Глава 17

И кому не спится так поздно? У меня новый поклонник? Или старый? И тому и другому ничего не светит пока я под помолвкой. Вот решится все с львиным царством, и я свободна от обета целомудрия. Вторую ночь толком не спавши, уже голова еле соображает. Зевая во весь рот подошла к двери, наклонившись, подняла конверт и вытащила из него лист на гербовой бумаге с вензелями.

А не спалось Его неугомонному Сиятельству.

«Дорогая моему сердцу, Никафондора!» – эка как его завернуло. Что это принца так в высокий слог понесло? Трусов нового фасона захотелось побольше?

«Мое сердце трепещет от любви к тебе.» – Чего? Я протерла глаза и еще раз перечитала строку. Нет, не померещилось. Ну да, так есть. Трепещет его от любви всего. Он наливки что ли сам наглотался, чтоб его так затрепетало? Ну дурень тогда, не побоюсь этого слова, и полный. Изменять ему мне нельзя, а как заговор высокой потенции выветривать – я не представляю. Мне принц конечно нравиться, но помогать ему в этом деле я не буду. Мне себя для Хренова нужно поберечь. Я же Джарлетту свою позицию четко обозначила.

«Я мечтаю выразить свои чувства тебе при свете звезд». – Может он просто упился? – продолжала я размышлять о странностях поведения Джарлетта.

«Приходи на черную лестницу в правом дворцовом крыле». – Это типа: селянка, хочешь большой и чистой любви, как в том старом развеселом фильме. Ну, я понимаю на сеновал бы позвал, но на черную лестницу? Какие там звезды? Он мне, о чем там вещать будет на ступеньках. Что-то принца переклинило.

«Я буду ждать тебя там через десять минут. Твой Джарлетт» – Заболел. Ей Богу заболел. Зайду я к нему в покои, лоб потрогаю. Не должен еще на лестницу убежать. Рано. Даже ключ с собой взяла, вдруг бедный лежит в постели помощи врачебной ждет.

Пришла, постучала. Тишина. Открыла дверь. Никого. Постель заправлена.

– Люсии, – позвала я собачонку. Но не принца, не нашего волкодава в покоях не наблюдалось.

Что делать? Идти на лестницу? Что-то подсказывало моему полу-спящему подвыпившему уму, что это делать не стоит, и моя чуткая попа тоже предостерегала меня от такого шага. Вдруг там и надругается надо мной Сиятельство опившееся фейхуовой настойки.

Только я эту мысль подумала, как тело мое вдруг само собой развернулось и ноги прямо понесли меня в сторону черной лестнице. Ну что я только не делала, чтоб взять под контроль сбившуюся с пути истинного физическую ипостась. И ругала и обзывало тряпкой. И грозило лишить душки Хренова. От последней мысли, оно вообще разогналось до олимпийской скорости. И я опустив вожжи управления, доверилась инстинктам размножения.

Руки рванули дверь на себя. А вот и нет. Заперто. Мозг хихикнул. Иди Никуся домой – облом тебе. Руки не останавливались, продолжая тянуть на себя. И когда разочарованная в глубине души я уже собралась уходить, она открылась. Правда, в другую сторону. Бывает. И я сделала шаг за порог. Дверь за мной захлопнулась. Темно было как под пузом у дракона – не видно ни зги.

– Джарлетт! Ты где? Ты живой? – позвала я тихонечко.

А в ответ тишина. Блин. Стрёмно-то как. Даже телесных ласк расхотелось. А потом рядом раздался шорох. Меня схватили за плечи и к горлу приставили что-то острое. Я застыла как ледяное изваяние. Дрожь поднялась откуда-то из желудка и разбежалась по конечностям.

– Пришлааа, – шепнули мне в ухо знакомым голосом. Ну, какая я дурра, ну чувствовала, что что-то не то, ну какого рожна я поперлась на эту лестницу. Сильны мы все задним умом! А голос герцога Клекота продолжал вещать мне на ушко. Да, блин, я и так боюсь. Вот что ты ко мне прицепился.

