярмарке. Она сразу после Дня Независимости, а нам не хватает умелых рук. Пойдет?

– Вполне, – моментально кивнула та.

– Превосходно.

Я развернулась и, печатая шаг, направилась на второй этаж. Хорошо, что шантажисты-театралы не видели моей веселой улыбки.

– И оставьте булочек с корицей! – прикрикнула я с лестницы. – Они пахнут чудесно!

Пьеса называлась «Как злая колдунья стащила магическую вывеску у работящих лесных эльфов». Театралы пришли в восторг. Особенно булочник Одли, ведь ему предстояло играть разлапистое дерево, а всем известно, деревья не разговаривают. Но мадам Понфле, выступавшая в роли режиссера, заявила, мол, дуб волшебный, и заставила беднягу выучить фразу: «Убирайся из леса, злая колдунья!»

Правда, во время репетиций, которые по непонятной мне причине проходили в «Пряной штучке», Одли забывал то нужное место, то правильную реплику. Время до праздника таяло, подобно белой измороси, покрывавшей по утрам подоконники, а я подозревала, что на сцене булочник онемеет. И неожиданно изобразит нормальный, безмолвный дуб.

Прошло четырнадцать дней, а Этан так и не появился.

Я поймала себя на том, что все время смотрю сквозь витрину на улицу. А не остановится ли экипаж рядом с «Пряной штучкой»? Однако все кебы проезжали мимо.

* * *

– Вали из леса, злогиня! – раздался в торговом зале душераздирающий вопль. От ужаса я подпрыгнула на кровати и проснулась. Стаффи недовольно заворочалась рядом. За окном было еще темно. В камине почти прогорели поленья, и комната стремительно остывала.

– Господин дерево, если вы не перестанете ошибаться, то ваша роль достанется господину кусту! – объявила недовольным скрипящим голосом Понфле. Казалось, что театралы говорили не в торговом зале, а под дверью нашей с подругой спальни. Я нащупала под подушкой карманные часы, отщелкнула крышку и пригляделась к стрелкам.

– Шесть?! Кто их впустил в дом?

– Известно кто, – пробубнила Стаффи, – наш энтузиаст.

Казалось, что мне всего лишь приснилось, будто театралы разошлись в два часа ночи, после того как в лавку ворвался взбешенный муж Фанни. Но нет, скандал точно был.

– Чем драконша его подкупила? – проворчала я, стараясь поймать последние крохи сонной дремы. В День независимости все королевство обычно отсыпалось, и только в «Пряной штучке» полным ходом шла генеральная репетиция.

– Дала роль, – отозвалась Стаффи.

– Главную?

– Наиглавнейшую, – фыркнула подруга, поворачиваясь на спину. – третьего эльфа. Он даже какую-то реплику произносит.

– Умри, злобная баба! – выкрикнуло дерево, вернее, булочник Одли, его изображавший.

– Убирайся из леса, злая колдунья! – бабахнул ему в ответ хор голосов.

– Не понимаю, у них, что ли, семей нет? – разъярилась я. – Никому не надо тыкву мясом начинять?

– Скорее всего, они решили позавтракать у нас. Наверное, еще и семьи притащат. Ирвин четыре дня мясо мариновал. Утверждал, что жаркое будет таять во рту, но голос звучал неуверенно.

– Оно стухло, – уверенно заявила я.

– Проверим на резчике, раз плотник не вернулся, – мрачно предложила Стаффи. – Если что, аптекарь откачает.

– И как мы докатились до такой жизни?

– Не знаю, как ты докатилась, а меня бросили у алтаря, – напомнила подруга, взбивая подушку.

– Я сейчас говорила про себя и коня.

К слову, вопрос был насущный и мучил меня уже не первый день. Как мы с конем докатились до такой жизни? Ведь казалось тихая провинция, никаких потрясений, открывай лавку и торгуй тихонечко перцем. Когда все пошло наперекосяк, и в моем торговом зале пустил корни местный любительский театр?

Я ожидала, что завтрак выйдет шумным и нервным, но опасения не оправдались. К тому времени, как за окном разыгралось прозрачно-желтое осеннее солнце, а мы со Стаффи спустились, «Дюжина драконов» разошлась по домам, чтобы провести традиционную праздничную трапезу на собственной, а не нашей кухне.

Однако за неделю привыкшие к шумной толпе, прописавшейся в лавке, мы без аппетита ковыряли в тарелках. Кусок в горло не лез. Подмастерье – волновался из-за выступления, Стаффи вдруг припомнила, что если бы «Котик» не упрыгал в чащу, они бы сейчас точили тыквенную мякоть в семейной норке, а я поглядывала на пустой стул, как-то неожиданно ставший «местом Этана», и аппетит пропадал.

