Глава 13. Ян

Офис Милены никогда не видел такого хаоса. Обычно здесь царил порядок: стулья для пациентов, кресло психолога, нейтральные стены, тихая музыка. Сегодня все иначе.

Я стою у двери — на всякий случай на страже, как и обещал. Мало ли, кто убежать захочет. Или, что еще хуже — вбежать.

Эльвира Болотная сидит в кресле у окна со спокойствием настоящей кикиморы. Она смотрит на нас с выражением женщины, которая уже все знает, но не спешит делиться. Марина нервно теребит край своего свитера, сидя на краю стула за стойкой администратора. Ей досталась роль Марфы, и она явно жалеет, что согласилась.

Григорий, оборотень, занял весь диван, сжимая колени огромными ручищами и глядя в одну точку — на Беллу, которую не помнит, но которая почему-то заставляет его сердце биться чаще. На то, что его «убьют» он, в отличие от Марины, плевал десять раз.

Белла сидит в кресле для пациентов, сжавшись в комок. Бледная, с темными кругами под глазами, она кажется живой тенью той эльфийки, которую знала Милена. Ее аккуратные ушки прикрыты длинными, светлыми волосами

— Начинаем, — объявляет Милена, вставая в центр комнаты.

Она достает ключ из кармана. Бронзовый грифон блеснул в свете ламп. Белла вздрогнула, но промолчала. Такой ход должен был вынудить того, кто знает про ключ, как-то себя выдать. Но кроме Беллы, на него вообще никто никак не отреагировал.

— Воссоздаём день убийства. Тот день, когда здесь убили Петра и Марфу. Ян, ты заходишь первым. Как в тот раз.

Я киваю, хотя и чувствую себя полным идиотом. Выхожу в коридор. Стою несколько секунд, прислушиваясь к тишине. Потом открываю дверь и захожу обратно.

— Здравствуйте, — говорю я Марине. — Я на консультацию.

— Проходите, — отвечает Марина. — Садитесь. Придется подождать. Вы рано приехали.

Марина не знает, как все было, но Милена ей написала схему на бумажке.

Я сажусь рядом с Григорием, играющим роль Петра.

— Вам придется выйти. Вы должны войти через десять минут, — обращаюсь я к нему. — И мы с вами чуть-чуть поболтаем.

Оборотень вздыхает и встает с дивана. Как и я, он выходит из комнаты, а потом возвращается.

— А вот и я, — раздается бодрый голос.

Эльвира Болотная выходит из кабинета Милены.

— Ну снова здрасьте, — приветствует она нас. — Я вышла. Петр и Марфа были живехоньки.

— Вы утверждаете, что, когда вы ушли, Петр и Марфа были живы? — переспрашиваю я.

— Утверждаю. Меня полиция уже допрашивала. Есть доказательства. Буквально через пять минут я зашла в магазин. Остался чек и трансакция в мобильном банке. При всем желании я бы не успела убить двоих людей, пусть и таким своеобразным способом. Чтобы высосать душу нужно даже больше времени, чем для выстрела или еще чего… более человеческого.

Милена выглядывает из кабинета.

— Получается, ты, Ян, сейчас заходишь ко мне. Значит, Эльвира была последней, кто видел их живыми…

— Последним был убийца, я попросила бы, — поправляет кикимора.

— Петр должен был приехать позже, — задумчиво произносит Милена. — Но в тот раз все приехали раньше. Не было пробок. Поэтому в приемной и оказались Петр с Марфой.

— И кто их обнаружил? — спрашиваю я, прекрасно зная ответ.

— Я, — тихо отвечает Белла.

Все поворачиваются к ней. Она сидит в кресле, бледная, но спокойная.

— Я зашла в кабинет, — продолжает эльфийка. — И сказала, что в приемной трупы. Петра и Марфы. Но я… — она запнулась, — я их не убивала. Но я знала, что они умрут. Знала, что так будет.

— Но почему? О чем ты говоришь? — Милена с ужасом смотрит на Беллу.

Мне тоже не верится, что это хрупкое создание способно убить двоих, а скорее всего, троих, если считать Морозова.

— Я все вспомнила, — говорит Белла, — когда ты показала ключ. Все вернулось.

Она поднимает голову, и в ее глазах больше нет страха. Только решимость. И боль. И правда, которую она так долго прятала.

— Когда-то давно, — медленно начинает Белла, — мои родители заключили сделку. Они хотели сохранить усадьбу — родовое гнездо, которое переходило из поколения в поколение. Но денег не хватало. И тогда пришел человек, если так его можно назвать. Морозов. Он предложил помощь.

