Глава 8
Ди
Мы улетели через неделю, дела затянули Никитушку на более длительный срок. Я же это время потратила на покупку кухни и полное приведение себя в порядок. Маникюр, педикюр, SPA, депиляция, короче, неделя пролетела незаметно. Ник всё это время уезжал, когда я ещё спала, а приезжал, когда я из последних сил старалась его дождаться не уснув. Кстати, со съёма я съехала, только вот в свою новую квартиру залетала мимоходом. Иногда зависала там до вечера, вешая шторы и забивая полки своим барахлом, иногда устраивала ночлежку.
Жизнь била ключом, отвлекая от того, что произошло на работе. Хотя по ней я скучала, она мне нравилась и нравится до сих пор. Марк так и не вернулся, продлив своё паломничество ещё на целый месяц. Я знаю это, мне сказала Варя, а ещё она поведала о Кабанове, который уже неделю ходит с разбитым лицом. Кто это сделал, догадаться было нетрудно.
Кладу в чемодан третий купальник, решив остановиться. Думаю, этого хватит, пора переключиться на платья.
Пока собираю вещи, ловлю себя на мысли, что всё слишком хорошо, давно у меня такого не было, почти никогда, и это настораживает. Да что уж там, пугает до чёртиков.
Я пытаюсь бороться с негативом, и у меня получается, ночью мы едем в аэропорт, и последующие две недели я напрочь забываю о проблемах. Я просто живу, дышу, греюсь под тёплым солнышком, много гуляю и, наверное, люблю.
Я не хочу это признавать, но я люблю Шелеста. Я боюсь в этом сознаться, не веря, что это возможно так быстро, но стараюсь не бояться и очень хочу с ним поговорить. В ночь моего повального пьянства я наболтала ему много того, чего бы не смогла произнести в абсолютной трезвости. Но на утро испугалась реальности, прикрывшись амнезией, правда, Ник не выдал меня даже самой себе, сказав, что я просто уснула. Но я отчётливо помню, о чём мы говорили, каждое его слово.
- Я больше не могу идти, Никит, - вытягиваю руку, умирая от жары и усталости.
- Ты сама не хотела брать такси, теперь иди.
- Давай вызовем.
- А как же: Никита, нам нужно больше ходить, мы превращаемся в тюленей? Топай-топай.
- Шелест, ты... ты...
- Кто? – ловит моё запястье, притягивая к себе.
- Гад, - отвечаю на его поцелуй, покрываясь мурашками от ласковых прикосновений.
Мы возвращаемся домой ближе к вечеру, я падаю на шезлонг без сил, любуясь закатом. Мне здесь нравится, в этой стране. Возможно, я бы смогла остаться здесь жить. Накрываю лоб ладонью, принимая принесённый Ником малиновый лимонад.
- Спасибо.
Шелест нагло садится напротив, разводя мои ноги.
- Иди ко мне, - вскользь проходит пальцами по внутренней стороне бедра, - устала? – заключает в объятия.
- Да.
Он хитро улыбается, не заморачиваясь развязывая на шее верёвочки моего платья, тем самым оголяя грудь.
Ник в одних шортах, поэтому я остро чувствую касания наших тел. Пальцы зарываются в его волосы, он притягивает меня к себе, целует, провожу ладонью по его загорелым плечам, прикрывая глаза.
- Я тебя хочу, - шёпотом, прикусывая мочку уха, - моя красивая девочка.
Улыбаюсь его словам, подаваясь вперёд.
- Пойдём в дом.
Смотрю в его глаза и утопаю в буре чувств. Они окутывают каждую клеточку моего тела, пугают и одновременно превозносят к небесам. Никита поднимает меня на руки, занося в дом. Его выдержки хватает дойти лишь до дивана. Мы падаем на мягкие подушки, наслаждаясь друг другом.
Липкая кожа, стоны и бешеная энергетика, льющаяся из нас потоком, приводит в экстаз. Не успеваю опомниться, как оказываюсь под ним голой. Каждое его движение на грани, выгибаюсь, чтобы быть ближе, прикусывая кожу на его шее. Ник переворачивает меня на бок, шире разводя мои колени. Его пальцы скользят по влажным складкам, срывая с моих губ стоны. Глубокие, резкие движения, на контрасте с лаской его пальцев, доводят до исступления.
Его согнутый локоть жёстко фиксирует мою шею, на доли секунды лишая воздуха. Прикрываю глаза, и всё становится острее. Каждое касание, толчок, поцелуй. Он подчиняет меня себе, а после зализывает раны с трепещущей нежностью, эти контрасты приближают точку невозврата, заставляя взрываться снова и снова.
Ложусь на живот, лениво вытягивая руки, Ник поглаживает мою спину, касаясь губами шеи, плеча. Ладонь сжимает мои ягодицы.
- Не хочется возвращаться в Москву, - шепчу, смотря в его лицо.
- Мне тоже, - ложится на спину, закидывая руку за голову.
