Глава 43

Открываю глаза. Голубые шторы рассеивают дневной свет, пахнет свежей выпечкой и дождем. Судя по тому, что я выспалась и хочу кушать, время ближе к обеду. Сейшея в комнате не наблюдается. Интересно, он уже унесся по делам или встал пораньше завтрак нам приготовить? Надеюсь, что последнее, потому что не представляю себе, что говорит этикет о поведении в чужом доме без хозяина. На тумбочке возле кровати обнаруживается записка, придавленная сверху очередным камнем связи.

«С добрым утром. Свяжись со мной сразу, как проснешься, – я с тобой позавтракаю и поделюсь новостями. Моего помощника зовут Луис, можешь обращаться к нему с любыми вопросами, я его предупредил».

Улыбаюсь. Не специально, губы сами разъезжаются от уха до уха. С умыванием и халатом справляюсь самостоятельно. В зеркале отражается бледная и осунувшаяся копия меня с встрепанными волосами и впавшими глазами. Красавица. Самое то, чтобы холеного эльфа на совместный завтрак приглашать.

– Привет, ты занят? Меня нужно в больницу вернуть?

– Привет. Да, я тебя чуть попозже сдам на руки Миирин. Буду через пять минут.

Почти успеваю причесаться, когда Сейшей появляется на пороге спальни с завтраком в руках. Я не знаю, как себя вести. С тоской осознаю, что правильнее было бы сейчас поблагодарить за заботу этой ночью и восстановить хотя бы минимальную дистанцию между нами. И точно больше не принимать ванну в его особняке в его присутствии. Только эльф не в курсе моих планов, очень естественно обнимает плечи, походя целует в макушку, придерживает край платья, помогая просовывать заживающую руку. Я знаю, что не должна позволять ему вести себя так… откровенно близко, но ничего не могу с собой поделать. Обманываю себя тем, что без его помощи я пока не справлюсь, и пытаюсь не думать о том, что не думать о нем у меня уже не получится.

После завтрака Сей наконец-то делится новостями:

– Я говорил с Джеймсом, все довольно странно. Выглядит так, будто это землетрясение было естественным, без управления извне. Но эпицентр приходится точно на твой клуб, резко снижая разрушительную силу по мере удаления. Джеймс уверен, что такое поведение можно спровоцировать. Скорее всего, кто-то вычислил точку приложения силы в сотне километров севернее столицы и в нужный момент влил достаточно энергии, чтобы запустить разрушительную реакцию.

– Понятно… Этот Брайон не мелочится, да?

Мне страшно. Что еще придумает хитрый самоучка с его уникальными методами, чтобы моя печать пропустила удар? Ведь хватит одного прокола, и все. А на кону как-то моя жизнь.

– Сей, если меня убьют, можно будет что-то передать моей семье? Деньги, записку?

– Я знаю, что ты очень испугана сейчас. Но я также знаю, что сфера осталась прозрачной.

На мой удивленный взгляд Сейшей поясняет:

– Предсказание не помутнело после сегодняшней ночи. То есть все идет так, как должно, и у тебя даже мысли нет сбежать домой, не доделав работу… Ты очень храбрая и ответственная, и отличный специалист. У тебя все получится – уже получается. Печать надежно защищает. Живи, работай, радуйся жизни. А я поймаю этого гаденыша. Я тебя не подведу. Веришь?

– Верю… Просто страшно. Очень.

– Они на это и рассчитывают. Что ты испугаешься и не сможешь работать.

– Не дождутся. Ладно, извини, ты так со мной возишься, а я тут что-то хандрю. Все ведь в порядке. Печать работает, доказано уже в который раз. Ну, что? Пошли сдаваться коновалам?

Наградой за бодрую речь мне становятся огромные глаза эльфа.

– Кому? При чем тут убийцы лошадей?

– Упс, сбой перевода. К лекарям пойдем, куда же еще.

– К тебе там уже очередь посетителей выстроилась. Миирин будет рядом, пока я решаю некоторые рабочие вопросы, потом я сменю ее до полного восстановления печати.

Сей закидывает меня обратно в палату, где действительно уже ждут Миирин и моя любимая Коллина. Обнимаю девочек, походя прощаясь с эльфом. Сдержанная Коля ахает, пока дозированно делюсь впечатлениями, пугать ее совершенно не хочется.

– Кстати, там весь приемный покой завален цветами, подарками и утешительными посланиями. И да, твои подарки вскрывались нашими спецами – ты же в курсе, что под прицелом? – Миирин как всегда чуть грубовата и прямолинейна, но это то, что мне нужно.