– Во сколько начинается конкурс? – спросила я.

– В двенадцать, – нервно сглотнул Ирвин.

Втроем мы посмотрели на часы, висевшие на стене и приколоченные сбежавшим плотником. Было начало одиннадцатого, дорога до мэрской площади занимала не больше десяти минут.

– Пойдем? – спросила я.

– Иначе Ирвин опоздает, – согласилась Стаффи.

Не сговариваясь, мы дружно встали из-за стола и начали собираться на праздник.

Подмастерье одевался долго, как девица. Изнывая от духоты, мы поджидали актера в натопленном торговом зале, и он явился в подозрительно закрытом пальто, из-под которого торчали худые обтянутые плотными чулками ноги.

– Ирвин, – сдержанно кашлянула подруга, – ты забыл надеть брюки.

– Вовсе нет! Узрите, девы! – жестом маньяка раскрыл он полы пальто.

Голых телес не нашлось, но подмастерье уже вошел в роль и облачился в костюм лесного эльфа. Короткий бархатный жакет, пышные панталоны до коленок и плотные коричневые чулки (готова поспорить, что стащенные у Стаффи).

– Я с ним никуда не пойду, – спокойно заявила подруга.

– Он в образе, – зачарованно разглядывая худые икры, попыталась я защищать подмастерье.

Тут будущая звезда театральной сцены выставил ногу, вытянул руку и с одухотворенным лицом провыл:

– Где наша вывеска, братья?

Тот, кто по незнанию утверждал, будто талантливый человек талантлив во всем, никогда не сталкивался с превосходным продавцом пряностей Ирвином, изображавшим лесного эльфа.

– Давай сделаем вид, что мы его не знаем? – тут же предложила я.

– Разумно, – согласилась Стаффи и немедленно направилась к двери.

– Господин в коричневых чулках, вам запирать волшебное дерево! – выскочила я на солнечную улицу следом за подругой.

Оказалось, что праздничным утром дома не сиделось всему городу. Принаряженные, прибранные улицы кипели радостной круговертью. Торговцы уличной едой выкатили тележки. Было приятно обнаружить, что на большей части лотков стояли изящные баночки из «Пряной штучки», и горячие сосиски, рыбные пирожки и прочую вкуснотищу посыпали нашими ароматными приправами. Городские экипажи были украшены стягами с гербом королевства, а для театрального конкурса, очевидно, одного из центральных развлечений в праздник, на мэрской площади за ночь натянули огромный цирковой шатер.

На выступлении мы со Стаффи присутствовать не хотели, но из любопытства в шатер заглянули. В центре собрали сцену, а перед ней выстроилась шеренга мягких стульев, похоже, вытащенных из коридоров Мэрии. Судя по тому, что ряд был только один, сидячие места предназначались для важных гостей, а остальным предстояло следить за конкурсом, стоя. Дальнюю часть шатра скрывали от зрительного зала высокие деревянные ширмы. В «зрительном зале» пока немногочисленная публика говорила уважительным шепотом, но за кулисами явно было многолюдно, шумно и, по-видимому, суетливо.

Вдруг из-за загородки выглянула мадам Понфле, и поманила нас со Стаффи. Если мы и надеялись избежать сомнительного удовольствия следить за позором Ирвина, то теперь стало ясно, что отвертеться не получится.

Оказалось, что на нервной почве не только «Дюжине Драконов» не праздновалось дома. Актеры лихорадочно готовились к выступлениям. Кто-то накладывал грим, другие повторяли реплики, третьи пытались втиснуться в узкие костюмы. Похоже, в шатре собрались все любительские труппы Питерборо, кроме «Идеальных домохозяек». Но едва я подумала о розовых феях, как рабочие приподняли полог со стороны «гримерок», и в шатер вошел целый взвод лесных эльфов. «Драконы» остолбенели от изумления, ведь в этом году «Идеальные хозяйки» отошли от канона и нарядились лесными эльфами!

– А ты, я смотрю, попала с пьесой в модную струю, – с издевательской интонацией припомнила Стаффи.

Слава Светлому Божечке, они не притащили в качестве реквизита одну из утащенных из «Пряной штучки» вывесок. Иначе бы у мадам Понфле не только фарфоровая челюсть звякнула о пол, но и остановка сердца случилась. Не хотелось бы потерять главную «драконшу» столь печальным образом.

Не зная, на кого вылить гнев, она решила обрушиться на драматурга и грозно зыркнула в нашу со Стаффи сторону:

– Где третий эльф? Он должен повторить текст!

Похоже, в понимании режиссера за благополучную доставку эльфа до шатра отвечали его соседи по волшебному дереву.

