Глава 17

Даже в столь поздний час в теремах царила суматоха. Навёл же князь Радимир переполох одним своим появлением. Где-то были слышен топот ног, они то стихали, то бежали вновь, шелест ткани и даже плач. Может, это Всеслава воет, что горный богач достался не ей. Было бы неплохо. Какие только глупости не лезли в мою голову, лишь бы не думать, чего хочет от меня отец.

– Прошу вас, княжна, – дружинник остановился перед дверью, открыл её передо мной и сделал приглашающий жест рукой. Жаль, что легче от всего этого не становилось.

В этой комнате мне доводилось редко бывать. Здесь папенька принимал послов, бояр, вершил все свои важные государственные дела и строго настрого запрещал баловаться. В общем, делать мне тут раньше было нечего.

Отец сидел на троне, на небольшом возвышении, к которому вела ковровая дорожка. Тревожный звоночек: стало быть, пощады мне не ждать. Воспитывать меня нынче будет сам государь без поправки на отцовство.

Дверь за спиной захлопнулась, отрезая путь к побегу. Сквозняк поднял полу сарафана и взлохматил волосы, но это последнее, что меня сейчас волновало.

– Агния, – строго начал отец, и подчиняясь его голосу, я низко поклонилась. – Подойди.

Вот этого мне совсем не хотелось. Тут, у двери, было как-то поспокойнее.

– Агния, – настойчиво повторил Великий князь и мне пришлось подчиниться. На негнущихся ногах я подошла к трону. Сесть, если бы и предложили, не смогла.

– Да, папенька, – склонила голову, страшно было в глаза глядеть. Ухватилась за пояс, будто-то чем-то поможет.

– Ты можешь объяснить, как твой портрет оказался у князя горных хребтов и пиков?

– Я не специально… Это случайно вышло…

– Случайно?! – пророкотал отец. – Случайно ты амбар прошлым летом подожгла. Речь же идёт о политике! О репутации нашей семьи в конце концов, которую ты без устали расшатываешь! – Папенька сделал глубокий вдох и уже спокойнее продолжил: – Я слушаю тебя внимательно, Агния, как так вышло, что твой портрет оказался у Радимира.

Я нерешительно покачалась с носка на пятку и начала свой долгий рассказ. Пришлось рассказать о цели своего визита в кабинет отца, об испорченных портретах Всеславы. По мере моего рассказа плечи папеньки клонились вниз, а на лбу появлялось всё больше морщин. Об одном я умолчала, что Айка была вместе со мной. Сказала, что испугалась шагов, потому шестой портрет сунула в конверт, не глядя, и убежала. Намеренно упомянула, что в комнате была застигнута Людмилой и что та меня уже наказала. Она же и поменяла портреты Всеславы на новые. Успела… а вот мой вытащить – нет.

– Что теперь будет, папенька? – Я закончила, а отец всё не издавал ни звука. Я даже подумала, а не стоит ли признаться в чём-нибудь ещё.

– Людмилу накажут…

– Но, отец, – я попыталась его перебить, но он мне не позволил, резким взмахом руки остановив мою речь.

– … за бесконечные покрывательства твоих проступков. Всему есть предел, моему терпению в том числе. Всё, что ты сейчас мне рассказала, ты завтра утром расскажешь сестре и извинишься перед ней. А что касается князя Радимира, то ты, дочь, примешь всю ответственность на себя.

– Ему тоже всё рассказать и попросить прощения? – в голове крутилась одна мысль: до чего же это унизительно.

– Нет, Агния, мы примем предложение князя, и ты станешь его женой.

Кажется, в зале разом кончился воздух и мне стало нечем дышать. На фоне этого унижения перед сестрой стали сущим лепетом.

– Папочка, но я не хочу за него замуж! – из глаз брызнули слёзы, которые я пыталась сдерживать, что было сил.

– Ты не хочешь замуж, и Всеслава не хочет замуж. Может, мне тогда пойти? – несмотря на иронию в голосе, тон отца был суров, и перечить ему явно не стоило. – Пора повзрослеть, Агния, и научить держать ответ за свои поступки.

– Не хочу я замуж за Радимира, – слёзы несдерживаемым потоком хлынули из глаз. – Я люблю другого.

– Не смей! – повысил на меня голос отец и стукнул ладонью по массивному подлокотнику. – Ты – княжна! Твой долг заботиться о людях, о земле своей, а не бегать по сеновалам и миловаться там с кем ни попадя. Я знать ни о чём не хочу!

– Ни с кем я не миловалась!

– Вот и славно, не придётся второй раз краснеть перед Радимиром, – слова отца неприятно задели.

– А если я откажусь от князя?

– Значит это станет последним, что ты сделаешь в роли княжны. Не вынуждай меня, Агния, принимать крайние меры. Ступай к себе.

Спасибо, что не выгнали взашей. Я бы уже ничему не удивилась. За дверью меня дожидался дружинник, он старательно избегал моего взгляда, но по одним его пунцовым ушам было видно, что он слышал каждое слово. А уже завтра об этом будут знать в каждом курятнике Великолучья.

Позорище… Есть только один способ его избежать – дать согласие Милану.