Глава 23

Сегодня актриса пришла такой обычной, что я даже засомневалась, она ли это. Прямые каштановые волосы собраны в аккуратную косу, легкий макияж, серые чуть раскосые глаза. Коричневое платье с белым передником. Милая и опрятная гувернантка, а не звезда. Она уверенно садится в кресло и сразу начинает говорить.

– Прошлая встреча с вами перевернула мою жизнь с ног на голову. Я приняла тяжелое решение, и оно пугает меня. Но жить дальше так же, как раньше, больше не могу. Я ухожу из театра.

Значит, я правильно поняла, вчера речь шла именно о ней. Очень важно, почему она это делает. Если сбегает от матери – плохо. Если ищет собственный способ жить – хорошо.

– Что помогло вам принять такое решение?

– Я никогда раньше не придавала этому значения, но… у меня был брат, еще до моего рождения. Солнечный мальчик, юное дарование. В семь лет выиграл межрасовый музыкальный конкурс «Чистый звук». Говорят, у него был ангельский голос. Я ни разу так и не решилась послушать кристаллы с его песнями…

Она рассказывает об этом мальчике, а я понимаю, что чувствовала моя клиентка в образе, сидя над его могильной плитой. Такое иногда случается. После аборта, замершей беременности, выкидыша или ранней смерти во младенчестве следующий родившийся живой ребенок несет на себе родительские ожидания и за себя, и за того, предыдущего. Нерожденные дети часто бывают неоплаканными, никак не проявленными. Душа приходила в семью… но ненадолго. И груз ее невыполненных жизненных задач несет в себе младший. Такие замещающие дети отмечают свою потерянность, что «живут будто не своей жизнью». Бедная девочка… А клиентка продолжает.

– Он умер в тринадцать от внезапного обширного кровотечения внутренних органов. В нашем роду нет целителей, его просто не успели спасти. Может, кто-то проклял, не знаю. Через два года отец уговорил мать на меня. Я была такой обычной. Скучной. Матери совершенно не было со мной интересно. А еще у меня были кривые зубы. Разве можно гордиться ребенком с кривыми зубами? Им некогда было отвести меня к целителю, чтобы исправить прикус…

Девушка надолго задумывается, а я подавляю свое желание начать ее убеждать, что детей любят вовсе не за зубы. И что она достаточно хорошая и достойна любви. Но мне нельзя сейчас этого делать. Ее внутренняя боль должна быть высказана. Сжимаю зубы покрепче, только взглядом разрешаю себе показать мое сочувствие.

– Потом отец ушел из семьи. Я не видела его больше тридцати лет. А мама… я всю жизнь пыталась добиться ее внимания и гордости. Пыталась превзойти мертвого брата. До меня это только сейчас дошло. Невозможно победить то, что мертво. Он застыл в своей идеальности. Теперь я это понимаю. Это просто не мое поле. Не моя жизнь быть звездой, а его. Я хочу жить своей собственной жизнью, поэтому ухожу из театра и обрываю все связи. Хватит. Я просто хочу быть собой… Только я не знаю, кто Я?

Она спокойна сейчас, потому что то, о чем она говорит, уже обдумано и выстрадано между нашими встречами. Эта решительная леди пока не знает, что понять и принять себя, отказавшись от своих корней, невозможно. Мы дети своих родителей, какими бы плохими людьми они нам ни казались. В этом наша слабость, и в этом же наша сила.

– Что же… вы приняли решение. Я думаю, что прошлый образ поможет понять, что вы готовы оставить в прошлом, а что возьмете с собой в новую жизнь.

Мирасталления меня перебивает:

– Я оставляю могилу брата. Больше не буду пытаться его превзойти.

– Какое чувство это вызывает в вас?

– Облегчение… Еще тогда из плаща вывалилась печатная машинка. Она у меня ассоциируется с театром – у нас в гримерке сколько я себя помню стоит именно такая старинная печатная машинка.

Неожиданно для меня. Лично я интерпретировала бы этот символ как потребность в самовыражении, быть проявленной, быть услышанной. Но личная интерпретация клиента всегда точнее и правильнее формальной. Поэтому соглашаюсь.

– Какие чувства вызывает у вас это решение?

– Радость. Страх. Досаду. Азарт. И все-таки радость. Я взволнована тем, что моя жизнь начинается с нуля. Что я никому и ничего больше не должна доказывать.