Утром я встаю раньше обычного, первым делом иду к холодильнику, доставая графин с апельсиновым соком. Наливаю его в стакан, слыша отдалённый звон телефона, который я оставила в комнате. Когда нахожу нарушителя тишины, выключаю звук и отвечаю.
- Привет, путешественница. Готова вернуться на работу?
- Марк? – неожиданно.
- Я. Хотел извиниться лично, как прилетел, но ты не в Москве.
- Да, я... - замолкаю, бегая глазами по комнате, нервно кусая губы.
- Так что? Ты готова вернуться? Ты нужна агентству.
- Я это знаю, но не уверена, что хочу...
Здесь я, конечно, лукавила, очень лукавила. Я хотела вернуть себе работу, потому что её любила, но вся эта ситуация.
- С меня премия и отдельный кабинет.
- С чего вдруг?
- Мне нужен зам.
- Почему я? В чём подвох?
- А почему не ты?
- Варя работает дольше, например.
- Самой не смешно? Варя - и руководить, придумай что-нибудь получше.
- Я могу подумать?
- Можешь.
- Хорошо. Мы возвращаемся через три дня, я позвоню.
- Договорились, Шелесту привет.
- Ты знаешь?
Боже, конечно, он знает, это-то меня и напрягает. То, что эта должность - просьба Никиты.
- Пока!
- Пока...
Кладу телефон на стол, ощущая на себе взгляд, оборачиваюсь.
- Это ты придумал?
- Что именно? – Никита огибает стол.
- Должность зама.
- Какого? – садится на стул.
- Завтрак?
- Давай.
- Вместо Кабанова, - запускаю кофемашину, - Марк предложил мне вернуться на его место.
- Поздравляю.
- Ты здесь ни при чём?
- Нет.
- Честно? – нависаю над столом, упираясь ладонями в деревянную поверхность.
- Руку на сердце положить?
- Не стоит, просто с чего такие предложения?
- Хочет заглушить чувство вины?!
- Чьё?
- Своё.
- Не думала об этом с такой точки зрения.
- Подумай, - щёлкает меня по носу, - кофе.
- Ах, да. Тосты?
- С рыбой.
- Хорошо, - достаю хлеб, - откуда ты знаешь Марка?
- Лет десять назад он работал в фонде моей мамы. Да и сейчас нам иногда приходится пересекаться.
- А сколько ему? – замираю с ножом в руке.
- Тридцать пять-тридцать шесть, не знаю.
- Серьёзно? Я думала, меньше.
- Вы его с днём рождения совсем не поздравляли?
- Ну я не вникала, сколько ему лет. Сёмгу?
- Да. Хороший ты работник, Диана Борисовна, может, мне тебя к себе переманить?
- И не надейся, мы не сработаемся.
- Это почему?
- Тебе мало скандалов вне?
- Будешь скандалить и бить посуду?
- Все твои кофейные чашки.
- Грубо.
- Может быть. Нет, - наливаю кофе, - ты только представь, что это будет. Ты любишь покомандовать, даже там, где не надо, да я тебя на второй день захочу придушить.
- Откровенно. Спасибо, - берёт тарелку и кружку.
- Пожалуйста. Я лучше сама, - сажусь напротив.
- Честно говоря, это была проверка. Я бы тебя к себе не взял.
- Что? Почему?
- Ты слишком импульсивная. Мне такой помощник не нужен.
- Помощник? А как же крайняя должность где-нибудь в углу на галёрке?
- С галёрки тебя точно утащат, поэтому только личный помощник.
- Как Сонька?
Никита перестаёт жевать, сузив глаза.
- Шутка, - нервно улыбаюсь, - ты бы серьёзно не взял меня к себе на работу?
- Нет.
- Ты гадкий, Шелест.
- Я знаю, - довольно откусывает свой тост.
***
- Может быть, ты переедешь ко мне?
Он задаёт этот вопрос стабильно раз в неделю весь последний месяц, но я постоянно пытаюсь уйти от ответа. Не то чтобы я не готова...
- Никит, мне кажется, нам и так очень даже хорошо, - обнимаю его плечи, прижимаясь грудью к спине.
Шелест отламывает кусочек хлеба, нервно ударяя вилкой о тарелку.
- Тебе кажется.
- Давай не будем.
- Ты права, мне нужно на работу, - встаёт из-за стола и уходит.
Просто уходит, даже не поцеловав на прощание. Ладно, убираю посуду, запихнув ту в посудомойку, и с печальными глазами иду собираться. Я сегодня выходная, потому что воскресенье, но я обещала навестить Яника. На любимую работу меня вернули ещё четыре месяца назад, и с Кабановым я там не встретилась, его уволили, причём со скандалом. Как только мы вернулись из Испании, я с головой окунулась в новый проект и корпела над ним всё лето, буквально четыре дня назад воплотив эту свадьбу в жизнь. Получилось нереально, если я решу устраивать себе свадьбу, то она обязательно будет похожа на эту.
