21

Папа отпускает охрану, точнее, выставляет её за дверь, а одного отправляет дежурить в коридоре возле моей комнаты.

Я пью чай, соорудив себе бутерброд. Есть совсем не хочется, но я голодная с самого утра, так что заставляю себя, понимая, что иначе сил у организма, чтобы справиться со стрессом, совсем не останется.

Потом, обняв папу, я поднимаюсь к себе. Постоянно смотрю на экран телефона, ожидая сообщение от Назара, ну или хотя бы от Влада. Даже в душ беру телефон с собой. Но он упорно молчит.

После душа я закутываюсь в махровый халат до пят, натягиваю капюшон и так и валюсь прямо на нерасправленную постель. Просто поджимаю колени и обхватываю себя руками, пытаясь расслабиться и унять нервную дрожь. Расслабиться толком и не получается, но в тяжёлую дрёму я всё же проваливаюсь.

Посреди ночи просыпаюсь как от толчка в той же позе. Тело затекло, мышцы налились неприятной тянущей болью. Но мозг сигналит сразу, и я хватаю телефон.

Сообщение от Миксаева!

И как только я его не услышала? Я же держала во сне телефон в руке прямо у головы.

Я дрожащими пальцами снимаю блокировку с экрана и открываю сообщение. Дыхание учащается, вызывая лёгкое головокружение.

Сообщение пришло две минуты назад. Наверное, оно меня и разбудило всё же, просто я сразу не осознала.

“Живой. Спи”

Я резко выдыхаю с облегчением и валюсь на подушку, кажется, только теперь могу хоть немного расслабить мышцы. Но тут же накатывает волна злости.

Миксаев!

Неужели нельзя написать хоть что-то более конкретное? Где Назар, насколько серьёзно ранен, как с ним связаться? Нет же - ограничился двумя словами, ещё и раскомандовался, что мне делать.

Со злостью хватаю телефон и набираю номер Влада, но он сбрасывает, а потом и вовсе становится вне сети.

Что ж.

Но тем не менее, чувствую я себя значительно спокойнее. Я дома. Назар жив. С остальным разберёмся завтра.

Я снова ложусь спать и в этот раз сон получается куда более восстанавливающий.

Но разобраться “завтра” не выходит. Микс по-прежнему не на связи, а на репетицию попасть не получается, потому что отцу вдруг взбредает в голову не отпустить меня. Ни моё возмущение, ни спокойные доводы и согласие на охрану не принимаются. Папа просто уезжает, оставив своих псов стеречь меня дома. И в этот раз уйти незаметно не получится, потому что камеры перепроверили и “слепых” мест больше не оставили, а бывшую охрану отец уволил и нанял другую, которой пофигу на мои просьбы и угрозы.

– Надина, это ненадолго, - сказал папа, когда уезжал. - Буквально пару-тройки дней потерпи. Я разберусь с проблемой, и ты снова сможешь решать, куда тебе нужно и зачем. Со связью, конечно же.

Сказать, что я зла - ничего не сказать. Даже в университет поехать не могу! А тут ещё и полное неведение, что с Назаром.

Папе я, кстати, сказала, что сбежала сама, а потом по пути вызвонила Миксаева, и он меня привёз.

Ну а что я должна была сказать?

Что меня вот уже сколько времени преследует парень, скачущий по стенам как человек-паук и пробирающийся туда, куда комар носа не подточит? А ещё он лишил меня девственности два года назад, но я была пьяная и ничего не помню. А ещё мы переспали совсем недавно, но его лица я так и не видела. И потом он спас меня от похитителей, а его самого подстрелили, и я понятия не имею где он и что с ним.

Отец меня за такое признание упечёт в сумасшедший дом.

Весь день я злюсь и психую, сконцентрироваться на занятиях тоже не получается. На следующий день то же самое, ещё и отец вечером приезжает хмурый и злой. Видимо, разобраться с недругом оказалось не так просто, но мне он, естественно, ничего рассказывать не хочет.

А потом приходит и третий день, когда ничего не меняется. От скуки, фоновой тревоги и безысходности я переслушиваю последние свои песни, что должны выйти в новом альбоме, совместном в “Wet rain”, отмечаю в блокноте моменты, где надо бы чуть поработать при перезаписи на чистовую. И вспоминаю, что Никита мне ещё два дня назад должен был переслать вариант аранжировки.