– Умная сильно оказалась, про жен напела моих. – цедил абьюзер, таща меня по лестнице наверх, под те самые звезды, посуленные в письме.

– Стервы вы все. Как и любовница отца. Довела мою мать, что та с крыши скинулась. Теперь все гадины летать будете, кто с лошади, кто с лестницы, а кто с крыши.

Нет, так не бывает! Чтоб погибнуть два раза в разных мирах и каждый раз по одинаковому. Это называется небесный беспредел. Я стала упираться и хвататься за перила было, но эта сволочь маньячная нож так прижал к горло, что еще чуть и мне кислород перекроется. Главное головой не мотнуть, я даже крикнуть боялась, чтобы не порезаться ненароком. А крыша все ближе. Он ногой пнул дверь. А здесь эта собака наружу распахивается. Вот если бы внутрь, он бы руку отпустил, и я бы вывернулась, но не повезло.

Этот гадючий сон был в руку и лететь мне теперь аки птица, если никто на помощь не придет. А вокруг никого, только самцы птичек поют, самочек приманивают. А мой самец где? Ау? Шарится, Люську выгуливает небось.

Люська! Я услышала где-то далеко визгливый лай. Я ее тембр даже при великом стрессе опознаю. Девочка моя несется мне на помощь. Вот что значит дружба девчачья. Может герцог боится собак, особенно таких мелких и кусачих. Клекот тоже услышал душевный надрыв имперской тваринки, и потащил меня живее. А у меня прямо как крылья за спиной выросли, я наглеть стала, каблуками за крышу цепляться.

Слышу, еще шаги бухают по лестнице вперемежку с визгом Люськи. Неужто самец мой фиктивный мчится. А гадина это высокородная меня уже к карнизу подтащил, шипит себе под нос ругательства. Все – напрочь крышу снесло у маньяка.

Слышу, дверь распахнулась. Собака залаяла совсем рядом. Клекот со мной развернулся, меня на самый край поставил.

– Остановись принц – кричит.

Смотрю Джарлетт застыл как каменный, в метрах пяти от нас. Глаза только сверкают. А герцог как смехом гомерическим разразился, актеришко недоделанный, и меня отпустил. Забалансировала я на краю, как канатоходка, но сила тяжести сильнее моих изгибаний оказалось. И падая вниз, я как в замедленной съемке, увидела превращающегося в дракона Джарлетта, в прыжке вспоровшего когтистой лапой безумного герцога и нырнувшего за мной вниз.

Лечу я, ногами дрыгаю. Волосы развеваются. Романтично, наверное. В свете мириадов звезд, к грешной земле летела прекрасная невинная девушка с русыми волосами, которые в свете луны блестящим облаком окутывают ее спортивную фигурку и орала благим матом.

Дракон успел схватить меня в последний момент, когда я уже почувствовала совсем рядом запах ночных цветов, и раздирая об ветки деревьев свои кожистые крылья взмыл в небо, к тем самым пресловутым звездам. От перегрузок и пережитого ужаса я просто отключилась.

Очнулась я от света фонаря, лупившего мне по глазам даже сквозь закрытые веки. Приоткрыв глаза я обнаружила, что лежу на чем-то твердом и холодном, а надомной нависла круглая луна.

Последнее что я помнила – это лапы дракона. Где он кстати. Что-то теплое грело мой правый бок. Я повернула голову. Принц с закрытыми глазами лежал рядом. Я присела и огляделась. Узкая площадка на вершине горы среди горного массива. Куда нас занесло?

– Джарлетт, – дотронулась я до него легонько. Принц не двигался. Помер? Я приложила ухо к его груди. Нет. – Я выдохнула. – Дышит. Я опять толканула его. Вставай родимый, я понятие не имею где мы, и как тебя спускать отсюда вниз. Я щипнула его за щеку. Тишина. Разорванная на груди рубашка оголила его мускулистый торс. Я вспомнила, как отпихивала его в библиотеке. Жалко конечно, что он не в виде дракона здесь валяется пузом кверху. Столько замечательного можно было бы разглядеть, да еще при таком мощном освещении.