Накидываю на плечи меховую джинсовку и, взяв с полки ключи, выхожу из дома. На парковке пару минут прогреваю машину, включая радио. Непринуждённая болтовня, льющаяся из динамиков, сопровождает меня всю дорогу до Янки. На улице заметно похолодало, а снег успел покрыть собой парки и тротуары. Зима - моё любимое время года, время, когда ты можешь глубже вздохнуть и начать всё с чистого листа. Такую роскошь, по моему мнению, можно позволить себе лишь в январе.
Вытаскиваю из сумочки сигареты, притормозив на светофоре, и, прикурив, выжимаю газ. Приоткрываю окно, выпуская дым, в мыслях сразу появляется Ник, если бы он был здесь, то непременно бы началась лекция о здоровье и просто том, что ему это не нравится.
Нам сложно, нам адски сложно уживаться, потому что мы не привыкли уступать. Мы стараемся, но у нас не всегда это получается.
Наконец выехав за город, могу прибавить скорость в поредевшем потоке. Обгоняю ползущие машинки, делая музыку громче. Я люблю водить, есть в этом что-то романтичное. Во дворе меня встречает тётя Таня и сразу бросается ко мне с объятиями. Мы целуемся, улыбаемся, и, когда мы отстраняемся друг от друга, я наконец достаю из багажника пакеты. Там вещи, вкусняшки, игрушки. Я подготовилась к своей поездке, хоть Янка вечно ругает меня за эти бесконечные покупки.
- Проходи в дом, давай помогу, - забирает парочку пакетов.
- Спасибо. Как Макар?
- Хорошо. Всё хорошо Дианочка. Янка, у нас гости! - женщина повышает голос, скрываясь в глубине дома.
- Привет, - прижимаю Яника к себе, - наконец я до вас добралась.
- Я так тебе рада. Рассказывай, как работа? Как Испания, понравилось?
- Оу, всё нормально. И работа, и отдых был шикарным, и даже мебель в квартиру докупила.
- Но?
- Чувствуется «но», да?
- Очень, идём на кухню.
Мы садимся за стол, и Янка достает бутылку вина.
- За твой приезд?
- Не думаю, что хорошая идея.
- Мы по бокалу. Макар всё равно спит ещё.
- По бокалу.
- Так что там с «но»?! - достаёт штопор.
- Никита хочет съехаться.
- А ты?
- А я боюсь. Если мы съедемся, расставаться будет труднее.
- А ты собралась расставаться?
- Нет, просто мы очень разные.
- Все очень разные.
- Не передёргивай, ты понимаешь, о чём я.
- Мне кажется, - кладёт пробку на стол, - ты преувеличиваешь.
- Думаешь?
- Уверена, - разливает белое вино в бокалы на высокой ножке, - ты что, его не любишь?
- Люблю, - делаю глоток, - люблю.
- Тогда в чём проблема? Придумать кучу страхов ты ещё успеешь, а вот найти достойного человека будет труднее. Не упусти шанс.
- Думаешь?
- Знаю. И ты лукавишь, говоря, что вы очень разные. По мне, так один в один.
- Нужно вас познакомить.
- Нужно.
- Как Макар? Всё хорошо? Не болеет?
- Простуду подхватил, неделю с температурой валялись, но уже всё позади. Спасибо, что помогаешь, правда, - кладёт руку поверх моей.
- Не говори глупостей, вы моя семья.
- Почему ты не сказала, что дядя Боря умер?
- Не хочу об этом, ладно?!
- Хорошо. А по поводу жить вместе - соглашайся.
Прячу улыбку за бокалом вина, раздумывая над Янкиными словами.
В Москву возвращаюсь ближе к ночи, жду когда выветрится булькающий в желудке бокал вина, и решаю сегодня остаться у себя дома. Мне нужно переспать с этими мыслями и завтра поговорить с Никитой. Но это будет завтра. Да.
Принимаю пенную ванну под тихий джаз и, завернувшись в халат, забираюсь под одеяло. Включаю телевизор для шума и уже начинаю засыпать, как в прихожей слышатся шаги. Распахиваю глаза, с затаённым страхом вылезая из постели. Беру с тумбочки шкатулку и крадусь на шум. Резко включаю свет, вздрагивая и расслабляясь одновременно.
Ник стоит посреди коридора в расстёгнутой куртке и чемоданом позади себя. Часто моргаю, опускаясь на пуф, ставя шкатулку на полку.
- Это что? – киваю на его багаж, упираясь затылком в стену.
- Вещи. Ты ко мне не хочешь перебраться, поэтому я решил сам ...
- Проходи, - прикрываю рот ладонью, чтобы скрыть улыбку.
Ник снимает куртку, валясь с ног на кровать поверх одеяла. Выключаю свет, ложась рядом. Прижимаюсь к его спине, прикрывая глаза.
- Как прошёл день? – очень тихо.
- Хорошо.
- Устал?
- Не, - сонным голосом.
- Ложись нормально, - пытаюсь его растормошить и заставить раздеться.