– Где он? – тихо спросила я подруги.

– Разве он не шел за нами? – удивилась она.

Сказать откровенно, приятеля я не видела с того момента, как мы вышли из «Пряной штучки», а он, жалобно скуля, чтобы его подождали, запирал двери и пробуждал охранное заклятье. Магическим потенциалом подмастерье не отличался, поэтому обычно защита дома отзывалась только с пятого раза. Мы воспользовались преимуществом и сбежали.

– Мы его найдем! – удивительно, но Стаффи сообразила быстрее меня и не преминула хорошей возможностью улизнуть с выступления.

Однако выход перекрыли две девушки в костюмах кошек, подглядывающие за кем-то в зрительном зале. Стыдно сказать, но вместо того, чтобы шпионок растолкать, мы со Стаффи пристроились рядышком и воровато выглянули из-за ширмы. В шатре обнаружилась Амелия. Мало того что хозяйка кулинарной школы была одета в такое же пальто, что и я, так еще под руку она держала Фреда.

– На злогине твое пальто, под руку она держит твоего парня? – тут же хмыкнула Стаффи мне на ухо. – У нее талант портить праздники, или я чего-то не знаю?

– Она, похоже, подослала шпиона и изучила содержимое моего шкафа, – отозвалась я.

– Вообще-то, я о красавчике.

– Аллергик королеве специй не пара.

– Так ты о его здоровье позаботилась? – развесилась Стаффи. На мой взгляд, если бы с такой дотошностью она следила за своей личной жизнью, то сейчас бы не мерзла в шатре провинциального городишки и не обсуждала кавалеров соседки, а обхаживала мужа.

И тут сплетницы зашептались:

– Ты слышала? Говорят, что пару недель назад Оутиса младшего назначили королевским представителем в городе. Теперь ему даже мэр не указ!

– Подруга, хочешь сказать, что ты отшила королевского представителя и выбрала плотника? – съехидничала Стаффи. – Злогиня станцевала победную польку на пепле нашей вывески. На твоем месте меня бы жаба задушила.

– Угу, – отозвалась я и добавила: – Уже начинает. Душить.

А шатер заполнялся «высокородными» гостями. Мэр с супругой и двумя юными дочерьми, похоже, ради праздника вытащенными из пансионата для благородных девиц, уселся на стулья. По праву руку от него пристроился Фред, дальше шли Оутисы, а стоячие места стали заполнять чиновники с женами, расфуфыренными побогаче мэрской жены. Среди прочих я нашла «Стручка» Крефина, едва не оставившей «Пряную штучку» без лицензии.

– Что ты сказала, эльфийка недоделанная?! – яростный голос аптекарши отвлек меня от изучения зрительного зала. Я развернулась и обнаружила совершенно удивительную картину. Дородная аптекарша, изображавшая в постановке злую колдунью, шла объемной грудью на дамочку в зеленом колпаке из «Идеальной хозяйки».

– Костюмчик тебе мой не нравится, фея недоделанная?! – наступала она. – Куда вы свои крылья в этом году потеряли, розовые мухи? Мы-то знаем, что вы у «Дюжины драконов» идею своровали!

Напрасно она раскидывалась обвинениями, потому что идеальные домохозяйки, как доказывал мой репортерский опыт, только со стороны выглядели спокойными, будто гладь озера Кристал Уотер, а на деле очень легко выходили из берегов.

– Ты нас воровками обозвала, жертва порошка от несварения?! – заорала кулинарная фея, присовокупив пару ругательств, которые вряд ли стоило слышать юным дочерям мэра. – Благородных ледей?!

– Сними свой колпак, благородная ледя! – взвизгнула аптекарша и немедленно сдернула зеленую шапочку с кудряшек противницы.

Началась потасовка. Дамы принялись драть друг другу лохмы, точно взбесившиеся кошки, а вокруг них прыгали остальные девы и уговаривали скандалисток разойтись по-хорошему. Хотя отчего-то казалось, будто подбадривали.

– Дамочки, ну, прекратите же! Мы же все образованные женщины, готовить учились! – пищала Фанни в воздушном зеленом платьице, скача вокруг дебоширок. – Нас всех выгонят с конкурса!

А потом аптекарша развернулась, замахнулась… и в замахе вдарила бедняжке Фанни в глаз. Взвизгнув, прима «драконьей» труппы опрокинулась на спину. Потрепанные дебоширки моментально остановили драку и бросились спасать подругу. Сюсюкая и охая, бедняжку усадили на стул, а когда Фанни убрала от лица руки, то «Дюжина драконов» застыла в ужасе. Под глазом у исполнительницы главной роли наливался совершенно непотребный фингал.

– Что там? – быстро смаргивая слезы, тихо спросила она.