Я наклонилась на его лицом, и пользуясь его полной беспомощностью разглядывала его лицо, потом провела пальцем по носу, скулам и губам. Мои волосы волной упали ему на лицо. Один волосок ветром залетел в ноздрю, и он оглушительно чихнул. Но глаза так и не открыл.

Я пощекотала своей прядкой его нос:

– Ты притворяешься. И уже пришел в себя.

– Неправда ваша, я без сознания, тяжело ранен и вообще умираю. И одна глупая девчонка, которую за какой-то надобностью понесло на крышу с убивцем, это не понимает. И даже спасибо не сказала.

Я тихо засмеялась:

– Спасибо за то что ты меня поймал. – и опять пощекотала прядкой его губы. – ну как ? Ты оживаешь?

– Нет – помотал головой принц, – только поцелуй истинной любви сможет излечить мои раны и почувствовать волю к жизни.

Я чмокнула его в щеку.

Джарлетт приоткрыл один глаз и с укоризной сказал:

– Ника, тебе не стыдно? Ты с Хреновым за пару гвоздичек целоваться в губы собиралась, а меня за спасение в щечку губами ткнула.

И он опять закрыл глаз и вытянул трубочкой губы.

Да гори оно все голубым пламенем газпрома, и я прильнула к нему, как будто первую помощь при остановке дыхания оказывала. Голова закружилась. Сильные руки обхватили меня. Как-то быстро и пуговички на моей рубашке все расстегнулись и брюки с него как заговоренные сами сползли. Вот есть чудеса на свете. И что мы там только не творили, всю камасутру в действо претворили, и камень не такой уж и холодный оказался, а раскалился как печка. Угомонились мы только к рассвету, когда солнце начало подрумянивать щеки ночному небу. Я лежала, закинув на него ногу, и выводила пальцем замысловатые узоры на его груди. Как дорвавшаяся до сметаны кошка, я только не урчала от удовольствия.

– Как ты, кстати, про крышу узнал?

Джарлетт гладил меня по голове, перебирая волосы:

– Да Люси это все. Ко мне сначала пришел слуга и потребовал, чтоб я к матери явился под очи гневные. Я собаку взял, да и отправился к ней. Прихожу, а она спит давным-давно, и никого ко мне не посылала. Я Люси хотел у нее оставить да к себе вернуться, как собачонка эта лупоглазая, насторожилась, носом повела и рванула из покоев по коридору. Бежит и визжит, как будто ее режут. Вот вернемся, я эту морду расцелую – честное сиятельное. Сразу понял тогда, что одной неразумной баронессе – он легонько щелкнул меня по носу – опасность смертельная угрожает. За собакой побежал. Она на крышу привела, а там ты с герцогом. Я как увидел нож у твоего горла – у меня реально в голове помутилось. Как тебя туда занесло, неугомонная ты моя?

Я и рассказала про письмо, и как меня ноги потащили на черную лестницу.

– Глупая девчонка – улыбнулся принц, потом повернулся ко мне и внимательно всмотрелся в мои глаза. – А сейчас замуж за меня пойдешь?

Я вздохнула и отрицательно помотала головой.

– И даже от короны принцессы откажешься? Она красивая.

– Не нужна мне эта корона, Джарлетт. Мне нужен только муж в единоличное пользование. Ты мне очень нравишься. Правда. Но делить тебя с властью, гаремом и мамочкой – я не хочу.

Он приподнялся и навис надо мной. Черные волосы свесились и переплелись с моими русыми прядями:

– А если я скажу, что люблю тебя? И влюбился уже тогда, когда мы за шторой толкались. Не выходила ты больше у меня из головы. Такая смешная и вредная, самоуверенная.

