Глава 37

Он записан, как Асантор. Мужчина. Старый. Совсем старый. Ввалившиеся щеки, сморщенный рот, неухоженные брови, седые волоски из носа. Даже запах старого тела. И глаза блеклые, будто он не здесь. Одет при этом в темно-фиолетовый балахон, как у перетащившего меня сюда мага, чьего имени я не помню. Он весь дряхлость, и пока идет к креслу для посетителей, мне кажется, что я слышу, как скрипят его суставы. Садится, откидывается на спинку и прикрывает глаза. Я жду. Он молчит. Пять минут… Десять… Не шевелит ни одним пальцем, даже глазные яблоки неподвижны. Что же… Сознательно заставляю себя расслабиться и настроиться на длительное ожидание. Спокойно рассматриваю символы, вышитые по подолу и рукаву. Чем-то похоже на руны, но позатейливее. Молчит… Может быть, он может как-то рассматривать меня сквозь веки? На всякий случай сохраняю на лице доброжелательно-выжидающее выражение. Неожиданно старик всхрапывает, и я расплываюсь в неверящей улыбке. Серьезно? С такой ситуацией я сталкиваюсь впервые. М-м-м… Вспоминается анекдот из моего мира про сексопатолога и «гоните их в шею, им просто негде». Может у дедульки дома куча маленьких внуков и у соседей ремонт, а час в моем кабинете дешевле гостиницы? Бред! Перестаю внутренне ржать и включаю профессиональное отношение к происходящему. Ведь это про доверие. Ему здесь настолько комфортно и безопасно, что даже может спать. Хотя это может оказаться проверкой и провокацией в одном флаконе, а дядечка засланным казачком, который мониторит реакцию психолога на нестандартную ситуацию. До конца встречи остается всего пятнадцать минут, когда старик открывает слезящиеся глаза, медленно добывает из рукава мешочек с оплатой, кладет на стол. И все еще молчит. Молчу и я.

– Моя жена… Умерла семьдесят пять лет назад… Я тоже хочу в лучший мир. Но у меня осталось дело… Да, дело… Недоучка-целитель убил мою жену. И он должен будет умереть. Тогда и я обрету покой…

Я храню секреты своих клиентов. Кроме тех случаев, когда узнаю о готовящемся преступлении. Должна ли я понимать его слова так, что он планирует убийство?

– Правильно я вас поняла, что вы хотите отомстить целителю, убившего вашу жену?

– Да, деточка, хочу.

– Расскажите мне об этом.

Старик беззвучно шевелит губами, подслеповато щурится на меня.

– Ты немного на нее похожа… Да, похожа. Она тоже всех жалела… А потом умерла… Оставила меня одного… где моя Кэсси теперь? Я совсем один…

Не могу понять, это странная манера говорить или дедушка сошел с ума на старости лет. Но все равно пытаюсь установить контакт.

– Расскажите мне, что случилось семьдесят пять лет назад.

– Она была лучшей волшебницей, пишущей историю бытовой магии. На нее молились коллеги, это она создала плетение, объединяющее стирку и глажку одежды, она первая додумалась, как утилизировать отходы в столярных мастерских, не трогая промежуточных деталей работы… Я так ее любил… Когда у нее закружилась голова, она находилась рядом с больницей для бедных. Там проходят стажировку недоучки. Я не понимаю, почему она не вызвала кэш, не отправилась к нормальному целителю. Господин Кулис диагностировал магическое переутомление, влил силы и отправил домой. Через час она умерла от инсульта… Из-за его безграмотности моя женщина умерла… Я долго ждал. Да, ждал. Завтра у господина Кулиса свадьба. А через неделю он умрет. Знаешь, девочка, у меня совершенно не было способностей к целительству… Но я старался. Теперь я могу закупорить любой сосуд с той же легкостью, что и очистить его… Да, могу. Он заплатит. А потом уже я найду свой покой.