Никита снимает рубашку, брюки и, притянув меня к себе, забирается под одеяло, вмиг стаскивая мой халат, под которым ничего нет.
- Ты меня ждала?
- Я принимала душ, но можно я совру и скажу, что ждала?
- Соври.
- Вру. Но я очень рада, что ты приехал.
- Люблю тебя, - целуя в висок и закидывая на меня ногу.
- И я, - щёлкаю пультом, выключая телевизор и погружая комнату во тьму.
Ночь кажется волшебной. Я открываю глаза с первыми лучиками солнца, радуюсь новому дню. Вскоре подобные пробуждения войдут в мой ритм жизни. И может, я к ним привыкну, но сегодня, сегодня словно всё изменилось. С той самой минуты, как он переступил порог моей квартиры ночью, я поняла это окончательно. То, насколько мы нужны друг другу. Мой Никита не идеал, но самый лучший мужчина на земле, лично для меня.
Утро проходит под эгидой нежности. Мы постоянно целуемся, обнимаемся и касаемся друг друга, словно подростки. Я впитываю в себя каждую секундочку, каждое прикосновение.
Никита уходит на работу, явно опаздывая как минимум на час, а ближе к обеду я начинаю чувствовать жуткую усталость и жжение в горле. Голова становится тяжёлой, первым делом принимаю иммунное и противовирусное. Но вряд ли мне это поможет, болезнь прогрессирует, я начинаю чихать, запасаюсь платочками, а к вечеру превращаюсь в кокон из одеяла, у которого зашкаливает температура.
Ник
Четыре последних месяца перевернули представление обо всём, и если раньше меня устраивали наши встречи, то сейчас это повод лишний раз обозлиться. Меня раздражают эти урывки и Дианкино непринятие ситуации. Мы оба работаем, иногда эту занятость невозможно впихнуть хоть в какие-то нормы приличия, мою так особенно. Меня раздражает, что после работы я должен звонить, чтобы знать, куда ехать, где она решит заночевать сегодня! И не соберётся ли на работу среди ночи, потому что такое тоже бывало. Некоторые заказчики, кажется, напрочь не дружат с башкой.
Я не виню её в занятости, но нуждаюсь в определённости. Сейчас слишком загруженный и сложный период. Я продаю часть своего бизнеса, вторая его часть проходит слияние с бизнесом отца. Я живу в офисе, и меня это вымораживает, но ещё больше то, что дома у меня та же самая хрень. Чёрт пойми что. Ди у нас как кошка, гуляет сама по себе, а я прощёлкал тот момент, когда она перешла грань. Я настолько не хотел на неё давить, что сейчас всё вышло из-под моего контроля. Шаблон рвётся, и пока я не знаю, как его склеить.
Вчерашний спонтанный переезд к ней - это временная мера, небольшой выход из сложившейся ситуации. Конечно, я не собираюсь жить здесь долго, я просто хочу дать ей понять, что я готов меняться. Я перешагнул через свои заморочки, этого жду и от неё.
Поднимаюсь в квартиру, открывая дверь своим ключом. Время одиннадцать, темно. Включаю свет, слыша тихий гул телевизора. Заглядываю в комнату, видя закутанного в одеяло Енота.
- Ди, ты спишь?
Она поднимает голову, разлепляя глаза.
- Почти, - с хрипотцой.
- Всё хорошо? - настораживаюсь.
- Кажется, я заболела.
- Врача вызывала?
- Это обыкновенная простуда.
Касаюсь её лба - кипяток.
- Ты горишь, - включаю свет, смотря на валяющиеся на полу таблетки. - Ты принимала только противовирусное?
Кивок.
- Тебе жаропонижающее нужно.
- Не было, а идти...
- Ты позвонить могла?
- Не хотела отвлекать. Ничего страшного, - откидывает одеяло в порыве встать на ноги.
Остужаю её порыв, усаживая обратно, по пути стаскиваю пиджак и галстук. Долбаные переговоры требуют соответствующего вида.
- Никит, - прижимается, обхватывая корпус руками, - мне так плохо. Очень-очень, - всхлип.
- Бл*дь, - бешусь от этой дурости. - Я в аптеку.
- Не уходи, - скулит мне в шею, - не уходи.
- Я быстро, - закутываю её в одеяло, - сейчас, - целую в горячий лоб.
Круглосуточная аптека находится прямо в соседнем доме, беру всё, что советует фармацевт, и возвращаюсь. Напичкав Викторову всем до отвала, завариваю себе крепкий чай, приоткрывая балконную дверь. В квартире духота.
- Никит?
- Ты чего встала? - оборачиваюсь на её голос.
Ди стоит в дверном проёме, обнимая себя руками.
- Ты, наверное, есть хочешь.
- Конечно, очень, вот прямо сейчас. Ложись иди, я сам разберусь, - раздражённо.
- Там в холодильнике...
- Спать.
Викторова уползает обратно, а я допиваю свой кофе. Выключив свет во всей квартире и приняв душ, ложусь к ней.