Я опять покачала головой.

Он тяжело вздохнул и поцеловал меня в кончик носа. Потом спросил улыбаясь:

– Хорошо. А за простого главу охранного агентства Веселого Кукуя замуж выйдешь?

У меня глаза как два пятирублевика стали:

– Ты это серьезно? Готов от короны отказаться ради меня?

– Не нужна мне эта корона, Ника. Мне нужна жена, которой не нужен принц, но нужен мужчина.

И мы поцеловались. Потом еще раз поцеловались. Когда мы наконец скрепили брачный союз, солнце у же встало и стало нас потихоньку поджаривать. Дескать пора и честь знать, но мы никуда не торопились, обсуждая будущее.

– Прилетим сейчас во дворец, заберем Люську и полетим в твою Фейхуовку.

–А мама твоя не обидится, что мы собаку увезем?

– Она уже давно говорила, что Люси ее уже только номинально, и что она давно уже привязалась к противной баронессе. Открою охранное агентство. Буду заказы на сопровождение кораблей брать.

– Как назовешь свое предприятие? – полюбопытствовала я.

Джарлетт задумался потом хохотнув сказал:

– Ну если уж на-то пошло, то чтобы бренд не менять назову «Стальные яйца».

– Вау, поддержала я – звучит мощно и страшно. А можно задать один вопрос?

Бывший принц вопросительно посмотрел на меня.

– А какого размера твое достоинство, когда ты дракон?

Тот засмеялся и пообещал:

– Если будешь себя хорошо вести – покажу как-нибудь.

Вернулись во дворец мы после обеда. Сверху он напоминал разворошенный муравейник. И когда мы опустились на землю, к нам рванули все, кто ни попадя. И императрица с императором и девочки мои, наплевавшие на запрет общения с баронессой нон-града и конечно с радостным тявканьем Люська.

Я подхватила собаку на руки и наглаживала эту ушастую довольную морду. А Джарлетт объявил всему честному народу, что он скидывает с себя корону принца и улетает со своей невестой в славный город Веселый Кукуй. Сказать, что все обомлели – это мало сказать, даже насекомые замолкли и прислушались. Только Люси одобряюще квакнула, не забывая вылизывать мое лицо. Принц, уже бывший правда добавил пару резких слов про герцога, и что этому маньяку и маньячная разодранная в лапой дракона смерть.

Разборки с сыном правящая верхушка прилюдно решила не устраивать, решив сделать это в тесной доверительной обстановке. Когда Джарлетт глянул на меня приглашая в эту теплую местами припекающую обстановку, я замотала головой так, что у меня голова чуть не открутилась. Свят, свят, я лучше домой вещички паковать.

Джарлетт демонстративно чмокнул меня в лоб и пошел к родителям в императорские покои, а я в сопровождении подруг направилась к себе.

Перво-наперво отправила Киру за завтраком мне любимой. Жрать, я не побоюсь этого слова, захотелось так же, как и в первый день моего попадания в это тело. Потом я отправилась в купальню, усадив подруг за стол и сказав:

– Ждите. Такое расскажу!

Девочки извелись, все пока я смывала с себя ночные похождения. Даже пробовали в купальню просочиться, но я предусмотрительно закрыла дверь, а они в скважину верещали:

– Ну начни хотя бы.

Ну я и проорала , нежась в теплой пене:

– Вначале было слово…

Отстали они от меня, даже поесть дали, но сверлили глазами укоризненно. Дескать, не любишь ты нас, видишь от любопытства томимся. Утолила я их голод только после того как сама наелась. И куда в меня только влезло. Видимо утехи ночные калории поджирают в большом количестве.