Старик замолкает, а я понимаю, что у меня сейчас два выхода. Сказать ему, что вынуждена обратиться в полицию – и надеяться, что моя защита выдержит его гнев. Или попробовать его отговорить… от мести, которую он вынашивал столько лет. Мне хочется скулить от ощущения собственной беспомощности. Ну какие слова я могу найти сейчас, какие?

– Когда господин Кулис умрет… Что вы почувствуете?

Он медленно раздвигает губы в улыбке, готовится что-то сказать… потом зависает вот так, с остановившимся взглядом и растянутыми губами. Его плечи опускаются вниз, голова бессильно падает на грудь. Старик раскачивается вперед-назад и тоненько ноет на грани слышимости. Говорит вслух, неожиданно внятно, без всяких повторов, хоть и устало.

– Да ничего я не почувствую. Я уже давно ничего не чувствую. Знаешь, девочка, даже голод меня не беспокоит. Часы вот, завожу, чтобы хоть раз в день что-то скушать… И в туалет… завожу. А то стыд-то бывает, случается.

Я снова всматриваюсь в его маску. Сколько же ему лет?

– Да ты не смотри, я тут примолодился чуток, когда собирался. Ну можно ж пару сотен лет-то скинуть? Да? Я же еще ого-го!

Чем больше я его слушаю, тем больше понимаю, что его угрозы – это фантазии бессильного старика. Ничего он никому не сделает. Но Миха я все равно предупрежу.

– А есть ли хоть что-нибудь, что вас еще радует?

Он долго молчит, закрыв глаза. Наше время давно закончилось, но сейчас я понимаю, что останавливать занятие нельзя. Не та ситуация.

– Сейчас нет, ничего. Но когда-то… я любил запах корицы и меда. Кэсси пекла пироги с корицей и медом.

– Вы все еще хотите его убить?

Асантар переводит поплывший взгляд на меня. Там явно пирожки и счастье, какое там убийство.

– Не хочу. Но, думаю, что должен. Да, должен. Чтобы он больше никому не навредил.

– Знаете… Вы за семьдесят пять лет, без всяких базовых способностей научились лечить. Неужели же ОН и со способностями, и с образованием, и с опытом, и с самым страшным для целителя переживанием – смертью клиента по его вине… Так неужели же он не стал лучше? За эти годы шося можно научить считать, не то что юному стажеру стать хорошим врачом. Ведь он спас за эти годы сотни, тысячи бедняков, которые не могли оплатить другого врача. Точно ли вы должны его убивать? Не проверив, какой он сейчас? А ваша жена, которая всех жалела, столько сделала для счастья других людей… Что бы сказала она?

Старик в моем кресле сидит обиженный, нахохлившийся, руки скрещены, нижняя губа отвисла. Зыркает исподлобья, и голос капризный такой, противный:

– И что, мне теперь вообще не мстить? Что я как дурак столько лет учился сосуды латать?

– Ваше умение может спасти кому-то жизнь. Если сейчас со мной случится беда, вы сумеете помочь, потому что все эти годы тренировались.

– Так нечестно.

– Что вы можете сделать, чтобы действительно почтить память любимой? Так, чтобы глядя на вас из лучшего мира, она могла бы улыбаться.

– Починить ручку на двери, – ворчит. – Она просила лет… много, в общем. И внука проведать надо бы… Он шлет какие-то письма пару раз в год. Но я не могу их прочитать… Глаза, понимаете?

– А почему вы не обращались к целителям?

– После всего что было? Ни за что!

Ну вот, теперь в моем кресле оскорбленный император, всем своим видом демонстрирующий убогость моего возмутительного предложения.

– Это ваш осознанный выбор. Отказываете себе в исцелении зрения, из-за этого не поддерживаете связь с единственным вашим родственником… Только потому, что БОИТЕСЬ довериться врачу.

– Я ничего не боюсь!

