Глава 3

На ватных ногах выхожу из зала суда, ощущаю на себе чужие липкие взгляды, слышу неприятные шепотки, вижу усмешки.

– Вот оно – моё хвалёное везение, – говорю подругам. – Сработало отлично, как и всегда.

Судьба очень любит меня. Стоит только случайно оседлать волну удачи, как тут же провозит лицом об асфальт. И так было всегда.

– Я бы рыдала и бежала за Кнутом, умоляя о прощении, – сочувствуя мне, всхлипывает хрупкая София. – А ты спокойная, как удав!

– Главное, чтобы этот удав в обморок не грохнулся, – тепло усмехается Амина и снисходительно глядит на меня с высоты своего двухметрового роста. – А то придётся снова вызывать скорую помощь. Вы же помните, что у Лины всегда лицо как у статуи? Она ещё в садике с таким же выражением посмотрела на обёртку съеденной конфеты и деловым тоном сообщила воспитательнице про аллергию, и лишь затем отключилась. А вот родители Пряника устроили такой переполох, что заведующая ещё полгода вздрагивала при виде Аделины!

– Да уж, – рыженькая Оля хихикает в кулак и смотрит на меня, весело прищурившись. – Твои родители – это нечто! На каждом школьном собрании они устраивали такое шоу, что классная тебя люто возненавидела. Мне кажется, больше всего её бесила твоя невозмутимость в любой ситуации!

Воспоминания моих подруг счастья не добавляют. Ещё недавно мы так радовались, что, познакомившись ещё в яслях, вместе отучившись в школе, а потом в университете, будем вчетвером работать в одном суде. И вот мне улыбается удача – меня заметил сам Клим Кнут! Но потом опять жестокий удар судьбы. Я оказываюсь за бортом и без малейшей надежды работать с кумиром.

– Может, самой обратиться в главное управление кадров с прошением о переводе? – задумываюсь я. – Надо узнать, какую квалификацию мне нужно получить…

– Вот об этом и говорю, – обнимая меня, перебивает София. – Никогда не покажешь своих истинных эмоций. Ты в отчаянии! Мало того что потеряла шанс на работу с кумиром, так ещё о Кнуте переживаешь.

– Может, навестишь его в больнице? – предлагает Амина.

– Хочешь, чтобы Лина его добила? – иронизирует Оля.

– Опять этот твой сарказм, – недовольно ворчит Софа. – Уж сейчас могла бы промолчать. Лине и так плохо!

– Оля права, – вмешиваюсь я, чтобы предотвратить надвигающуюся ссору. – Лучше какое-то время держаться от Кнута подальше. Может, повезёт, и он позабудет о Прянике?

Все трое хмыкают, и я сдерживаюсь, чтобы не вздохнуть.

Почему-то я остаюсь в памяти других навечно. Меня узнают даже те, с кем ходила в ясли. Может, потому что всегда выделялась на фоне стройных сверстников?

– Эй, новенькие, – к нам подходит начальник отдела кадров, но смотрит только на меня. – Кто из вас напал на прокурора?

Сердце сжимается до размера камушка и падает в желудок. Неужели меня и отсюда уволят? Вот и всё. Лица подруг сочувственно вытягиваются, а я делаю шаг вперёд и произношу:

– Это недоразумение. Я решила, что в коробке бомба, и хотела закрыть собой прокурора.

– Потрясающий героизм, – иронизирует мужчина и кивает. – Следуй за мной. Остальные – хватит отлынивать от работы. Марш по кабинетам!

Махнув девочкам на прощание, иду за начальником отдела кадров, прощаясь с местом, где собиралась работать. Входим в кабинет, где никого, кроме нас, нет. Приближаемся к столу, с которого мужчина берёт папку и, раскрыв, протягивает мне.

– Распишись.

– Заявление об увольнении по собственному желанию? – уточняю я, сдерживаясь, чтобы не порвать лист на мелкие клочки.

– Срочный перевод в прокуратуру, – усмехнувшись, сообщает мужчина.

– А разве так бывает? – искренне удивляюсь я.

Не обращая внимания на моё изумление, начальник продолжает:

– Ты теперь личная и единственная помощница Кнута! Тень, следующая за прокурором днём и ночью…

– И ночью? – недоверчиво переспрашиваю я.

– Двадцать четыре часа в сутки, – кивает начальник отдела кадров.

Беру папку в руки, быстро пробегаюсь взглядом по строчкам. Да это же контракт на рабство!

– Личная помощница, – читаю и хмурюсь, вспоминая всё, что известно по кадровым расстановкам. – Разве в прокуратуре есть такая должность?

– Теперь есть. – Мужчина понижает голос: – Ввели сразу, как только прокурору по твоей милости наложили гипс на обе руки!

– Помогать в бытовых нуждах? – Эти слова я даже читаю несколько раз, подозревая, что мне мерещится. Вскидываю взгляд на мужчину. – У меня обязанности сиделки?

– В том числе, – сухо кивает тот. – Из-за тебя Кнуту придётся испытывать некоторые неудобства в обычной жизни. Прокурор не может нанять прислугу или сиделку со стороны, потому что многие захотят воспользоваться его беспомощностью. Выход только один – выделить человека из системы. Ты подходишь лучше всего!

– Так я должна держать его вилку? – выгибаю бровь.

– И не только вилку, – заявляет начальник отдела кадров. – Ты же большая девочка, Пряник. Всё понимаешь.

Будь я мамой или папой, уже рвала бы на себе волосы, ведь мой кумир из-за меня теперь даже не может самостоятельно сходить в туалет. И мне ему в этом помогать? Стоит представить жизнь, которая у меня начнётся с момента, как только подпишу бумагу, холодею и, положив папку на стол, отвечаю:

– Эта работу может выполнять его помощник Александр. Так будет лучше.

– Для этой должности нужна женщина, – холодно говорит мужчина и приподнимает лист с распоряжением о переводе. – Кстати, вот тут заявление об увольнении по собственному желанию.

Ощущаю себя загнанной в угол и, решившись, подписываю первый документ. Начальник отдела кадров довольно улыбается и добавляет:

– Кстати, с этого момента ты невеста прокурора.

Вздрагиваю, из ослабевших пальцев выскальзывает ручка.

– Что вы сказали? Почему невеста?

– Чтобы ни у кого не возникло вопросов, почему ты помогаешь Кнуту держать штаны, – добивает меня мужчина. – Именно поэтому нужна женщина, о которой в прокуратуре никто ничего не знает.

Вот попала!