— Какую помощь? — спрашивает Милена.

— Он дал ключ. Этот самый, — Белла показывает на ключ в руке Милены. — И сказал, что он открывает дверь, которая никогда больше не закроется. Дверь в усадьбу, в дом, в нашу историю. Родители подписали договор, скрепили его магией ключа. И стали… зависимы. Не от денег. От Морозова. От того, что он хранил в усадьбе. Наши воспоминания. Нашу боль. Нашу любовь.

— Он питался ими? — предполагаю я.

— Да. Родители не знали, что Морозов ментальный вампир. И они не могли разорвать сделку, потому что ключ открывал дверь. А дверь — усадьбу. Но потом усадьбу снесли. По распоряжению Морозова.

— Он сам ее уничтожил, — поняла Милена.

— Чтобы мы никогда не смогли вернуть ключ на место. Чтобы сделка стала вечной. Мои родители умерли в нищете и забвении, опустошенные, как многие другие.

Белла замолчала. В комнате стало тихо, только Марина всхлипывает в углу, промокая глаза салфеткой.

— Я выросла, — продолжает эльфийка. — Стала искать способ разорвать сделку. Узнала, что Морозов не один. Что у него есть партнер — Великанов. Тот самый Петр, который нашел смерть в этом офисе. Они вместе скупали недвижимость, находили уязвимых людей, заключали сделки и забирали их души. Но Великанов был пешкой. У него реально были комплексы из-за происхождения, да и силенок не хватало по той же причине. Он был риелтором, оформлявшим документы.

— Поэтому ты захотела купить квартиру на месте усадьбы?

— Думала, если куплю хоть часть того, что было нашим, смогу вернуть воспоминания. Разорвать сделку. Но не сработало. Зато я познакомилась с Морозовым и Великановым. И смогла все выяснить. Консультировалась с темным психологом. Он сказал, что мне поможет только ключ.

— И ты решила мстить, — говорю я.

— Я решила освободиться. Любой ценой. Я знала, что они убьют меня, если узнают. Но я была готова. Я выяснила, что Петр ездит сюда, в офис Милены, на консультации. Узнать дни консультаций было легко. Хотела, чтобы его планы разрушились. Но пока я вела свое расследование, сумела выяснить, что Марфа помогала Петру, сливая за немалые суммы истории клиентов Милены. Нет. Я не убивала. Они умерли, потому что сделка не терпит разрыва. Я обнаружила ключ в офисе Великанова. Вся моя эпопея с покупкой квартиры была нацелена только на выяснение того, где он находится.

— Но Морозов тоже мертв, — встрял я.

— Да, я его выманила в офис. Он умолял отдать ему ключ. Якобы, он разорвет сделку сам. Но я ему не поверила. А на ключ мне помог навести магию Григорий, рискуя собой. Он потерял память. Однако ключ начал служить ему, а не Морозову. Но я, честно, даже не предполагала, какие будут последствия. Сначала усохли Петр и Марфа. На нее, оказывается, тоже распространялась магия ключа. А потом, когда я выманила Морозова в офис, то прийти туда не успела, как он высох. Ключ из сейфа я забирать не стала. Боюсь я его.

Милена подходит к Белле, берет ее за руку и мягко говорит:

— Ты не убивала их. Но ты знала, что они умрут. Ты не остановила это. Наоборот, добивалась такого финала.

— Я не могла, — шепчет Белла. — Если бы я остановилась, сделка бы продолжилась. Это навредило бы многим людям.

— И ты решила, что три жизни — приемлемая цена. Возможно, стоило пойти в полицию.

— Я решила, что это цена моей свободы. И свободы всех, кто пострадал от Морозова. Это не оправдание. Но это правда. А Змиев на их стороне. Я случайно увидела, как он выходил из офиса Великанова вместе с Морозовым. И жал и обоим руки.

Тут у меня возникает закономерный вопрос:

— А ключ? Что теперь с ним делать?

Белла смотрит на бронзового грифона в руке Милены.

— Он больше не открывает дверь. Договор мертв. Но ключ — память. Память о том, что было. И если его уничтожить… Мы забудем все. И вы, и я. Все, кто держал ключ в руках, кто был связан с Морозовым, потеряют воспоминания. Станут пустыми, как те, кого он убил.

— А если не уничтожать?

— Тогда он просто будет бесполезной железкой. Открыть новую сделку уже нельзя. Но теоретически все может начаться заново, если ключ опять попадет в плохие руки. Если кто-то заново на него наложит сильную, черную магию.