– Боитесь, еще как. Умереть. Или это ваша месть такая? Отомщу всем целителям тем, что не буду ими пользоваться? Кто тогда наказан сильнее, вы или они?

Понимаю, что провоцирую его сейчас. Но я должна убедиться, что даже в гневе он не пойдет убивать бедолагу.

– Да что ты понимаешь! Я ничего не боюсь. Вот завтра же пойду и вылечу глаза!

– Спорим, что не пойдете?

– Спорим! На десять золотых!

– Идет.

Пожимаю ему руку, провожаю к выходу.

– Жду вас через неделю, расскажете, про что внук писал.

И он улыбается, морща все лицо.

– А ты молодец, девочка. Да, молодец.

И уходит.

Не успеваю убрать оплату в ящик стола, привратник демонстрирует нового посетителя, хотя на сегодня больше никто не записан. Знакомая широкоплечая фигура, черные волосы, острые уши. Сейшей. Может, новости какие-то? Встречаю его на лестнице, здороваюсь, провожаю в свой кабинет. Лорд занимает мое кресло за столом, приходится устроиться в клиентском. Выглядит он хмуро.

– Твой последний посетитель, Асантор. Рассказывай, что тебе известно.

– Эм-м… вообще-то я специально проговаривала Миху, что не могу ни с кем обсуждать то, что происходит в кабинете. Я храню тайны моих клиентов, это не пустые слова…

Лорд морщится, перебивает.

– Он проходит в качестве подозреваемого по моему расследованию. И мне нужна информация. Не вынуждай опять на тебя давить.

– Это угроза?

– Я могу потребовать полный доступ к твоей памяти, так как ты покрываешь преступника.

– Не преступника, а подозреваемого. И не покрываю, а отстаиваю свое право хранить тайны моих посетителей… Лорд Сейшей, у вас не получится принудить меня силой к сотрудничеству.

– Это почему же?

– Потому что я этот факт предам огласке, и клиенты перестанут ко мне ходить. И тогда я не смогу выполнить свою миссию. Вам решать, что важнее – мой целевой клиент или информация по Асантору.

С легким злорадством наблюдаю, как вытягивается лицо у эльфа, приобретая растерянное выражение. Что, не ожидал? Но когда лорд устало трет лицо ладонью, мне становится стыдно, что мешаю ему выполнять работу, в то время как он забыл наш конфликт, чтобы меня защищать.

– Давайте так. Мне ничего неизвестно о преступлениях, ранее совершенных этим человеком. В начале своего визита он планировал устроить инсульт господину Кулису, целителю. Основание – месть. В конце встречи от своего намерения отказался. Это все.

– Ты хоть знаешь, кто к тебе приходил?

– Нет, и знать не хочу, это может повлиять на работу.

– Уверена, что он передумал нападать?

– На девяносто девять процентов. Сами понимаете, не все можно просчитать… А как вы вообще узнали?..

Сейшей на секунду прикрывает глаза, но отвечает прямо и честно.

– Существуют две копии твоего расписания, по нему отслеживаются особые клиенты – ярые оппозиционеры, военачальники и прочие важные лица. На старике мой личный маячок висит, уже лет десять как. Жду, когда он таки дозреет и даст повод себя арестовать. Так что и я, и начальник внутренней службы безопасности Миосситии приблизительно в курсе, кто к тебе ходит. У тебя слишком большая власть, никто не может позволить тебе работать без контроля. Ты же это понимаешь?

– Понимаю. Выбора-то у меня все равно нет?

– Нет, – лорд Сейшей снова морщится, резко меняет тему. – Ася, у тебя проблема. Ты пробуешь осваивать ментальную магию, но совершенно не умеешь рассчитывать силы. Я не смогу каждый раз вытаскивать тебя, поэтому предлагаю поставить охранный контур… Сигнализацию, если хочешь. Как только личный резерв будет подходить к концу, она даст тебе знать, что пора немедленно прекращать то, чем занимаешься. Ты согласна?

– Да, наверное.