- Я потная, - переворачивается на спину.
- Спи.
- Не злись, я правда не хотела тебя отвлекать.
- Енот, - ложусь на бок, - что у нас не так?
- Что?
- Ну что-то же не так? Ты будто хочешь сбежать. Почему не остановиться, расслабиться? Выдохни, уже можно, - перебираю её волосы.
- В этом-то и дело, разве бывает так хорошо?
- Конечно бывает, - притягиваю её к себе, сжимая в объятиях, - я рядом.
Она такая маленькая, беззащитная, готовая в любой момент выпустить колючки. Она покоряет меня снова и снова, с каждой секундой залезает под кожу всё глубже, и я не могу представить, как это - без неё.
Накрываю нас одеялом, ощущая её горячее дыхание. Мы справимся с этими предрассудками, вместе.
Ди
В состоянии болезни я пребываю почти неделю. Шесть дней мучений.
«Скучаю и жду дома!»
Отправляю сообщение Никите, убирая телефон в задний карман джинсов. На сегодня работа окончена, закрываю кабинет, направляясь к лифту. Варька бежит за мной следом, прося попридержать двери. Выставляю ногу, о которую ударяются створки, прежде чем вновь разъехаться.
- Спасибо, - переводит дыхание, перекидывая пальто через локоть.
- Не за что. Варь, принеси мне завтра отчёт по свадьбе в «Усадьбе».
- Ди, прости, тут такое дело, я не успеваю, всё горит, и я горю. Три дня. Умоляю, - соединяет ладони, смотря на меня щенячьими глазками.
- Три дня, - облокачиваюсь на стену. - Как тебе новая должность?
- Нервно.
- Держись. Я в тебя верю, и не давай никому сесть тебе на шею.
- А ты сейчас что делаешь? – улыбаюсь.
- Я один раз, в следующий так и скажи: Варя, быстро принесла отчёты, или уволю на хрен.
- Так и скажу.
- Покурим? – тормозит меня на выходе из офиса, стреляя глазами по курилке.
- Не, я решила бросать.
- Какие перемены.
- И не говори.
- Ну тогда удачи. До завтра, - целует меня в щёку.
- Пока, - касаюсь её плеча и, развернувшись, иду к машине.
По дороге домой звонит Никита и говорит, что задержится. Честно, новостью это не становится. Забегаю в магазин у дома, набрав небольшой пакет продуктов, самое необходимое. Нужно что-то приготовить.
Уже у подъезда нарываюсь на Соньку. Ускоряю шаг, но она меня тормозит, дёргая за рукав шубы.
- Стой.
- Чего ты...
На грудь под распахнутыми полами шубки, выливается что-то липкое и горячее. В голове сразу вспыхивают опаснейшие картинки. Только бы не кислота. Сонька выпускает мою руку, демонстрируя стаканчик из-под кофе, пока я пребываю в шоке.
- Не пугайся так, это кофе, - ехидно, - нехорошо втираться к людям в доверие и обманывать так, как это сделала ты.
- Совсем больная? – свожу брови и не могу прийти в себя, меня колотит.
- Не больше, чем ты. Не переживай, больше не увидимся, я переезжаю из этого клоповника, - она мило улыбается и проходит дальше.
Оборачиваюсь, замечая стоящий у подъезда Лексус, из которого выходит широкоплечий мужик в костюме. Он обнимает Соньку за талию, целуя в губы. Отворачиваюсь, опуская глаза на кофейное пятно во всю грудь. Просто прекрасно.
Дома переодеваюсь, засовывая блузку в стиралку, а шубу в чехол, завтра отнесу в химчистку. Руки подрагивают, потому что я реально испугалась. Я на полном серьёзе думала, что она плеснула в меня какой-то дрянью. Умываюсь, несколько раз намыливая руки и лицо гелем, холодная вода слегка сбивает красноту с моего лица. Я вся горю от нервов, беру полотенце и сажусь на стул в кухне, включаю музыку и убираю волосы в пучок на макушку. Вооружившись сковородой, вступаю в неравный бой с индейкой, всё ещё находясь в шоке от произошедшего внизу.
Пританцовывая у плиты, чтобы хоть как-то поднять настроение и отвлечься, замираю от неожиданного звонка в дверь. Кого ещё принесло?
Иду в прихожую, предварительно посмотрев в глазок, открываю. На пороге Тейка. Неожиданно, даже слишком. Странный день, и я надеюсь, что она пришла сюда не ради того, чтобы облить меня какой-нибудь гадостью.
- Привет, - мешкает, искривляя губы в подобии улыбки, явно здесь неуместной.
- Привет. Что-то случилось? - пропускаю её в квартиру, не имею привычки разговаривать в подъезде.
- Я поговорить, - вытаскивает из шоппера бутылку вина.
- Ну, проходи, поговорим.
На кухне сажусь на стул, приглашая её сделать то же самое.
- Слушай, я извиниться, хотя и ты была не права...
- В чём? – закидываю ногу на ногу.
