Глава 25

Не выдержав, оставляю архивные бумаги и бегу к залу суда, чтобы хоть через щёлку посмотреть на Клима. Делаю вид, что принесла бумаги и замираю у приоткрытой двери. Охранник кивает мне и продолжает внимательно поглядывать на шумных посетителей.

Процесс действительно очень любопытный. Жена поймала мужа на измене, но вместо скандала начала тайно наблюдать за любовниками и записывать их встречи, а видео рассылать деловым партнёрам супруга.

Когда всё открылось, она получила иск о вреде деловой репутации, распространении личной информации и, что хуже, материалов для взрослых. Из жертвы женщина превратилась в преступницу, и ей грозил настоящий срок.

Но самое интересное, что когда в процесс вмешался Кнут, он выдвинул обвинение… мужу!

– Повторная экспертиза видео показала, – ледяным тоном сообщает он, – что участники действия в кадре неоднократно смотрели в объектив, чтобы убедиться, что камера работает.

– Актёры из них такие же никудышные, как заговорщики, – слышу знакомый голос.

Обернувшись, радуюсь встрече с помощником прокурора.

– Александр!

А Клим продолжает:

– Организация обанкротилась не потому, что партнёры учредителя разорвали сделки из-за разосланного видео. Имела место крупная растрата, которую директор и его секретарша попытались скрыть за скандалом, а заодно ложно обвинить супругу, которая долгое время не соглашалась на развод…

Я бы и ему радовалась, вот только в отличие от Александра Клим не присутствует в зале, а ведёт онлайн-трансляцию. Мне это навевает воспоминания, от которых тепло и грустно, а губы подрагивают в улыбке.

Так и представляю, что Кнут, который на экране выглядит собранным и подтянутым, при белой рубашке и сдержанном галстуке, за кадром показывает всем присутствующими загипсованные средние пальцы, а на труселях его яркими пятнышками выделяются весёлые пряники.

Процесс завершается, и работница суда отключает трансляцию с большого экрана. Я прощаюсь с Александром и, заметив в зале Софию, иду к ней, чтобы обсудить процесс. Путь мой проходит как раз мимо стола, на котором стоит ноутбук.

Краем глаза замечаю, что картинка там всё ещё движется, хотя большой экран отключён, и замираю за спиной сидящей женщины. Вспоминаю своё первое появление здесь и понимаю, что как раз эта дама помогла Кирову раздуть панику и сорвать процесс.

Кнут ослабляет галстук и передвигает бумаги. Его руки уже свободны и от гипса, который сняли ещё при мне, и от накладок. У меня душа радуется, что Клим здоров, хочется смотреть на него и смотреть. Продлить этот миг хоть на чуть-чуть…

И тут у женщины звонит телефон, и она, вынув наушник, прижимает к уху сотовый.

– Да, мам. – Некоторое время молчит, а потом вдруг ласково прикасается к экрану монитора, очерчивая лицо Кнута. – Не волнуйся! Я забронирую ресторан и напишу адрес Ульяне Михайловне. Всё будет выглядеть как случайная встреча.

И тут у меня сходятся концы с концами. Эта женщина и есть та самая дочь подруги, на которой Ульяна Михайловна мечтает женить сына? Змея, подслушивающая чужие разговоры, пользуясь тем, что Кнут доверяет ей и считает, будто трансляция выключена.

Вот кто рассказал всем, что я фиктивная невеста Кнута!

Так хочется вцепиться ей в волосы, но лишь задеваю её стул бедром. Так, что женщину качает вперёд, и она утыкается носом в край открытого ноутбука. Сбивает его, и тот с размаху летит на пол!

– А-а-а! – хватаясь за лицо, кричит женщина и смотрит на меня с ненавистью. – Ты мне нос разбила!

– Прошу прощения, я не нарочно, – отвечаю спокойно и показываю на проход. – Тут мало места.

– Жирная корова! – глядя на окровавленные пальцы, едва не плачет она.

– Приложите лёд, – советую я и спешу к подруге.

Вокруг пострадавшей собираются сочувствующие, а Софа удивлённо смотрит на меня.

– Почему у тебя на лице такое удовлетворение, будто ты поймала преступника и сдала его полиции?

– Поймала, – киваю я. – Но ещё не сдала. Помоги мне в этом!