Глава 7

Все боги Олимпа! Вы жестоко посрамлены, потому что тело прокурора – само совершенство. Поджарый хищник! Под блестящей оливковой кожей перекатываются упругие мышцы, светлые волоски на груди слегка кудрявятся… Где Клим так загорел?

– Помыть нужно не эти волосы, Пряник, – слышу ироничный шёпот, от которого по телу пробегают мурашки.

Клим так близко! Когда он успел сократить и так небольшое расстояние между нами? Дразнит меня? Нет, уверена, что Кнут и не догадывается о моих чувствах. Моя хвалёная невозмутимость мне на руку.

– Уверены? – выгибаю бровь. – Я могла бы обтереть вас влажным полотенцем.

Только произнеся это, ощущаю, как кружится голова. Да так я сама себя до обморока доведу! Мужчина кивает, соглашаясь с предложением.

– Рад, что иногда ты можешь мыслить разумно, Пряник.

– Это происходит чаще, чем вы думаете, – парирую я и с трудом заставляю себя отвернуться. Подхожу к душевой кабине и беру первый попавшийся тюбик. – Вам придётся наклониться над поддоном и задержаться в этом положении. Справитесь?

– Сомневаешься в моих возможностях? – уточняет он и, приблизившись, сгибается пополам, открывая умопомрачительный вид на широкую мускулистую спину. Слышу, как Клим едва слышно бормочет: – Вот поэтому я попросил в помощницы женщину.

Растерянно моргаю и, налив на ладонь средства, погружаю пальцы в густую шевелюру Клима.

– Потому что не любите, когда голову вам моет мужчина?

– Хы, – кажется, он смеётся, – ты и без моей помощи наслушаешься грубых шуток, Пряник. Как понимаешь, мы работаем с особым контингентом… Щиплет!

– Что вы как маленький? – возмущаюсь я, поливая из лейки и смывая обильную пену. – Потерпите! Кондиционер нужен?

– И маска для роста волос, – ехидно напоминает мужчина. Пожимаю плечами и беру второй тюбик. – Ты шуток вообще не понимаешь?

– Мои отношения с шутками крайне напряжённые, – спокойно сообщаю ему, распределяя маску по волосам и нежно массируя кожу головы. – Если вам нужно, чтобы я улыбалась, просто прикажите.

– Боюсь, это слишком хорошо, – задумчиво бормочет он. – Так мне может и понравиться.

– Приказывать улыбаться? – снова подхватывая лейку, уточняю я.

– Твои ласковые пальцы, – повышает он голос.

Лейка выскакивает из рук, и нас обдаёт водой. Я инстинктивно закрываюсь руками и, отпрянув, поскальзываюсь и падаю на колени. Чтобы не удариться о душевую кабину, машинально хватаюсь за что-то и замираю. Стоя на коленях, радуюсь, что не расквасила себе нос или не выбила зуб, как вдруг слышу возмущённый женский голос:

– Что здесь происходит?!

Поднимаю голову и первым делом замечаю, что Кнут стоит с мокрой головой и смотрит на меня, тяжело дыша. Брюки, в которые я вцепилась, чтобы удержаться, сползли, открывая взору плавки с изображением пряников. Забавный принт мне виден очень чётко, ведь он находится как раз на уровне моих глаз.

Что и говорить – поза не оставляет простора для фантазии.

И не только поза…

– Кто-нибудь мне объяснит? – раздражённо продолжает женщина лет пятидесяти.

Её светлые блестящие волосы уложены в идеальную причёску, а тщательно подведённые глаза сверкают от гнева. Ярко накрашенные губы подрагивают, небольшая грудь, обтянутая дорогим платьем сорокового размера, так и ходит ходуном из-за резкого дыхания.

Кажется, ещё секунда, и эта женщина набросится на меня, и я не уверена, что другая весовая категория помешает незнакомке выцарапать мне глаза. Решаю предупредить нападение неожиданно появившейся фурии и спокойно спрашиваю:

– А как вы думаете, на что это похоже?

На миг она замирает и недоумённо моргает, и я облегчённо перевожу дыхание. Пока волосы мне никто выдирать не будет. Если задать неожиданный вопрос, люди теряются и начинают думать, что даёт небольшую отсрочку, за которую можно придумать выход из ситуации или в крайнем случае спастись бегством.

Последнее в моей позе сделать затруднительно, потому я ищу другое решение, но Клим опережает:

– Познакомься, это моя невеста, Аделина Пряник. Лина, это моя мама, Ульяна Михайловна Кнут.

Смотрю на женщину, которая в шоке от новости хватает ртом воздух, и выдавливаю улыбку.

– Приятно познакомиться.

– Вижу, как вам приятно, – спохватывается она и закрывает дверь. Голос доносится с той стороны: – Приведите себя в порядок и выходите. Поговорим!

И почему это звучит угрожающе?

Поднимаюсь с колен, но перед внутренним взором до сих пор прыгают изображения пряников на мужских плавках. И ещё кое-что, доказывающее, что мытьё головы Климу понравилось, и даже слишком.

– Помоги одеться, – как ни в чём не бывало велит Кнут, и я спешу за рубашкой. – И штаны подтяни!

– Нет, уж, – огрызаюсь в ответ. – Справляйтесь сами!

– Брось, Пряник, – усмехается мужчина. – Что толку стесняться, когда между нами не осталось тайн?

– Кое-что всё-таки осталось, – возражаю я, натягивая на него рубашку и поспешно застёгивая её. – И я хочу, чтобы на этом наше сближение закончилось.

– Наши желания часто не совпадают с возможностями, – подкалывает Клим и приказывает ледяным тоном: – Заправь рубашку в брюки, застегнусь как-нибудь сам.

Сердце уже готово выпрыгнуть из груди, ведь я совершаю движения, о которых так мечтала! Раз за разом ныряю ладонью под брюки, расправляя ткань рубашки. Если Кнут мог подсмотреть мои мысли, умерла бы от стыда!

Но всё это лишь прелюдия, а впереди нас ожидает настоящая камасутра!

Даже Кнут, кажется, немного нервничает.