- Ты могла мне всё рассказать, как было.
- Подруга наконец поведала тебе, как было?!
- Нет, - всё же садится, - Никита, мы с ним слегка повздорили, - поджимает губы, - он мне всё рассказал, и мы поругались.
- Значит, ты пришла сюда мириться с братом?!
- И это тоже. Слушай, я знаю её сто лет, Эмма не делала мне никогда ничего плохого. Ты...
- Тей, честно, мне всё равно. Для меня это не проблема и никогда ею не была. Чего ты хочешь?
- Наладить отношения. Не хочу ругаться с братом из-за тебя, в последнее время мы делаем это часто, и это ужасно.
- Потому что ты убеждаешь его меня бросить, послушать свою Эмму. Не говори ты Нику всего этого и не провоцируй фразами о том, что я плохая, он бы вообще не затрагивал эту тему и не злился бы на тебя. Ты сама это всё разводишь.
Тейка вздыхает.
- Штопор есть?
- Есть, - достаю из ящика и кидаю на стол, - открывай.
- Вообще, это всё Самарин, Эмма за ним волочится ещё со школы. Он тогда ещё был женат на...
- Ты думаешь, мне интересно?
- Я объясняю, почему она так поступила.
- А то, что она присваивала себе мои деньги? На это у тебя тоже найдётся объяснение?
- Нет. Прости меня, я не хотела, всё, что они сделали, ужасно и...
- Завязывай. Я не обижаюсь, - пожимаю плечами, - индейка, - подрываюсь с места к сковородке.
- Прости, я тебя отвлекаю...
- Да сиди уже. Сейчас Ник должен приехать.
- Думаешь, он станет меня слушать?
- Куда он денется. Причём я сегодня расскажу ему одну замечательную новость.
- Ты беременна или у вас свадьба?
Застываю с лопаточкой в руке, кажется, не моргая.
- Ты, конечно, выдала. Нет, я решила переехать к нему.
Почему-то после появления Теи эта мысль моментально получила одобрение в моей голове, хоть я и размышляла над этим всем неделю до. К тому же после сегодняшней сцены у подъезда не думаю, что я смогу пересекаться с Сонькой и спокойно проходить мимо. Я точно буду шарахаться от этой ненормальной, да и что ей ещё может взбрести в голову, никому не известно.
- Сначала он к тебе вещи пакует, теперь ты к нему. Странные вы.
- Не больше, чем ты, - прикусываю край деревянной лопатки, - наливай уже своё вино. Зря несла, что ли?
- Ди, спасибо, что не прогнала.
- Ты знала, что я не прогоню. Диана же добрая душа...
- Ну, я догадывалась.
- А вот и Ник, - замечаю его машину, припаркованную возле дома, в окно.
- Я, пожалуй, пойду, - поднимается с места, направляясь к двери.
- Стоять, - скрещиваю руки на груди, - он уже поднимается, убежать не успеешь. Сама ж помириться хотела.
- Думаю, он не очень мне обрадуется.
- Вот и посмотрим.
В двери проворачивается ключ, и мы обе смотрим в тёмную прихожую. Ник хлопает дверью, и я иду к нему. Прижимаюсь носом к его холодной щеке.
- А у нас гости, - с улыбкой на лице.
- Да? - слегка смутившись. - Кто? – снимает пиджак.
- Тейка.
- Интересно, - целует меня и, приобняв за плечи, идёт на кухню.
- Привет, - Теюха вновь садится на стул.
- Ну привет. Каким ветром?
- Она мириться, - поднимаю над столом бутылку вина.
- Понятно. На ужин что-то есть или только алкоголь?
- Всё есть, - приподымаюсь на цыпочки, чмокая его в щёку, - иди мой руки.
Ник уходит, а Тейка крутит бокал с винишком в руке.
- А ты боялась. Никитушка сегодня даже в настроении.
- Конечно, они закончили слияние.
- Правда?
- Да, папа сегодня сказал.
- Тогда понятно, почему ты здесь, знала, что он будет добренький, - подшучиваю над ней. - Есть будешь?
- Не, я ужинала уже.
- Как хочешь.
Шелест возвращается в кухню, начиная уплетать свою еду. Повисает неуютная атмосфера, а я чувствую себя клоуном, который её разряжает.
- Чего пришла-то? – откладывает приборы в сторону.
- Сказать, что ты был прав и я вела себя как дура.
- Ясно.
- Ник, ну прекрати, я всё поняла и усвоила. Мне без тебя плохо, все эти недели...
- Мне никто не названивал и не взрывал мозг своими вечными проблемами, - усмешка.
- Ты злой, - шипит Тейка.
- Поддерживаю, - поднимаю бокал.
Никита одаривает меня раздражённым взглядом.
- Ну или нет, - делаю глоток, садясь на стул рядом с ним.
- Правда, я была не права, но я же за тебя переживаю.
- Ты, сколько мне лет, помнишь?