Набираю ему на телефон, но он почему-то не отвечает. Ни первый раз, ни второй, ни в третий через пару часов. Пишу в группе в соцсети одной из его однокурсниц, и ответ её меня встревоживает.

Никиты нет в университете третий день.

Конечно, могло случиться что угодно. Мало ли, какие дела у человека. Но…

Его одногруппники не знают, где он и дозвониться тоже не могут.

Никита пропустил работу в студии.

Только Никита видел, как Артур приставал ко мне тогда в студии, а потом Назар избил Артура…

Назар… А что мешало ему назвать ненастоящее имя?

Голова идёт кругом от догадок и предположений. Хочу я или нет, чтобы моим сталкером оказался давно знакомый парень?

Не знаю… В моём восприятии приятный парень с параллельного курса и загадочный мужчина, чьи руки заставляли дрожать, а губы выгибаться и стонать - разные люди.

Не могу объяснить. Просто чувствую, что это не один и тот же человек.

* * *

Время идёт, я постепенно вливаюсь в учебный процесс. День за днём проходит в молчании от Назара.

Две недели.

Это ли не показатель? Наверное, он получил своё, и потом героически спас меня и решил, что на этом с него достаточно. Потому что я не понимаю, что мешает ему связаться со мной или хотя бы написать пару слов.

А я же… Вместо того, чтобы расслабиться, что меня больше не преследуют, начинаю снова проваливаться в сырую пустоту. Мне его не хватает. Не хватает эмоций, связанных с ним, остроты. Не хватает той адреналиновой дозы, что он впрыскивал мне в кровь каждым напоминанием о себе.

Чёрт, да дело даже не в этом! Я… я просто влюбилась.

Влюбилась сама не знаю в кого.

Отлично, Надина, ты как всегда выиграла джек-пот.

И если к учёбе вернуться мало-мальски выходит, то к творчеству у меня совершенно не лежит душа. Да и не только душа. Голос попросту сел, хотя врач не видит проблемы ни со связками, ни какой-либо инфекции. Сказала, что скорее всего виноват стресс и нужно немного подождать.

Но, кажется, я не сильно и расстроилась. Не нужно ходить на репетиции и пытаться общаться с Владом, который так и не сказал, где Назар и что с ним. Точнее, сказал, что не знает.

Никита, кстати, тоже не появился в университете. Кто-то сказал, что он уехал, кто-то, что его отчислили за что-то. Но толком никто ничего не знает.

– Оль, я сегодня не иду на репетицию снова, горло ещё саднит, - говорю подруге по телефону, когда выхожу после пар на улицу. Оля сегодня пропустила занятия. Проспала.

– О! Тогда, может, погуляем по ТЦ? Я давно присматривала одну кофточку, хочу, чтобы ты оценила.

– Давай. Буду ждать тебя там.

Мне от университета до торгового центра пешком минут десять, а Ольге ехать минут двадцать, так что я не спешу. Прогуливаюсь, наблюдая за прохожими из-под натянутого пониже капюшона. Погода дурацкая. Вчера весь день лил дождь, а сегодня эти чёртовы лужи.

В торговом центре решаю подняться на третий этаж и подождать Олю в кафе. Захожу в стеклянный лифт, доезжаю до второго этажа, где он останавливается, чтобы подобрать пассажиров. И вдруг каменею, когда в кабину входит парень.

Зависаю, замерев от страха, когда понимаю, что это тот самый Разан - сын папиного врага, который похитил меня.

И он тоже узнал меня.

Парень входит лифт, а я пячусь назад. Его взгляд прикипает к моим глазам, заставив сердце заколотиться от страха.

– Ты… - выдыхаю и бросаюсь к выходу, пытаясь отпихнуть его.

Толкнуть получается ладонями в бок, и парень вдруг сдавленно выдыхает едва ли не со стоном, словно от боли. А потом он перехватывает меня за локоть рукой.

Рукой, на которой набит орёл, распахнувший крылья и выставивший вперёд когтистые лапы…