– Амулет сними.

Снимаю. Сейшей кладет мне на виски ладони, я вздрагиваю от прикосновения. Его руки теплые и бережные, это совершенно неуместно сейчас. Какое-то время ничего не происходит, затем эльф отстраняется.

– Все. Можешь надевать обратно…

Какой-то он странный сегодня. Напряженный, раздражительный… И у меня впервые есть ощущение, что это не злость на меня, а что-то другое. Устал, что ли? Рассматриваю его тем самым взглядом, который тренировала с Джорохом, в ответ на меня обрушиваются ощущения раскаленной иглы в висках, пульсирующей при самом легком движении головы.

– Лорд Сейшей, у вас голова болит, – не спрашиваю, утверждаю. Он устало прикрывает глаза, но голос ироничен.

– Да, Ася, я в курсе.

Как жаль, что я не умею лечить. Но, если уж поймала чужую боль, совсем ничего не сделать я не могу.

– У меня таблетки есть, хотите принесу?

– Не нужно. Это последствия вчерашнего допроса. Их лучше не лечить, само восстановится.

Сочувственно улыбаюсь.

– Ну вот, а еще меня грозились просканировать. Бедная ваша голова.

– Я трудоголик, – задирает породистый нос к потолку, но судя по напряженной шее, ему это дается непросто.

– Я уже поняла. Давайте хоть руками помну, мне это обычно помогает. Кровообращение улучшается, легче становится.

И, не дожидаясь ответа, захожу за спинку кресла, сразу запускаю руки в шикарные волосы, пока он не успел возразить. Мягко надавливая, методично проминаю пальцами всю поверхность головы, медленно массирую затылок и лоб, обхватываю двумя ладонями, сдавливаю виски, мну его, практически как тесто. По какому-то наитию прохожусь легкими касаниями над бровями, вдоль переносицы, вкручиваю большие пальцы в ямочки в основании шеи… И буквально чувствую, как эльф расслабляется, тает в моих руках, откидывая голову на спинку кресла. Распахивает огромные глазища, смотрит на меня непривычно открыто, с недоверчивым изумлением и благодарностью. Странно видеть его в таком ракурсе: сверху вниз и вверх ногами. Тянет поцеловать полные губы. Судя по соскальзывающему взгляду Сейшея, он думает о том же. Мы слишком близко, напряжение между нами почти осязаемо… Нет. Отстраняюсь, иду мыть руки. На кончиках пальцев есть ощущение плохой липкой энергии, сжигать ее, как Джорох, я не умею, а вот текущая вода должна бы помочь. В земной жизни помогала.

Когда я возвращаюсь в кабинет, Сейшей медленно прохаживается вдоль полупустых полок, рассматривая поближе то одну, то другую фигурку. Хмыкает на композицию «эльф, держащий за шкирку шося», осторожно трогает мать с младенцем, которую я притащила из своего мира.

– Как вы себя чувствуете?

– Теперь хорошо. Спасибо.

Не знаю, есть ли у меня право спрашивать… Но вроде бы меня это напрямую касается…

– Удалось что-то узнать вчера?

– Нет. Я выжег им мозги, но так и не получил ни ауры, ни голоса, ни запаха их нанимателя. Он явился голосом во сне, оплату оставил под дверью… Там следов тоже нет, как и на месте вашего с Михом пикника. Хорошо маскируется, стервец! – восхищение в его голосе сочетается с азартом охотника.

– Жаль.

– Да… Я так понимаю, ты собираешь игрушки для работы?

Киваю.

– А редкие тебя интересуют? Которые в Джарале не продаются? Гномские, например?

Это должно было случиться. Я могу сопротивляться открытому соблазнению. Меня нельзя подкупить дорогими подарками. Лесть или статус тоже неинтересны. Но фигурки для кабинета… Он нащупал мое слабое место. Все, что я могу, – это изобразить сдержанный интерес вместо рвущейся сейчас из меня страстной жажды обладания.