- Это ничего не меняет. Я не хотела повторений, - вскользь пробегает по мне глазами, - но это ваше дело. Вы любите друг друга, и это главное.
- Никит, ну давай её простим, смотри какие у неё глаза красивые.
- Ну только если за глаза, - забирает у меня бокал, допивая из него вино.
- А я тебе тогда секрет раскрою.
Никита смотрит на сестру с интересом.
- Ди собралась переезжать к тебе.
- Ди?
- Да-да. У меня стресс, и я подумала над твоими словами.
- Что за стресс?
- Сонька облила меня кофе.
- Сонька? Эта его помощница, что ли? Он же говорил, что не спит с ней.
- А он спал, - развожу руками, - теперь она мне мстит.
- Нехрен было с ней знакомиться.
- Ты с ней знакома? - Тея округляет глаза.
- Да. Но я и понятия не имела, кто она.
- Блин, у вас вечная и нескончаемая Санта-Барбара.
- Зато нам весело, - придвигаюсь к нему ближе, закидывая ноги на Никитушкины колени.
- Оборжаться можно, - протягивает недовольно, упираясь затылком в стену, развернув корпус.
- Я, наверное, поеду.
- Сиди, машину вызову, - Ник останавливает все Теины поползновения.
- Я с водителем.
- Откуда?
- Мама поделилась на время.
Проводив Теону, убираю со стола, в чём Ник мне помогает, и наконец расслабляюсь.
- Ты серьёзно решила переехать?
- Да. Я думала об этом всё время, пока валялась здесь больная, но не могла решиться, сегодняшний день окончательно расставил всё по своим местам, - трусь носом о его щеку. - Мне нужен был толчок, чтобы преодолеть этот страх. Решиться быть с тобой по-настоящему.
Никита сжимает мои плечи, срывая с губ поцелуй, и, без слов поднимая на руки, несёт в душ. Тёплая вода стекает по одежде, которая моментально становится мокрой. Его сильные руки оголяют моё тело, в то время как мои пальцы нервно расстёгивают пуговицы на его рубашке, щёлкают пряжкой ремня, обводя выпуклые и сводящие с ума мускулы.
Он целует, обескураживает, его член упирается в меня, и Шелесту хватает одного движения, чтобы войти. Я прижимаюсь спиной к холодному кафелю, обвивая его корпус ногами, царапая кожу на его спине от глубоких и резких толчков.
***
Ник
Пару лет спустя. Октябрь.
Сухие осенние листья шуршат под колёсами машины, глушу мотор, набирая Ди сообщение о том, что я приехал. Через минуту открывается дверь, из-за которой показывается мой малышок. Она широко улыбается, обнимает Янку, поправляет ворот свитера и идет ко мне. Её волосы развеваются на ветру, а я чувствую привкус счастья на губах. Опускаю взгляд ниже, видя, как её ладошки обнимают выпуклый живот. Вылезаю из машины, пересекая вставшее между нами расстояние за пару шагов.
Ди целует первая, накидываю на неё капюшон, ловя небольшую дозу возмущений, и помогаю сесть в машину. За рулём сразу включаю подогрев.
- Как посидели?
- Хорошо, - поглаживает живот. - Янка пила шампанское, а я его нюхала, запивая чаем.
- Пьяна?
- Только тобой, - касается моей руки на рычаге передач, - одним запахом сыт не будешь. Хочу что-нибудь с пузырьками.
- Пену для ванной?
- Да ну тебя.
Перехватываю её ладонь, сжимая в своей.
- Ты готов узнать, кто у нас будет?
- Конечно готов. На сколько назначено?
- Вообще, остался час. Мы успеем?
- Успеем.
Выезжаю на дорогу, грунт которой прилично промёрз за ночь. Скоро начнутся морозы, и листву покроет снегом. Этот год, который мы прожили вместе после свадьбы, стал чем-то особенным, всё изменилось, но ещё больше изменений пришло в середине весны, когда она сказала, что беременна. Мы хотели ребёнка, планировали, но всё равно это случилось как-то неожиданно. Шестой месяц, а мы до сих пор не знаем пол. Ди хочет девочку, я это знаю, потому что она не раз это говорила, как и плакалась моей маме, что боится расстроиться, если узнает о сыне. Она вообще сильно изменилась, теперь она больше похожа на девочку-принцессу, чем на моего Енота с острыми зубками. Она открывается с другой стороны, влюбляя в себя ещё больше.
В клинику приезжаем без опоздания, даже раньше минут на десять, помогаю Ди снять куртку, вешая на плечики рядом со своей, и, получив от Енота сумку на хранение, иду за ней следом.
- Если это будет мальчик? Ужасно так говорить, - шепчет, притискиваясь ближе, - но я не хочу мальчика. Вот кому я буду заплетать косички? Что я такое говорю, Никит?! Блин, так нельзя думать, нельзя, - складывает пальцы замочком.
- Значит, будет девочка, - стучусь в кабинет к нашему врачу и, открыв дверь, пропускаю Ди вперёд.