Мне возвращают очнувшегося Кулька, он так нежно облизывает мои щеки, что на глаза наворачиваются слезы. Переволновался, маленький. Баюкаю его и не отпускаю из рук, даже во время еды. Демонстрируем мою целую и почти невредимую шкурку заглянувшему Миху, лорду Арбо, Миахольду, ребятам из музыкальной группы «Неспящее трио» и еще десятку личностей, сумевших убедить охрану на входе, что они мои близкие друзья. Удаляются посетители только по настоятельной просьбе лечащего врача, пришедшего на плановый осмотр совершать полезные магические процедуры. Миирин со мной, как приклеенная.

Целитель мягко просит отвернуться и не подсматривать, но мне слишком любопытно, поэтому жадно наблюдаю за сменой каркаса и магическими манипуляциями. Не знаю, от какого зрелища меня пытались уберечь, рука выглядит совсем не страшно, хотя тоньше и бледнее левой, и кожа слишком сухая. Возможность ею управлять заблокирована врачом, чтобы не мешать восстановлению нервов и капилляров ненужными движениями. По окончании осмотра мне еще на сутки оставляют каркас и разрешают отправиться домой, завтра на повторные процедуры. Кэш везет ко мне Миирин, Коллину и Миха, выбившего себе выходной под предлогом помощи раненой подруге.

У меня смешанные чувства. Радость, что жива и не стала инвалидом, сильнее всего остального. Тепло от заботы Сейшея. Злость на себя, что так легко отзываюсь на его голос и случайные прикосновения. Страх, что однажды печать не спасет, и Олька останется без мамы. Грусть по разрушенному клубу. Благодарность друзьям за их внимание и поддержку. Смиренная печаль о случайных жертвах чьих-то интриг… Слишком много чувств сразу. Нужно открыть последнюю бутылку коньяка. Рассказываю друзьям о традиции поминать ушедших, гости понятливо и молчаливо выпивают первую рюмку. Потом тормошат меня, делятся сплетнями: в городе говорят, что это происки конкурентов или месть ревнивой жены. Я отшучиваюсь и потихоньку прихожу в себя.

Ближе к вечеру вновь появляется Сейшей, деликатно выпроваживает моих друзей, кормит нас троих принесенным ужином. Третий Кулёк.

– Уже поздно. Как насчет поспать у меня?

Что же, самое время расставить точки над «i», вернувшись к деловым или дружеским отношениям.

– Мне не нравятся эти совместные ночевки. Это… Как-то слишком близко, понимаешь? Да и ты не должен столько времени тратить на меня, ведь Миирин хороший защитник, как я понимаю, почему бы не нанять ее? Сколько стоит день ее работы?

Сейшей на секунду прикрывает глаза, а когда открывает, снова выглядит тем далеким и холодным аристократом, который хорошо умеет держать дистанцию.

– Чем тебя не устраивает моя персона в качестве охранника? Сомневаешься, что справлюсь?

– Нет, что ты… Скорее, не хочу тебя напрягать.

– Это моя работа, поймать Брайона. За ним покушение на королеву трехлетней давности. Сейчас он охотится на тебя, значит, я должен находиться рядом, чтобы не упустить возможность. Такое объяснение тебя устроит?

– Ты что, у меня поселишься на время охоты?

– Ты что-то имеешь против?

– Ну… как бы… А если я захочу в гости кого-то позвать? Тебе не кажется, что это будет несколько неловко?

– Значит, я буду охранять, пока ты будешь принимать у себя гостя! Или ты хочешь, чтобы я присоединился? Я могу. Я же помню твои фантазии, ты знаешь, что делать с двумя мужчинами сразу!

– Что ты себе позволяешь! Я не давала повода говорить со мной в таком тоне!

– Да ты любого из себя выведешь! Ну почему с тобой так сложно!

– Ничего со мной не сложно, это тебя невозможно понять!

– Поверь, я тебя тоже не понимаю!