– Что еще вы оставляете?

– Косметичку. Потребность всем нравиться и быть в центре внимания. Я устала от внимания. Меня тошнит от мужчин. Это мне точно не нужно сейчас.

Молча соглашаюсь. На этапе познания себя потребность в ком-то другом становится очень низкой, это закономерно.

– Вы оставляете позади многие значимые для вас вещи… Что же вы возьмете с собой?

– Цветок, ключи, зеркало… Зеркало – это понятно. Хочу знать, какая я, чтобы не заблудиться больше в череде своих масок. Цветок… Он был такой живой, но завядший… Не понимаю, про что это.

– С чем у вас ассоциируется цветок?

– Красота. Женственность. Уязвимость. Радость. Расти. Природа. Пчелы. Сладкий нектар… Похороны… Я хочу взять с собой память о… брате? Но я этого не хочу… Напоминание о моей женственности и уязвимости? Тоже не то… Пчелы… При чем тут пчелы?

Она задумывается, я молчу. Мои варианты сейчас только собьют ее с мысли. Наконец ее лицо светлеет.

– Возможно, этот цветок – это я и есть. Такая… потрепанная, но все еще живая. И если меня поместить в благоприятные условия, то я расцвету.

Девушка облегченно вздыхает и смеется.

– Точно, надо уходить из театра! Зря сомневалась. Вперед, за благодатной почвой!

У нее такое хорошее настроение, что меня охватывает сомнение – а нужно ли сейчас окунать ее в следующий этап? Или не спешить и дать самой убедиться, что без мира с родителями, хотя бы с образами родителей в собственной душе, пустоты внутри не заполнить.

Но есть еще два важных образа – ключ и паук. Которые пока не поняты моей клиенткой. Все-таки идти туда нужно. Чую.

– А что означает последний предмет? Ключ?

– Не знаю.

– Попробуйте еще раз свободные ассоциации. У вас здорово получилось с цветком.

– Я понимаю, что ключ – это символ дома. Но ведь именно оттуда я и хочу сбежать! Как я могу хотеть взять его с собой?

– Вспомните свой первый образ. Паутина. «Мой паук меня бросил. Одиноко». Если вы – паутина, то кто паук?

– Не знаю. Не могу понять.

– Кто создает паутину?.. Кто создал вас?

– Мама… Но я не скучаю по ней сейчас. Я ее ненавижу, она мне всю жизнь испортила.

– И все же какая-то часть вас нуждается в ней и тоскует.

– Мне трудно это признать.

Понимаю, что немножко тороплю. По-хорошему, ей надо несколько месяцев, чтобы прийти к той мысли, которую я хочу ее заставить увидеть сегодня. Зачем я спешу? У меня нет ответа. Наверное, бьется мысль – «а вдруг это ОНА, вылечи как можно скорее и вернешься домой». Плохая, никуда не годная мысль. Мешает и сбивает с настроя на клиентку. И все-таки попробую одно упражнение. Кошусь на полки – они обогатились кучей хлама с той самой прогулки. Может быть, это нам сейчас поможет.

– Прошу вас, возьмите несколько предметов, которые могут символизировать значимых людей в вашей жизни.

Леди прогуливается вдоль полок, выкладывает на стол свою добычу.

– Это блестящая бумажка – моя мама. Сухая веточка – я. Солнце – брат, которого я никогда не знала.

Выжидающе смотрит на меня.

– Расположите их на столе так, чтобы мне были видны ваши реальные отношения. Используйте разную дистанцию и ориентацию в пространстве.

Она выкладывает солнышко на угол стола, рядом пристраивает блестящую бумажку. Себя помещает по центру, в гордом одиночестве.

– А теперь попробуйте почувствовать себя этой сухой веточкой… Ощутите поверхность под собой, температуру воздуха. Как вы там себя чувствуете?

– Одиноко… – растерянно отвечает клиентка, огромными глазами уставившись на эту ветку.

– А как хочется, чтобы было? Переставьте фигуры.

И девушка медленно, будто не доверяя собственным рукам, подтягивает к себе поближе фигуру брата. А потом и мамы. Поднимает на меня глаза.

– Мне нужен отец.

– Ищите.

