Глава 19

Весь день я провела словно на иголках, всё ждала какого-то знака и призыва к действию. Хотя, что именно надлежит делать, представляла себе очень сумбурно. Нас с Всеславой направили под руководство к маменьке и мастерицам-искусницам. Терзая очередной платок, оставалось только гадать, чем же сейчас заняты отец и молодые князья. Более нам не дозволено было встречаться, что по отношению к себе я считала абсолютно несправедливым, конечно.

Смотрела я на сестру и не понимала, как ей удаётся смиренно ждать своей участи. Может эта великая мудрость снизойдёт на меня после совершеннолетия? Или, к счастью, боги обделили меня таким недостатком?

Айка весь день меня старательно избегала. Может, не хотела видеть меня из-за матери, может, не желала выполнять противные ей поручения. Без неё мне было ещё тоскливей. То ли с горя, то ли от того, что отвлекаться было попросту не на что, стежки на моём платке становились всё ровнее.

– Умница, Агния, – похвалила мою работу мастерица. – Наверное, это на тебя скорое замужество так влияет.

Одновременно и я, и Всеслава, и маменька наша, встрепенулись. Ни разу ещё до этого момента я не испытывала такого единения со своей семьёй, вот до чего доводят одни только мысли о скором браке.

– Князю Радимиру очень повезёт, – поддакнула одна из Славкиных подпевал, а мне отчаянно захотелось взять иглу подлиннее, да нос её длинный проткнуть. А что? Я в книгах видела такое украшение у дикарей.

Милан на моё послание ответил только вечером, зато собственнолично.

– Агнеша, – ближе к полуночи в закрытые ставни стал скрестись мой возлюбленный. Я подскочила к окну как ужаленная. – Убери лучину, чтобы никто нас не заметил.

Я послушно потушила свечу и вернулась к окну. Несколько минут ушло на то, чтобы мои глаза могли разглядеть не только его силуэт, но и хоть сколько-нибудь черты лица.

– Почему от тебя так долго вестей не было? – изобразить безразличие не получилось, как ни пыталась, и Милан довольно улыбнулся.

– Сложно затевать побег под носом у стольких князей и бояр, где каждый следит за твоим любым шагом. Прости меня, Агнеша, как только смог, я тут же вырвался к тебе, – голос его, полный участия и тоски, успокоил мою израненную душу.

– Отец решил отдать меня Радимиру…

Стоило сказать это, как лицо Милана исказила гримаса отчаяния.

– Мне нечего предоставить против него, я всего лишь младший сын и не наследник… Нет у меня ни земель, ни богатств, только сердце своё всецело готов отдать в твои руки.

– Мне этого будет более, чем достаточно, – поспешила я его утешить. – Хоть сейчас я готова променять существование в золотой клетке, на спокойную жизнь с тобой.

Глаза мужчины засияли благодарностью, а поникшие плечи тотчас расправились.

– Сейчас этого делать точно не стоит, – огорошил меня Милан. Но не успела я опомниться, он продолжил: – Свадьба Олега и Всеславы будет в Полесье, через два дня поезд молодых отправится в путь. С ними уеду и я. Ты должна будешь остаться, чтобы никто не подумал о нас.

Слышать такое было отчасти обидно. Мне хотелось бы, чтобы Милан на каждом углу трубил, что любит меня. Но я смолчала, понимая, что иначе не сносить ему головы и трубить будет нечем.

– На следующий день станут разъезжаться и остальные гости, – как ни в чём не бывало продолжил мужчина, – тогда-то и наступит твой черёд. За стеной тебя будет ждать мой человек, он доставит тебя ко мне, надо только придумать, как обманом тебе пройти через ворота.

– Я знаю как, – за плечами словно крылья раскрывались от осознания того, что я тоже вношу вклад в наше общее будущее. – Я могу переодеться служанкой и прошмыгнуть мимо. Никто и не схватится до утра.

– Хорошая идея, я подумаю над этим, как провернуть всё ловчее. До тех пор об одном прошу, Агнеша, веди себя так, словно нет между нами никакого сговора, если жизнь моя хоть что-то для тебя значит. Великому князю наша затея точно не понравится.

Это обещание мне было дать сложно, но в конце концов здравый смысл перевесил чувства и я кивнула. Милан мягко коснулся губами тыльной стороны моей ладони, я было потянулась вперёд за большим, да шаткий забор палисадника жалобно скрипнул под его весом и нам пришлось спешно прощаться из страха быть уличёнными.

Ждать назначенного часа, изображая при том бесчувственный чурбан, равнодушный ко всему происходящему, было невыносимо. Только мысли о Милане и о том, что ему сейчас наверняка ничуть не лучше, держали меня на плаву.