– Прости меня, дорогая. Клянусь, что до конца года буду давать тебе успокоительные капли совершенно бесплатно, – прошептала аптекарша и, шмыгнув носом, протянула пострадавшей товарке круглое зеркальце.

– Божечки, – прошептала та при виде заплывающего глаза. – Как же я теперь буду играть?

– Похоже, вам нужна новая лесная волшебница, – заметила я, и в театральном кружке наступила погребальная тишина, пришлось оговориться: – Ну, можно, попробовать замазать, у меня даже пудра есть… Почему вы так на меня смотрите?

Ответ казался очевидным, но такого позора даже мне пережить было не под силу. Моментально вспомнив про Фреда в первом ряду, я внеслась ясность:

– Прирежьте, но на сцену не пойду!

– Ты автор пьесы и единственная, кто знает все реплики, – загробным голосом объявила мадам Понфле.

– Их же всего десять! – возмутилась я.

– Вот! – ткнула в меня пальцем главная «драконша». – Ты даже количество запомнила…

По жеребьевке мы выступали под последним, шестым номером. Ирвин не появился, и реплика была отдана резчику по дереву. Стаффи убежала искать заблудившегося в городе лесного эльфа, а я, мысленно покрывая Питерборо ругательствами, переоделась в зеленое платье, врезавшееся подмышки и жавшее в груди.

С другой стороны, пять минут срама мне поклялись оплатить. Булочник Одли – бесплатным хлебом с доставкой по утрам. Жена аптекаря – порошками от бессонницы, если выступление обратится нервным потрясением (пусть аптекарская чета не сомневается, обязательно обратится, ведь только дурак откажется от дармовых снадобий). Но, главное, мне посулили помощь в приготовлении смесей на продажу. И только ушлая мадам Понфле за мою личную жертву пыталась стребовать скидку на «Огненную воду». Видимо, после Дня независимости собиралась поправлять нервную систему.

Между тем время до выступления таяло. «Идеальные домохозяйки» изобразили хор сопрано из премилых эльфов и спели гимн королевства. Публика рукоплескала, и стало ясно, что Драконы были обречены. Когда пришло время неминуемого позора, и распорядитель конкурса объявил наш выход, то мадам Понфле вдруг затарахтела наставления:

– Удачи, милые! Не забудьте реплику, Одли! Господа кусты, ходить только по часовой стрелке, а то свалитесь со сцены, как в прошлый раз…

На театральные подмостки, тяжело подпрыгивая, выскочил булочник с вывеской в руках. Спектакль начался! Первую минуту выступления все складывалось неплохо. Злая фея, очень неприятно хихикая, утащила артефакт и на цыпочках, высоко поднимая колени, проскакала на другой конец сцены. Я одернула подол, едва достававший до щиколоток, растянула губы в идиотской улыбке и… споткнулась о ступеньку. Не знаю, насколько изящно влетела в господина дерево, но если бы Одли не был столь увесист, то выступление закончилось бы трагедией.

– Вы спасали меня, господин дуб! – боясь бросить взгляд в зрительный зал, громко вымолвила я, отходя от сценария. – Как хорошо, что вы здесь стоите! А где же вывеска? Неужели ее свинтила злогиня?

Справившись с оторопью, «драконы» принялись играть: кусты ходить по часовой стрелке, колдунья страшно гоготать, а герои рассуждать, как же отобрать вывеску, ведь без вывески ни один приличный эльф не найдет в волшебном лесу единственную на шесть миль товарную лавку. Мы с гордостью преодолели девять реплик, а на десятой, когда действие почти закончилось, булочника, как я и предсказала на рассвете, заклинило. Краснея в цвет помидорки, он ткнул трясущимся пальцем в зрительный зал, указывая аккурат в Амелию, и выкрикнул тонким голосом:

– Убери руки от вывесок, злобная бабень!

У всех троих Осле (председателя, его супруги и у самой идеальной кухарки) вытянулись лица. Булочник понял, что попал и попытался исправить ситуацию:

– Я дуб! Моя ветвь указывает произвольно! – Перст переместился почему-то на жену мэра. – Из леса вон пошла сейчас же, злая ведьма!

– Господин дуб, – прошипела за сценой мадам Понфле. – Немедленно замолчите, а то прикроют не только вашу булочную, но и всю лавочку!

Наступила гробовая тишина. Лично я знала единственную вещь в нашем славном королевстве, способную сгладить любой, даже нечеловеческий конфуз. Подняла руки и патетично объявила:

– Волшебный лес спасен! Светлый Боже, храни нашего короля!