Она изумленно смотрит на меня и остается в кресле. Вообще-то, я имела в виду подойти к полкам и выбрать еще одного участника расстановки. Но меня явно поняли по-другому.

– Я должна найти своего отца! Я должна его найти! Я должна узнать, почему он ушел… я не верю, что это было из-за меня, не хочу верить. Я хочу знать правду.

Она вскакивает, лихорадочно ходит по комнате, кажется, дрожит. Потом все-таки переводит взгляд на полки, достает большое дерево, выточенное из темного камня. Ставит его чуть в стороне, себя сдвигает поближе к нему.

– Если бы брат был жив, мы могли бы стать друзьями. У меня нет друзей. Если бы отец был рядом, он бы мне сказал – «девушки из приличных семей не меняют четырех мужчин за ночь». Он бы уберег… Я хочу его найти.

Она твердо смотрит на меня. Вдруг ее лицо меняется, становится мягким, растерянным.

– Знаете, а я вспомнила… Мама мне пела по вечерам. И играла на такой дудочке… похожей… похожей на ключик. А папа подпевал и расчесывал мне волосы.

Она улыбается, а в глазах стоят слезы. Наверное, в моих тоже.

– Я возьму с собой память, что дом – это не только одиночество… Я вижу, что нам пришло время прощаться. Хочу сделать вам подарок. Вот два билета на мой прощальный спектакль. Все равно я уеду искать отца… ничего страшного, если вы узнаете мое настоящее имя. Я благодарна вам, Ася. Очень.

Леди Гачелли оставляет на моем столе оплату за консультацию и два билета с золотым тиснением. Вздыхаю, вытираю слезы. Ох, как это было непросто. Неизвестно, как сложится ее жизнь дальше, но у нее хороший настрой. И есть на что опереться в собственной душе. Прощайте.

Клиентка уходит, но я не спешу идти домой. Сижу в своем кресле, бесцельно прокручиваю в голове куски диалогов с клиентами из моего мира, истории которых я храню в своей душе, и новые ситуации, с которыми мне пришлось столкнуться здесь. Хокс, Мирасталления, Джуед, Марла… Такие разные, но смутно похожие… Никак не могу выделить, что же отличает здешних обитателей от моих сограждан. Крутится какая-то мысль, а поймать пока не получается. Наверное, нужно больше времени.

Со мной связывается Коллина, осторожно спрашивает, хочу ли я, чтобы она приехала сейчас ко мне в гости. Я отказываюсь. Пока не готова обсуждать то, что случилось. Но… один вопрос у меня все-таки есть.

– Коль, объясни мне. Любовница – она обязательно должна быть? А если человек сильно любит жену, не хочет другую женщину – так вообще у вас бывает? Или по статусу все равно положено?

– Конечно, бывает! Это у аристократов договорные браки, поэтому о верности совсем не принято говорить. У горожан по-разному. Кто-то спокойно относится к любовницам, кто-то требует после свадьбы не иметь постоянных партнеров на стороне.

– Постоянных… А случайных, значит, можно?

– Когда есть любовь, то случайных не бывает. А когда ее нет… кто запретит поддаваться соблазнам?

Мне так хочется спросить, изменяет ли Коля своего возлюбленному… и ревнует ли она его сейчас, когда он вот уже месяц в отъезде. Но это слишком личный вопрос. Тем более для разговора по камню.

– Прости, что лезу не в свое дело, но я тут полистала светскую хронику… Лорд Сейшей обручен уже больше десяти лет, и дата свадьбы не обозначена даже приблизительно. Его невеста почти все время проводит в Элении, изредка приезжая к нам на какие-то значимые события. У эльфов другие обычаи, обручение для них всего лишь указание на ту, кто станет женой через десятки лет. Никто не воспринимает ни секс, ни даже любовь с другой женщиной как измену. Нет измены, потому что еще нет отношений между женихом и невестой. Понимаешь? Только общественный факт, закрепляющий конкретного мужчину за конкретной женщиной, и наоборот.

Она молчит. А у меня в душе опять все переворачивается с ног на голову. Понятно, почему он считал для себя возможным интрижку со мной – это не делало его плохим ни в собственных глазах, ни в глазах невесты. Но я-то по-другому воспитана. Так что лучший для меня вариант, просто держатся подальше от высокомерного хама. Благодарю Колю и все-таки иду спать, потому что завтра у меня важное событие – открытие клуба.