– Да, мне это было бы любопытно. Вы хотите подарить кабинету фигурку?

– Я хочу взять тебя завтра на рынок в Термент. Это город-порт, на стыке трех государств – гномского Шасточчо, эльфийской Элении и человеческой Миосситии. Рынок там огромный, за неделю не объедешь. Но какие попадаются интересные игрушки! Сам засматривался.

Ой-ой-ой, хочу-хочу-хочу! К черту достоинство! Да!

– Я бы хотела поехать. Когда?

– Завтра, как проснешься. Пойдем телепортом. Учти, там немного прохладнее. Кстати, рынок ночью тоже работает.

Провожаю моего гостя, который вроде бы приходил выбить из меня информацию, а в итоге пригласил на прогулку. Я от радости даже спросить не догадалась, ему-то зачем меня с собой брать? Больше всего это похоже на еще один шаг к примирению. Но мы и так уже нормально общаемся. Чего ему еще надо? А вот завтра и спрошу. На рынке. Когда уже поздно будет меня не брать с собой. Потому что редкие игрушечки для песочной терапии – это моя стра-а-асть! Не знаю, как дождаться завтрашнего утра. Нетерпение просто гложет.

Поужинать спокойно мне не дают. Сфера-привратник демонстрирует нежданного посетителя – высокого широкоплечего мужчину в голубой рубашке, заправленной в идеально гладкие брюки. Весь какой-то прилизанный, дружелюбный, без пылиночки на ботинках. Открывать такому страшно. На всякий случай хватаюсь за кольцо телепортации и спрашиваю строгим голосом, в лучших традициях подъездных бабушек.

– Кто там?

– Я принес вам письмо от Тельги.

Случайный человек ведь не должен знать псевдонима моей клиентки? Открываю, мне действительно вручают письмо.

«Ася, мой супруг хотел бы посетить следующее занятие вместе со мной, вы не против?» Что Тельга в прошлый раз говорила о муже? Что любит и чувствует любовь в ответ. Что после первого же совместного упражнения они сблизились. Что ее волнует мысль рассказать ему об изучении собственного тела. В конце последнего занятия я написала ему записку, а теперь он готов прийти лично. Наверное, это говорит о готовности сотрудничать в решении проблемы, совместное занятие пойдет на пользу.

Поднимаю глаза на посыльного. Почему-то мне не хочется пропускать его внутрь, хотя Кулёк не проявляет никаких признаков беспокойства. Невежливо оставляю дядю на пороге, пишу ответное послание, в котором предлагаю провести часть консультации как обычно, а потом к нам присоединится ее муж, пусть резервирует для себя два часа подряд в визитке-расписании. Отдаю конверт, но доброжелательный курьер не уходит.

– Я являюсь личным охранником лорда. И должен убедиться в том, что ваш кабинет защищен достаточно хорошо. Проводите меня, пожалуйста, наверх.

Теряюсь от такой наглости, но, скорее всего, это действительно охранник, и он просто выполняет свою работу. Выбора у меня как всегда нет. Веду его в святая святых, но кольцо на пальце теребить не перестаю. Мой незваный гость прикрывает глаза на пороге, и таким вот образом «осматривает» пространство.

– Я приятно удивлен, хотя лорд Гварди информировал, что вы усилялись. Добавить остается совсем немногое… Подождете на улице?

Второй раз не нахожу слов, чтобы возразить. Ну раз этот и про Гварди знает, значит, точно свой. Как же трудно играть по чужим правилам, наощупь! Через десять минут курьер возвращается.

– Добавил на весь верхний этаж невозможность просматривать и прослушивать комнаты. И так, по мелочи всякого. Всего хорошего, Ася.

И действительно уходит. Поднимаюсь наверх – вроде бы все на своих местах. Печать не бузит, Кулёк на плече спокоен. Остается только поверить, что это и правда был охранник мужа моей клиентки. Параноик он, что ли?