– С письма все началось – стала я рассказывать девочкам свои приключения. – Вот видимо так у нас, у девочек, женский мозг противоречиво устроен. Как две личности сидят – умная и дура. Поумней – не верь говорит письму, а подурней – может сбегать и одним глазком глянуть? А когда и еще и инстинкты в спор вмешиваются – пиши пропало. Умную тапками забросали и рванула я прямо к герцогу в лапы. Это он за мамашу свою, любовницей папеньки обиженную, всем девушкам мстил, и женам и не женам. На голову совсем больной оказался. – Рассказывала я попивая чаек и поглощая булочки. – Люська, спасительница опять выручила и Джарлетта привела. Тот меня и спас.

Я замолчала.

– И?

– Ну и «и» было. Согласилась я за него замуж пойти, если он от короны откажется. Ну не могу я девочки гарем вытерпеть. Для меня путь в жены принца – путь в Соляную пещеру. Я же от ревности всех жен, будущих перетравлю. Разводы здесь не предусмотрены, так что – если только смерть других жен не разлучит нас.

В окно постучали. Две фигурки со стрекозиными крылышками выписывали кренделя за стеклом. Кира впустила семью компаньона.

– Никусь! – да что ж это такое, на одну брачную ночь тебя нельзя оставить без присмотра! – завопил фей. – Вот и Динь моя тоже так считает, что за тобой бедовой глаз да глаз нужен. Знаем уже все новости. Поэтому с вами улетаем в Кукуй. Сейчас мухой к императору, заявление положу на стол об увольнении.

Я кивнула:

– Все хорошо, конечно. – только с очередью у гвардейской делать? – выступила вперед Кира и поставила на стол увесистый горшок с монетами. – Я все распродала, а еще меня заставили списки ожидания записать, и она помахала увесистой кипой бумаг.

– Феюшка, – обратилась Ариадна к Орлу. – Поживите еще месяц здесь. Впрок запасов наделаем, а потом кораблем отправим вас в Кукуй. Чан надо правда куда-нибудь перетащить. К нам может и не получиться – мы теперь с черными метками императрицы за общение с тобой без масок. Нас теперь тоже могут из дворца погнать.

– К Джарлету! – выпалила я. – Покои за ним все равно останутся. Сын как никак. Киру к нему типа хранительницей покоев на месяц назначим, и будет она у нас там наливку гнать.

Я похлопала служанку по руке:

– Потом сама решишь. Приданного заработаешь. Можешь ко мне в Фейхуовку, можешь замуж.

Я повернулась к девочкам.

– А Джарлетта попрошу раз в три месяца прилетать – наливок новых привозить. Вы в городе представительство нашего клуба откроете. Салоны. Что думаете на это?

Все радостно закивали, но потом тяжело вздохнули:

– Как же мы без тебя – то будем? Привыкли уже.

Мы еще с девочками пообсуждали какое-то время планы, как пришел Джарлетт. Подруги расцеловали меня, пустили слезу и пошли паковать вещи. Черный кружок, как третий глаз четко проявился на их лбах. Феи с Кирой удалились в наливочную, заговаривать новые бутыльки.

Джарлетт подошел ко мне и обнял:

– Свадьбу где справлять будем? Здесь или в Кукуе?

Я задумалась, почесывая запястье с помолвочным цветком. Зудеть он стал немилосердно, заразу что ли занесла случайно, или аллергия пошла на будущий брак.

– Да в Кукуе.

– Прилетим тогда и сразу к договорному камню пойдем. – улыбнулся Джарлетт. – я надеюсь ты мне камасутру сразу дашь почитать?

Я засмеялась отстраняясь:

– Я ее наизусть помню. Продемонстрирую на примере. Ой да что у меня так запятье чешется!

И я вытянула вперед руку. Джарлетт и я уставились на мое расчесанное запястье.

– Это что это за художества у меня появились? – растерянно спросила я, рассматривая татуировку. Мой цветок дал три бутона – два голубых и один розовый.

– Джарлетт, радость моя, скажи что это не то что я сейчас думаю!

Но мой милый молчал, только глупая счастливая улыбка появилась на его лице.

– Мамочка моя! Тройня??