Зал был вынужден, как по приказу, выпрямиться, а первому ряду пришлось подняться с мягких стульев. Мужчины сняли шляпы, женщины скромно потупили взоры, и хор голосов бабахнул:

– Светлый Боже, храни короля!

Последовавшая тишина была тяжела и нерушима.

– Тетенька лесная фея, прогони уже злую колдунью, а то она плачет от смеха! – раздался детский голосок из-за людских спин…

«Дюжине драконов» как лучшим комедиантам уходящего года достался приз зрительских симпатий – пятилитровая медная чаша, ужасно похожая на рюмку-переростка, и совершенно бесполезная в хозяйстве.

Точно говорю, что бесполезная!

Не знаю, за каким демоном театралы решили, что сие уродство украсит торговый зал «Пряной штучки».

* * *

О том, куда исчезли Ирвин со Стаффи, мне рассказала соседка по торговой улице. Зажимая под мышкой приз, я влетела в стражий участок, где, супротив веселой уличной круговерти, царила мрачная атмосфера поминок.

Перед знакомым стражем с хмурыми минами сидели Амелия Осле и Фред, а мои приятели были заперты в клетке, жались друг к другу и выглядел изрядно помятыми. Но еще больше – несчастными. На другом конце лавки, привалившись плечом к стене и раззявив рот, храпел потерявший человеческий облик забулдыга. Пах он тоже нечеловечески ядрено и отравлял зловонием весь зал, но в участке никто не морщился, видимо, уже принюхались. По крайней мере, никто в надушенный платочек носом не утыкался.

Когда я обнаружила две сладкие парочки, то в голову пришла крамольная мысль, что мои верные друзья, подглядев выступление, решили отомстить кулинарной школе за первое место на конкурсе и побили витрины.

– Алекса! Какое счастье, что ты появилась! – подружка соскочила со скамьи и вцепилась в прутья. – Эти страшные люди обвиняют нас в страшных вещах!

Что характерно, Ирвин съежился и спрятал ноги под лавку. Видимо, обвиняли неуловимых мстителей не огульно. «Страшные люди» дружно оглянулись в мою сторону.

– Добрый день, господа, – громко поздоровалась я, чувствуя себя глупее некуда с огромной чашей в руках. – Что случилось?

– Ваши подопечные, госпожа Колфилд, разбили витрину! – хмуро объявил страж.

Светлый Божечка, не могли дождаться ночи, сволочи?!

– Мне очень жаль, Амелия, – вздохнула я и злобно покосилась на арестантов: – Мы оплатим стекольщика…

– У меня в лавке, – спокойно перебил извинения Фред.

– Зачем? – подавилась я словами.

– Хотел бы я знать.

Судя по хмурому виду, красавчик тоже считал, что пострадал совершенно незаслуженно. Мало того, отшили, так еще и окна поколотили! Из нас двоих именно ему пристало уничтожать витрины в перечной лавке, а не наоборот.

– Госпожа Фостер, – кивнул страж на Стаффи, подняв взгляд от протокола, – швырнула камень в витрину господина Оутиса, а потом вместе с лесным эльфом Ирвином Гровером попыталась скрыться с места преступления.

Что-то меня царапнуло в его словах, но разбираться было некогда, тем более новоявленная преступница заблажила из клетки:

– Господин страж, вы бессовестно искажаете факты! На моего друга накинулись хулиганы из-за коричневых лосин, а я всего лишь швырнула камень им в спины, когда они уже убегали!

– Вы попали в витрину!

– Но метилась-то в хулиганов!

– Стоп! – бухнула я призовую чашу на стол, и медная ножка так звучно звякнула о столешницу, что Амелия, сопровождавшая моего бывшего ухажера, даже вздрогнула. – Фред, я оплачу замену витрины, поэтому предлагаю заключить мировую.

– Невозможно! – возмутилась Амелия, как будто пострадала собственность кулинарной школы.

– Ради всех святых! – огрызнулась я. – Γоспожа Осле, если вы не прикусите язык, то я лично расколочу все окна в вашем заведении.

– Господин страж, вы слышите? Мне грозят!

– Грожу! – согласилась я. – Разобью и почувствую себя отомщенной за то, что вы сперли у меня вывески!

– Спер… сперла?! – задохнулась она, поднимаясь со стула. – Вы намекаете, что я воровка?

– Почему же намекаю? – подбоченилась я. – Говорю прямо в лицо!

– Алекса, – тихо вымолвил Φред, – вообще-то, я пришел освободить твоих соседей.

Мы с противницей так и замерли с раскрытыми ртами. Королевский представитель поднялся, взял со стола кожаные перчатки и кивнул:

– Хотя, как я вижу, вы, госпожа Колфилд, вполне способны вызволить друзей из заточения самостоятельно. Всего доброго.

