Глава 9

Меня прошибает током от макушки до пят! Теряю способность мыслить и отказываюсь чувствовать что-то ещё кроме губ Клима. Это как Новый год с его безумными фейерверками… Нет, слабо. Беспощадный бразильский карнавал? Сумасшедшая испанская Томатина? Радужная вспышка индийской традиции Холи?

Всё мимо.

Каждая клеточка моего тела в этот миг умирает от счастья и возрождается из пепла, чтобы жадно прочувствовать ещё и ещё хоть на миг дольше поцелуй кумира.

– Кхе! – раздаётся отрезвляющий кашель Ульяны Михайловны. – Я не просила дополнительных доказательств ваших отношений. То, чему стала невольной свидетельницей, и так весьма демонстративно.

Клим приподнимается, к моему сожалению, прерывая наш фулл-контакт, и я спешу осторожно распутать завязки, в которых застряла. Поправляю их, поднимая руки мужчины, и делаю вид, что не замечаю, как Ульяна Михайловна смотрит на его средние загипсованные пальцы.

Он же не нарочно направил их в сторону матери?

Ловлю довольную улыбку Кнута и гадаю, к чему она относилась. Разум подсказывает, что мужчина счастлив, обманув Ульяну Михайловну, но сердце мечтает, чтобы прокурору понравился наш поцелуй.

– Мы влюблены, поэтому не можем и минуты друг без друга, – уверенно заявляет Кнут и поднимается с диванчика. – Я тебя провожу.

– Выгоняешь? – стальным тоном уточнила она.

– Ты убедилась, что я в надёжных руках, – коротко усмехается Клим. – Не вижу для тебя повода оставаться дольше.

Но женщина не двигается с места. Смотрит снизу вверх, не как мать на сына, а как суровая учительница на провинившегося школьника.

– Повод есть, и очень весомый. Я хочу обсудить с этой особой ваше будущее.

– Это наше будущее. Мы справимся сами!

– Значит, ты действительно планируешь жениться? – искренне удивляется женщина.

– Твоя логика, как и прежде, безупречна, – Клим направляется к двери и, поддев ручку свободными пальцами, умудряется её открыть. – И чувство такта должно быть отменное, верно? Нет? Тогда скажу прямо. Темнеет! Время оставить влюблённых наедине.

– Я не позволю тебе жениться на этой развратной толстушке! – теряя терпение, вспыхивает Ульяна Михайловна.

– А вот это не тебе решать. – Тон Кнута становится холоднее жидкого азота. Даже у меня затылок сжимается льдом от того, каким злым может стать этот мужчина. – Прошу, уйди по-хорошему.

Ульяна Михайловна подскакивает и, бросив на меня колючий взгляд, стремительно направляется к двери. Я тоже поднимаюсь и спешу за ней, желая помочь Климу и запереть дверь, как женщина вдруг замирает и оборачивается:

– Погоди. А почему эта особа обратилась к тебе на «вы»?

– Не было такого, – тут же заявляю я, только сейчас догадавшись, что поцелуй не был случайным. Кнут намеренно заткнул меня, когда я едва не проговорилась. Поворачиваюсь к мужчине: – Верно, любимый?

Дёрнув глазом от моего обращения, Кнут тут же расплывается в улыбке и ласково тянет:

– Да, мой Пряничек. Маме, должно быть, показалось.

Ульяна Михайловна шумно выдыхает и, пронзив нас ещё одним фирменным взглядом, похожим на острый шампур, выскакивает из палаты, а я поспешно захлопываю и запираю дверь. Поворачиваюсь к Климу, а он иронично рассматривает меня и говорит невероятно соблазнительным вкрадчивым голосом:

– А теперь марш в кроватку, Пряник!

Столбенею на миг, а потом оглядываюсь на дверь. Кнут думает, что его мама подслушивает? Мне трудно представить эту маленькую, но очень суровую женщину прильнувшей к замочной скважине, но всё же подыгрываю, отрабатывая сценарий.

– Хорошо, любимый. Только приму душ…

– Пряник, – обрывает Клим и коротко кивает на кровать. – Ложись там. Я устроюсь на диване.

Нет, Кнут не играет на публику. Он действительно приказывает мне ночевать тут? Распахиваю шире глаза.

– Но вам же будет неудобно на диване.

– Уговорила, – ехидно щурится мужчина. – Буду спать с тобой.

«Ой, я не это имела в виду!» – хочется воскликнуть мне. Но слышу свой спокойный голос:

– Как скажете.

«Лина, что ты такое только что ляпнула? – злюсь на себя. – Ты ещё придумай имена вашим будущим детям!»

А сама иду к кровати и стягиваю покрывало. Руки немного подрагивают, сердце в груди отплясывает чечётку, по венам струится огонь. Понимаю, что ничего между нами не будет, но часть меня надеется на чудо.

– Что ты почувствовала? – вдруг слышу рядом голос Клима.

Покрывало выскальзывает из ослабевших пальцев и падает на пол. Делаю вид, что так и задумано, оставляю его лежать там, а сама поворачиваюсь к Кнуту.

– В момент, когда наши губы соприкоснулись, что ты ощутила, Пряник? – допытывается Кнут.

– Не понимаю, о чём вы? – уточняю вслух, а сама уже начинаю паниковать.

Кнут меня раскусил? Понятно, что прокурору не нужны сложности. Узнает, что я в него влюблена по уши, выгонит взашей. А я не хочу уходить. Пусть эти отношения – ложь, сделаю всё, чтобы задержаться в роли невесты Клима как можно дольше.

– Просто ответь на вопрос, – властно приказывает мужчина, и у меня от его тона едва коленки не подгибаются.

Отвлекаю себя от сладкой эйфории, задумываясь над ответом.

– Было мокро.

Глаза его округляются. Кажется, прокурор ожидал чего угодно, но не этого.

– Мокро?

– Да, с ваших волос капала вода. Ещё ощутила аромат мяты. И тяжесть вашего тела. Вы качаетесь?

– Занимаюсь боксом, – отвечает он, внимательно вглядываясь в меня.

– Понятно.

– И всё? – допытывается мужчина.

– Да. – Мой голос твёрд.

– Хм… Должно быть, побочка от обезболивающего, – бормочет едва слышно.