Как так получилось, что мы уже орем друг на друга? Стоим, набычившись, и разве что дым из ушей не валит. Сейшей злой, я тоже. Вообще-то, я не кричу на людей. Даже в критических ситуациях предпочитаю ледяную вежливость, это лучше действует и помогает сохранять самообладание, чтобы находить точные и веские слова. Но сейчас мне хочется вытолкнуть его на улицу и захлопнуть дверь, так бесит эта высокомерная остроухая сволочь. Ну чего он прицепился, я же ничего такого не сказала. У него невеста, у нас нет отношений, логично, что у меня может быть поклонник. Усталость разом подгибает колени, первая сажусь обратно. Какой-то дурацкий получился спор. Ни о чем. Что ж я сорвалась-то? Меня задел его тон и наезды на развратные фантазии. А нечего было в моей голове копаться, я их не озвучивала! Ладно. Стоп. Что разозлило его? Все стало плохо после моего предложения позвать Миирин. Мог ли он на это обидеться? Теоретически мог, если я задела профессиональную гордость. Надо извиняться. Не хочется. Сижу, рассматриваю блики в кружке чая, эльф молча нависает сбоку. Я должна что-то сказать, чтобы сгладить. Он очень много для меня делает, не время быть неблагодарной и обидчивой. Но смотреть на него я не готова, так что говорю, не поднимая головы.

– Дурацкая ситуация, да?

Сей молчит.

– Я тебя не понимаю, ты меня не понимаешь… Мы люди разных миров, ты уже мне напоминал об этом…

– Ася, пожалуйста…

В голосе я слышу мольбу, но не готова сейчас думать, что он имеет в виду. Выдыхаю. И произношу то, что должна:

– Извини, я не собиралась ставить под сомнение твои способности. Все вокруг говорят мне, что ты крут. Я верю. Видела, как ты двигался на арене – ничего в этом не понимаю, но это было впечатляюще. И я действительно не думаю, что Миирин лучше тебя сможет меня защитить, честно. Прости, если обидела.

Сейшей молчит, потом говорит совершенно другим тоном, спокойным и отстраненным.

– Я не должен был на тебя кричать.

– Угу. Сколько дней нужно, чтобы моя печать целиком восстановилась?

– Еще два дня.

У меня на душе какой-то тягостный осадок от разговора, и извинения в этот раз не помогли. Иду в ванную, отказываюсь от предложения помочь, с собой та же длинная футболка и шорты. Когда я выхожу, эльф сидит на кровати с влажными волосами, голым торсом и в знакомых домашних штанах. Домой, что ли, сбегал? В напряженном молчании гасим свет и забираемся под разные одеяла. Это так странно. Спать еще не хочется, о чем разговаривать непонятно. Вздрагиваю от едва слышного шепота:

– А тебе не приходило в голову, что я здесь, потому что хочу здесь находиться?

– У меня дома?

– У тебя в постели.

Сердце пропускает удар. И как мне реагировать?

– Что тебе, женщин вокруг мало?

Сей поворачивается на бок и опирается на локоть. Тонкое одеяло сползает, оставляя обнаженной кожу в тусклом сиянии луны. Я тихо любуюсь им, зная, что это невозможно застукать в полумраке спальни.

– Я не хочу других женщин, я хочу тебя.

– Сейшей… я не могу… так.

– Какие у тебя любимые цветы?

– Голубые или сиреневые, без запаха… Почему ты сейчас об этом спрашиваешь?

– Потому что не спросил об этом месяц назад.

Он придвигается ближе, нависает надо мной, закрывая окно гривой щекотных волос. Знаю, что нужно его остановить, но совершенно не хочу этого делать. Ногой чувствую прижавшиеся ко мне мужские бедра, от запаха его кожи рот наполняется слюной. Его лицо так близко, но ни руками, ни губами он меня не трогает. Понимаю, что больше всего на свете хочу сейчас погладить напряженные плечи и почувствовать его губы на своем теле. Время снова замирает, мы будто в хрупкой точке равновесия и невозврата. Одно движение, любого из нас, и грянет буря. Меня с головой выдает стон. Сей приглушенно ругается, падает обратно на кровать, закидывает руки за голову. Теперь я могу нормально дышать, адреналин бешеным погонщиком гоняет кровь по венам. Через грохот своего сердца слышу, как нервно сглатывает эльф, трет глаза рукой. Похоже, не я одна волнуюсь.

– Тебя напрягает мое присутствие?

– Напрягает – не то слово, – в его словах звучит лукавый намек. Улыбаюсь.

– Надо с этим что-то делать.

– Что ты предлагаешь? – слава богу, в его голосе больше юмора, чем обольщения.

– Как минимум перестать спать в одной постели. Взрослые ведь люди. И эльфы. Какой смысл себя изводить, если все равно ничего не будет?

– Ты меня достала. Я хочу спать с тобой, ясно? Не хочешь секса – не будет. Но могу я раз в жизни сделать именно то, что хочется? Даже если из всего этого ничего не выйдет?

На такой страстной речи Сей сгребает меня в охапку и прижимает к себе. Еще и ногу сверху закидывает.

– Вот так хорошо. Спи.

Мне нечего возразить. Хорошо. Закрываю глаза и улыбаюсь.