- Мы пришли, - вздыхает и садится в кресло напротив Аверина.
- Добрый день. Как вы себя чувствуете?
- Хорошо. Ноги отекают только.
- Диету соблюдаете?
- Конечно.
- Тогда идёмте, всё уже подготовлено.
В кабинете узиста Ди укладывают на кушетку и мажут живот каким-то прозрачным гелем.
- У нас всё хорошо? – Диана тревожится, смотря в монитор. - С прошлого раза же всё нормально?
- Всё хорошо. Не беспокойтесь.
- Кто у нас будет?
- Сейчас узнаем, - продолжает водить по животу, - девочка, смотрите, - указывает на экран.
- Девочка, - улыбается через скатывающиеся по щекам слёзы.
Сжимаю её ладонь, поглаживая большим пальцем тыльную сторону.
- Я же говорил, - шепчу, прочистив горло.
- Никита, она такая крошечная. Посмотри.
На мониторе маленький человек, крохотный, но уже похожий на младенца. Я не был на прошлом УЗИ, просто не успел, и после этого она не разговаривала со мной неделю. Теперь я понимаю почему, момент настоящего таинства, чего-то более важного и стоящего, чем всё, что нас окружает. Ребёнок, новая жизнь.
- Моя девочка, - прижимает ладони к щекам, - ты рад, что будет малышка?
- Конечно рад.
- Ну что вы, Диана?! - врач с улыбкой подаёт ей салфетку, помогая вытереть живот, а после подаёт еще одну, чтобы стереть слёзы.
Помогаю ей подняться, опустить свитер и прижимаю к себе, вдыхая сладкий аромат её волос, вытирая пальцами всё ещё сползающие по её личику слёзки.
- Домой? – целую в макушку.
Кивает.
Мы выходим из клиники, получив перед этим конверт и письмо на электронку.
- Нам должны были отдать фотографию, - всхлипывает и забирает у меня конверт, - это для альбомчика, и на почте ещё.
- Заедем в ресторан?
- Нет. Давай домой, хочу домой. В последнее время постоянно скучаю по нашей квартире, кажется, что если я где-то, а не там и не с тобой, то что-то упускаю.
- Дианка...
- Давай пройдёмся, тут недалеко. Заберёшь машину завтра?
- Пошли.
- Нужно позвонить, рассказать, - вижу, как загораются её глаза, - они там ждут.
- Вечером. Расскажем вечером.
- Герда Брониславовна расстроится, если узнает не одной из первых. Кстати, она предлагала переехать к ним, на время...
- Не, - кладу руку ей на плечо, - мы съездим в гости, не более. Поселись мы там, и ты первая оттуда сбежишь.
- Почему?
- От чрезмерной заботы. Я привыкший, к тому же много времени провожу на работе, как и отец. Всё мамино внимание будет твоим, ты действительно этого хочешь?
- Я об этом как-то не думала... просто она так уговаривала.
- Подумай.
- Хорошо. А ты размышлял над тем, как мы назовем нашу кроху?
- Нет.
- У меня было столько вариантов, а теперь... посмотрела сегодня на неё ещё раз и поняла, что всё не то. Вот как мне её называть теперь?
- У нас ещё есть время...
- Да, просто я такая эмоциональная стала. Вечно реву. Вот опять, - смахивает влагу рукавом куртки.
Мы идём по небольшому пешеходному мосту, вдоль жёлтой аллеи клёнов, я сжимаю её хрупкую ладонь в своей и чувствую нереальное тепло в груди. Счастье рядом, совсем близко, стоит протянуть руку, чтобы крепче сжать его в объятиях.
Любовь к этой женщине уже давно течёт в моих венах, она порабощает в хорошем смысле этого слова. Я готов ради неё на всё и никогда не откажусь от своих слов.
Ди улыбается, что-то рассказывает, а я всё ещё нахожусь в какой-то прострации, думаю о том, что будет, о предстоящих родах, вспоминаю нашу свадьбу и то, как много лет назад эта девочка, шагающая рядом, хотела обчистить тачку. Разве тогда я мог вообразить то, что есть сейчас? Хоть на секунду? Нет. Этим и прекрасна жизнь, ты не знаешь, чем для тебя обернётся тот или иной день, месяц, человек, случайно появившийся в твоей жизни. Ты просто живёшь, выбираешь, принимаешь верные и неверные решения, пытаясь найти то, что действительно для тебя дорого.
Ди стала для меня чем-то большим, чем просто девушка или жена. Она мой друг, советчик, критик. Я люблю её не только как свою женщину, но и как человека, сильного, волевого, целеустремлённого, ей по колено море, и она это знает, то, насколько сильно я её люблю.
- Люблю тебя, - притягиваю к себе, целуя в прохладные губы, - ты замёрзла, идём домой.
Она сбивается с мысли, хлопает своими огромными, невероятно красивыми глазами и широко улыбается. Медленно кивает, и мы идём домой чуть быстрее, слыша, как под подошвой шелестит листва.
Конец