В комнате повисла тишина.

— Что ты выберешь? — спрашивает Милена.

Белла смотрит на нее долгим взглядом.

— Я выбираю помнить. Даже если это больно. Даже если это разрушит меня. Я не хочу, чтобы мои родители исчезли окончательно. Но я бы спрятала ключ подальше.

Милена кивает и убирает ключ в карман.

— Хорошо. Мы сохраним его. И будем помнить. А ты… ты что будешь делать?

— Пока я уйду. Я не могу оставаться. Слишком много боли. Но я буду знать, что вы здесь. Что есть те, кто помнит и хранит ключ… Но это, конечно, если вы не сдадите меня полиции.

— О, тебя сложно будет сдать, — замечаю я. — Мы не можем рассказать правды. Змиев, понятное дело, поймет. Но по человеческим меркам никаких улик и доказательств против тебя нет.

Белла встает, подходит к двери и оборачивается.

— Прощайте. И спасибо за все. За понимание и поддержку.

— Прощай, — отвечает Милена.

Дверь закрывается. Но тут же Григорий вскакивает с места и бежит за эльфийкой.

— Белла, постой! — кричит он. — Погоди! Я вспомнил!

Мы остаемся вчетвером: я, Милена, Эльвира и Марина, которая все еще трясется в углу.

— Что теперь будет? — спрашивает Марина. — Ужас какой!

— Вы поедете домой и забудете этот разговор, — я буравлю ее взглядом. — Если когда-нибудь кто-то спросит, то вы ничего не знаете. Так безопаснее.

Она кивает и практически выбегает из офиса.

— О, мой водяной! — восклицает кикимора. — Какие страсти! Не обещаю все забыть, но болтать я точно не буду. Кстати, приходите ко мне в спа. У меня там замечательные бассейны, массажи и все такое. И, да, Милена, запиши меня на прием.

— Простите, а что вас беспокоит? — встреваю я. — Понимаю, что вопрос бестактный…

— Да ладно, ничего страшного. Меня мучает одиночество.

С этими словами Эльвира прощается с нами, а Милена быстро пишет на бумажке время и дату следующей с ней консультации.

— Ты веришь Белле? — спрашиваю я.

— Верю. Потому что я чувствую ее боль. Она не лжет.

— И ты не злишься на нее?

— Злюсь. Но не из-за убийства. За то, что она не попросила о помощи. За то, что носила это в себе. Я могла бы помочь.

— Ты психолог, а не экзорцист.

— Иногда это одно и то же.

Она подходит к окну и смотрит на небо, вздыхая.

— Что будем делать с ключом? — нарушаю я молчание.

— Спрячем. Туда, где его никто не найдет.

— И где же это место?

Она поворачивается ко мне.

— Я знаю одно место. Но тебе оно не понравится.

— Почему?

— Потому что оно у тебя дома в гробу.

Я замираю.

— Шучу, — улыбается Милена. — Спрячем в моем сейфе. Под охраной ведьминской магии. Надежнее некуда. Амулет я нашла.

— Кстати, где он был?

— У тебя, Ян! Я же тебе его дала здесь, чтобы он охранял тебя от полиции. А ты оставил амулет дома, когда мы вместе уехали искать Беллу.

— А что будет с нами? Ну, с нашими отношениями? — у меня такое ощущение, что мне лет шестнадцать по человеческим меркам.

Она подходит ко мне, берет за руку. Ее пальцы теплые. Такие теплые, что я почти забываю, насколько холоден сам.

— Завтра мы проснемся, — говорит Милена. — Каждый у себя дома. Я начну искать нового домового или домовиху. Буду принимать пациентов. Может быть, просто буду жить.

— Звучит скучно.

— Это звучит как настоящая жизнь, Ян. Ты забыл, как это бывает.

— Я никогда не знал, как это бывает.

Она поцеловала меня. Легко, почти невесомо — как человек, который не боится завтрашнего дня.

Я закрываю глаза. И в темноте мне кажется, что бронзовый грифон очутился в моем кармане и перестал вибрировать. Затих. Успокоился.

Как будто ключ наконец нашел свой замок. Или дверь, за которой ничего не прячется, кроме тишины и света.

— А поедем в тот отель. Проведем еще одну ночь вместе. К тому же, у нас там остались вещи, — предлагаю я.

— А поехали! Дела подождут!

Мы выходим из офиса. Вампир с кризисом среднего возраста и ведьма-психолог, которая только на вид так уверена в себе.

А я уверен, что нет ничего, что могло бы нас разлучить.