Он кивнул опешившему стражу, подхватил под локоток Амелию и утащил на улицу.

– Оставь открытой дверь, а то мы угорим! – прикрикнула я ему в спину, но дверь сердито закрылась.

В участке стало ужасно тихо. Плюхнувшись на стул, я кивнула в сторону арестованных:

– Сколько за них?

– По шиллингу за человека.

Больно начётисто выходило вытаскивать дебоширов из клетки в первый день заточения. Завтра наверняка сделают скидку, а через неделю, вообще, отпустят забесплатно, лишь бы не кормить дармоедов.

– Знаете, господин страж, – поднимаясь и подхватывая со стола чашу, отступилась я, – пусть остаются на ночь.

– Тогда шиллинг за обоих, – тут же одумался страж, представив, что придется обеспечить обедами троих пленников.

– Проклятье, вы торгуетесь, как будто мы коровы! – обиделась Стаффи.

– Коровы не бьют чужие витрины! – взъерепенилась я. – так что возьми пример с лесного эльфа и помолчи, Стефани Фостер! Ты со мной до конца жизни не расплатишься.

Когда мы закончили с формальностями, то на улице уже смеркалось. Осенние ночи наступали быстро, и на улицах зажигали фонари, по случаю праздника светившиеся красным цветом. Обычно в День независимости по всему королевству в воздух запускали фейерверки, в Питерборо тоже ожидали захватывающего зрелища.

Выйдя на свежий воздух, я глубоко вздохнула. Кажется, запах бродяги въелся даже в одежду и волосы. Ирвин шел, низко опустив голову и сунув руки в карманы пальто. Мелькали худые обтянутые чулками ноги.

– Он переживает из-за дебюта, – вздохнула Стаффи, глядя вслед обогнавшему нас подмастерью.

– Сидеть в клетке только в первый раз неприятно, – высказалась я со знанием дела. – Потом осваиваешься.

– Я о сцене, – фыркнула подруга. – К слову, что за ночной горшок ты носишь, как королевское знамя?

– Не спрашивай, – буркнула я. – Уверена, что не смогу пережить этот позор дважды.

– Хочешь сказать, что тебя заставили прыгать по сцене вместо эльфа? Ты шутишь? – Она наткнулась на мой яростный взгляд и кивнула: – Видимо, не шутишь…

Соседи отправились в таверну запивать горе, а я, решив, что сегодняшних впечатлений мне хватит до следующего Дня независимости, пошагала в «Пряную штучку». Пока добралась до торговой улочки, городок накрыла холодная темнота. К моему удивлению, под входной дверью горел фонарь, обычно зажигавшийся, если в дом кто-то входил. Однако окна не горели, и лавка выглядела пустой. Почувствовав глухое беспокойство, я тихонечко отворила дома и вошла в торговый зал. Помещение было озарено фонарным светом, и на полу лежали световые квадраты. Колокольчик тренькнул очень тихо, я замерла, прислушиваясь к тишине. Вдруг на втором этаже прозвучали чужие тяжелые шаги! От страха сердце пустилось вскачь, и на затылке зашевелились волосы.

Осторожно, чтобы не цокать каблуками по полу, я стянула с ног сапоги и на цыпочках почти беззвучно начала подниматься по лестнице. Под ногой скрипнула половица, пришлось замереть и прислушаться. Шорохи стали явственнее. Подобравшись к мужской спальне, я вдохнула побольше воздуха, а потом резко толкнула дверь и, размахивая призовой чашей, ринулась к вору, стоявшему возле кровати.

«Дзинь!» – победоносно тюкнулась медная посудина о голову грабителя.

– Мать моя женщина! – вскрикнул тот хриплым голосом Этана, присовокупив парочку нецензурных ругательств.

– Проклятье! Этан? – выдохнула я, чувствуя, как отпускает напряжение. – ты почему сидишь без света?

– Свечи не нашел, – прокряхтел он, потирая макушку.

– У нас теперь магические огни, – объяснила я и тряхнула лампу, стоявшую на подоконнике. Спальню залил яркий свет, и после потемок перед глазами поплыли радужные круги.

– Ты меня ударила ночной вазой? – оскорбился плотник, будто если бы его огрели утюгом или закопченной сковородой, то было не так обидно.

– Хорошо, что тебя драконы не слышат. – Я старалась смотреть куда угодно, только не в лицо вернувшегося блудного плотника и вдруг обнаружила, что на боку медной чаши осталась приличная вмятина.

– Кто? – удивился он.

– Да, есть тут стая мелких драконов. Зачем… в смысле, когда ты приехал?

– Час назад.

– Ясно, отдыхай, – пробормотала я и бочком попыталась выйти из комнаты, но Этан закрыл проход.

