Глава 17

Конечно, понимаю, что это лишь для антуража, но сердце сладко замирает, когда я осторожно достаю перстень с потёртостями на драгоценном металле. Фамильное кольцо? Вроде женское, но размер большой. Мне идеально садится на безымянный пальчик, а вот хрупкой Ульяне Михайловне такое украшение подошло бы только на большой палец ноги. Странно…

– Очуметь, – всхлипывает Оля и бросается обнимать меня. – Поздравляю, Линка! Ненавижу тебя, но… Я так за тебя счастлива!

– Задушишь, – сдавленно шиплю я.

– Хм. – Подруга отстраняется и задумчиво моргает. – Хорошая идея. Кнут будет свободен, и у меня будет шанс сломать ему ноги!

– Тебе массы не хватит, – хихикает Амина и с интересом косится на водителя. – А это кто?

– Вадим, – тут же отзывается тот и, протянув ей руку, сжимает ладонь моей подруги, а потом наклоняется и целует пальчики. Бросает исподлобья горящий взгляд. – Для вас просто Вадик…

– А больше Клим ничего не велел мне передать? – вмешиваюсь, пока этот охотник не заманил в свои силки одну из моих подруг. – Может, он меня ждёт?

– Не-а, – не отрывая восхищённого взгляда от высокой Амины, отмахивается мужчина. – Сказал, ты сегодня свободна.

– Отлично! – Оля хлопает в ладоши так громко, что подскакивают все. – Устроим девичник!

– А меня пригласите? – соблазнительно улыбается Вадим.

– Это девичник, – осаживаю его.

– Я надену платье, – не моргнув глазом, тут же продолжает он, и девочки прыскают от смеха. – Вот увидите, мне очень идёт!

– А Кнут знает о предпочтениях своего водителя? – сухо уточняю я, прекрасно понимая, что этот угорь будет ввинчиваться в нашу компанию всеми возможными способами. – Может, мне ему сообщить?

Вадим одаривает меня снисходительным взглядом.

– Прокурор в курсе, что я окончил театральное училище…

– Вы на практику пришли или на каникулы к бабушке приехали? – грозно рявкает кто-то над нашими головами. – Обед давно закончился, а вы всё жрёте! Хотите разъесться до размеров Пряника?

Мне даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, кто ко мне так добр.

Адвокат Киров продолжает изливать сарказм:

– Впрочем, если выведете из строя ещё одного или двух прокуроров, я только спасибо скажу!

– Простите, мы уже идём, – тушуется наша скромная София.

Оля молча поднимает свою сумку и косится на адвоката так зло, что я бы на его месте смотрела на стул, прежде чем сесть. Моя эмоциональная подруга весьма изобретательна в плане мести. Амина оборачивается ко мне и говорит:

– Увидимся вечером, Лина.

Отходит, и только тогда Киров, видимо, замечает меня. А потом и вовсе меняется в лице при виде Вадима. Кашлянув, поправляет галстук и ворчит:

– Понабрали тут. Работать не с кем.

И стремительно уходит, а я почему-то чувствую себя победителем, хотя и слова не произнесла. Девочки спешат покинуть столовую, и Вадим с кислой миной усаживается рядом со мной. Глянув на него, вопросительно выгибаю бровь.

– Никуда не торопитесь?

– Нет, – горестно вздыхает тот и, мгновенно переменившись в лице, подаётся ко мне. – Может, тебе надо куда-нибудь? Я отвезу.

– Вообще-то надо, – задумываюсь над своим внешним видом. – А мне можно использовать служебную машину?

– Разумеется, – широко улыбается мужчина. – Ты можешь использовать и машину, и меня как только пожелаешь!

– Договорились, – делаю вид, что не замечаю его намёков.

Возможно, этот человек попросту иначе не может разговаривать, раз подкатывает даже к фиктивной невесте босса… Или он в курсе, что наши отношения ненастоящие? По договору, который я подписала, правду знают только трое: я, Клим и начальник отдела кадров.

Но, может, Вадим догадывается?

«Надо быть аккуратнее», – решаю я.

Мы едем ко мне домой, где я думаю собрать небольшой чемоданчик. После того, что произошло вчера, понимаю, что сглупила, не подумав об этом заранее. Сейчас исправляюсь и по дороге составляю список необходимого.

Для себя. И для Клима. А потом набиваю сообщение прокурору: «Напишите ваш домашний адрес. Я привезу вещи».

Через некоторое время телефон пиликает, и у меня округляются глаза при виде десятка смайликов в ответном сообщении.

«Ты на меня обиделась? Где я накосячил? Не злись, я всё отработаю ночью».

Читаю три раза, но предложения никак не обретают смысл.

Не мог Кнут такое написать! Но и свой телефон прокурор никому не передаст.

«Что происходит? – ломаю голову и прихожу к единственному выводу: – Может, кто-то был рядом и прочитал моё сообщение?»

Спина холодеет от мысли, что я не нарочно могла подставить Кнута. А потом меня бросает в жар, потому что его «отработаю ночью» теперь кажется мне угрозой. Прокурор накажет меня?

Первое, что представляется, – это я, привязанная к кровати, а Кнут берёт в руки бутафорский…

– Кнут, – шепчу и, прогоняя соблазнительное видение, торопливо открываю окошко, глубоко дыша. Поясняю Вадиму: – Так душно!

Да о чём я только думаю?!

Впрочем, все мысли испаряются из головы, когда автомобиль замирает у нашего дома. Кажется, что во дворе собрались все жители нашей многоэтажки. Гремит музыка, в небо улетают разноцветные шарики, ветерок доносит дымок от шашлыка.

– Что происходит? – с интересом всматривается в собравшуюся толпу водитель. – Собрание? Митинг? Пожар?

– Мама, – лепечу, осознавая, что произошло страшное.

И откуда родители узнали о нас с Климом?!