– Постой, Александра. Я приехал, потому что нам надо поговорить.

Меня будто магическим разрядом ударило, и я выпалила быстрее, чем успела сообразить, что стоит прикусить язык:

– Тебя не было пятнадцать дней!

– Ты считала?

– Больно надо… Я крестики ставила на календаре! Так вот, пятнадцать дней ты дозревал, чтобы объяснить, что произошло тем вечером? Надеюсь, ты отрепетировал речь, потому что времени у тебя было предостаточно! Между прочим, я почти собрала твой сундук…

Этан сжал мой подбородок и впился губами в мои губы. Как в прошлый раз, жестко, требовательно и без предупреждения. Окончательно разъярившись, я оттолкнула нахала и выкрикнула, взмахнув помятым медным горшком:

– Ты обалдел?!

В следующий момент Этан обнял ладонями мое лицо и снова прижался к моим губам. От возмущения я задохнулась, приоткрыла рот. Язык мужчины нахально скользнул по нёбу, а потом коснулся моего языка. Под ногами поплыл пол, чаша со звоном упала на пол. Забыв обо всем на свете, я вцепилась в рубашку соседа и ответила на поцелуй.

Сцепленные, вжатые друг в друга, мы шарахнулись на постель. У кровати обиженно заскрипели ножки, а пол – содрогнулся. В сторону полетел мой жакет, следом отправилась рубашка Этана. Мы вовсе не были зажатыми пуританами. Пьяные от ласк, раздетые лишь наполовину занимались упоительными непристойностями, не потушив яркого магического огня и не задернув занавесок. Хорошо, что окна выходили в сад, иначе бы прохожих хватил удар… или же наши… кхм… упражнения собрали зрительный зал.

– Божечки, – простонала я, не понимая, как, вообще, могу в такую пронзительную минуту о чем-то думать, – главное, чтобы кровать не рухнула на первый этаж, как тогда стол под конем!

И когда все закончилось, Этан отстранился, лег на спину и прикрыл глаза.

– Не таким я представлял наш первый раз.

– Я его, вообще, не представляла, – отозвалась я, стараясь вернуть дыхание, – поэтому прикуси язык и не порть божественность момента.

Ловко перекатившись, уселась на мужчину сверху. Выглядела я бесстыдно – натуральная блудница. Волосы растрепались, исподняя сорочка из тонкого батиста сползла с одного плеча, задранные юбки открывали белые чулки с розовыми бантиками. Взгляд Этана снова потемнел, в нем появилось вожделение. Руки сжались у меня на талии.

– О чем ты там хотел поговорить? – прошептала я, наклоняясь к его губам.

– Я уже получил ответы на все вопросы.

– Я же ничего не сказала.

– Зато наглядно продемонстрировала, – промурлыкал он и, резко перевернувшись, вжал меня спиной в перину.

И только хотели пойти на второй круг, как внизу раздались голоса. Испуганно вскинувшись, мы замерли на мгновение.

– Проклятье! Стаффи с Ирвином! – сбросив Этана, вскочила я с кровати и схватила с пола одежду.

На лестнице раздались тяжелые шаги, и сбежать из спальни стало невозможно. Пока я пыталась безрезультатно разобраться, как нырнуть в платье, Этан поспешно застегивал штаны и натягивал рубашку. Выпивохи добрались до коридора. Смирившись с тем, что останусь полуголая, я открыла дверцы шкафа, но внутри стоял дорожный сундук, и вдвоем мы не поместились бы ни за одни коврижки. Заметавшись, в панике я просто рухнула за кровать и затаилась, прижавшись к холодным доскам почти голой грудью. Сверху мне на голову прилетел жакет, забытый на полу.

Раздался грохот.

– Осторожно! – вскрикнула Стаффи. – Светлый Божечка, Ирвин, детка, ты себе шею свернешь.

Они, наконец, ввалились в спальню.

– Вернулся, вероломный захватчик? Соскучился? – поприветствовала подруга Этана, а я, распластавшись, сильно пожелала, что не умела становиться невидимкой.

– Вот! Держи лесного эльфа! У него сегодня был очень тяжелый день.

Видимо, Ирвин упал на руки наставника.

– Иди, я его уложу. – Этан сделал слабую попытку выставить из комнаты собутыльницу подмастерья.

– Что-то ты подозрительно сговорчивый, господин плотник, – шмыгнула носом Стаффи и заявила: – Я тебе помогу уложить чудо в постельку….

– Мое чудо, мне укладывать, – отказался Этан, но он не догадывался, что Стефани Фостер иногда отличалась бараньим упрямством. Если она хотела кому-то помочь, то обязательно помогала, иногда во вред абсолютно всем, в том числе и себе. Ирвин с размаху рухнул на кровать, словно мешок с картошкой.

– Ну, пойдем, – предложил Этан, пытаясь выставить подружку из спальни. – Расскажешь, как прошел праздник.

Подмастерье на кровати забормотал нечто невнятное, зашевелился, отчего натруженная кровать закачалась, а потом сверху, прилично ударив меня по носу, свесилась рука с длинными тонкими пальцами. Сама не ожидала, что сдержу гневный возглас.

Наконец, Этану удалось вытолкать Стаффи в комнаты. Я подождала ещё немножко, замерзла, как собака, и тихонечко, поглядывая на храпящего Ирвина, натянула жакет. Потом, чтобы наверняка остаться незамеченной, если вдруг он решит открыть глаза, поползла на коленках к выходу, волоча хвостом платье. Оно же оказалось придавленным дверью, когда я вылезла в темный коридорчик. Тихо ругаясь под нос, освободила тряпку и прошмыгнула в женскую спальню, хотя мечтала завернуть в банную комнату, но неожиданное купание вызывало бы кучу нежелательных вопросов. Бросив одежду на стул, я нырнула в холодную кровать и притворилась спящей.

В комнату вошла Стаффи. Зажигать света не стала, но принялась разводить огонь в камине. Я нарочито глубоко дышала и делала вид, будто крепко сплю, а сама сквозь приоткрытые ресницы следила за подругой. Огонек, наконец, окреп и принялся облизывать поленья.

– Тебя выдал медный горшок, – не оборачиваясь, вымолвила подруга в тишине. – Ты сама спряталась, а его спрятать забыла. А я еще удивилась, отчего варвар такой спокойный и довольный, как сытый кот…

Проклятье! Прочему в собственном доме меня заставляли себя чувствовать согрешившей с мужиком послушницей женского монастыря?

– Не суди, да не судим будешь! – выпалила я.

– Согласна.

Она села на постель и принялась раздеваться, а потом все-таки прокомментировала:

– По нему видно, что он просто не может быть посредственностью в этих делах.

– Он хорош.

– Подлецы, – вздохнула она и стянула через голову платье. – Ненавижу обоих.

Я решила, что подруга заснула, вылезла из кровати и, прижимая к груди домашние туфли, на цыпочках прошмыгнула к двери. Только схватилась за ручку, как Стаффи пробормотала:

– Главное, перед лесным эльфом не запалитесь. Боюсь, вы перевернете его чистый мир, – повернулась на другой бок и сделала вид, будто ее ничего не касается.

В кухне горел свет. Пахло свежим кофе. Я замерла в дверях и проследила, как Этан, взлохмаченный и отрешенный, наливал густой коричневый напиток из кофейника в маленькую чашечку. Не глядя на меня, он спросил:

– Хочешь?

– Может быть, чуть-чуть, – согласилась я.

Этан бросил пронзительный взгляд из-под ресниц, губы дернулись в порочной ухмылке.

– Я о кофе.

– Я тоже.

Меня словно толкнули в спину невидимые руки. Я и не поняла, как оказалась в объятиях Этана. Прижималась к нему, ластилась, словно кошка. Он легко подхватил меня и усадил на кухонный прилавок. Обхватив его ногами за пояс, я откинула голову назад… Шмякнулась макушкой о стенку. Но кто обращает внимания на мелкие конфузы в моменты страсти? Из горла вырвался сладострастный стон, когда горячие губы Этана дотронулись до чувствительной точки на шее.

– А что вы тут делаете? – раздался недоуменный хрипловатый голос.

Никогда в жизни не думала, что умею так быстро двигаться. Казалось, что мы только-только собирались осквернить кухонный прилавок, пока соседи спят, а уже стояли друг от друга на приличном расстоянии и поспешно поправляли одежды. Подозреваю, что подобным глупым образом чувствовали себя родители, застигнутые маленьким ребенком за нетривиальным занятием. Помятый, взлохмаченный подмастерье таращился на нас из дверного проема и выглядел так, как будто собирался заплакать.

– Вы что же… – Он кашлянул. – Вы на столе…

– Пьем кофе, – с лихорадочно горящими щеками попыталась откреститься я от страшного греха прелюбодеяния. И Этан немедленно дернул подол моего красноречиво задравшегося платья.

– Знаете, я передумала пить кофе на ночь, – ретировалась я из кухни. – Пойду лучше спать. День был такой длинный. И вставать завтра рано.

Ирвин подвинулся в дверях. Когда я пересекала торговый зал, то услышала его возмущенный голос:

– Я же готовлю на этом столе! Теперь буду капусту шинковать и представлять…

– Держи воображение в узде! – отрезал Этан. – Иначе уволю.