Глава 10

Этого я, разумеется, не учёл. Элемент неожиданности получился на славу, но на то, что птичке кофе не в то горло пойдёт, никак не рассчитывал. Но он пошёл, и вот она закашливается, слёзы текут градом, а я уже сижу перед нею на полу и не понимаю, что дальше делать.

— Всё в порядке, милая? — уточняю, как только кашель утихает.

— Какое «в порядке», Тимур? Ты с ума сошёл, шутить таким образом⁈

— Я не шутил, птичка, — мотаю головой, смотря снизу вверх. — Мы оба давно не подростки, чтобы бегать по свиданиям. Давай поженимся, и все вопросы будут решены.

— Ну я-то как раз помню, что уже о-о-очень давно не подросток, — птичка хмурит брови и смотрит на меня весьма сердито. — И спасибо, уже была замужем — больше не хочу.

Мы смотрим друг на друга, и чем дольше я так сижу, тем сильнее хочется забрать эту птичку на диван. Она когда удовлетворена, становится совершенно покладистой и ласковой. С другой стороны, рано или поздно вылезать из постели придётся, так что лучше заранее решить все вопросы.

— Ты не хочешь замуж вообще, в принципе, или конкретно за меня?

Пускай вначале ответит, а уже от этого будем плясать.

— Малыш, ну вот зачем тебе вся эта канитель? — о, вот и ласковые нотки в голоске, словно с маленьким мальчиком разговаривает. Хорошо, послушаем. — Я тебя сильно старше, у меня двое детей, которые будут жить со мной ещё очень долго, странная работа и замкнутый образ жизни. Ты же можешь взять за себя хорошенькую девочку, которая будет тебя любить и обожать, а ещё нарожает для тебя целую футбольную команду сыновей. Родители будут довольны, ты будешь счастлив, и всем вокруг окажется хорошо. А нам с тобою больше видеться не надо.

— Закончила с доводами? — уточняю, а с губ так и не сходит улыбка.

— А тебе что, мало?

Какая же она забавная, ну правда!

— Более чем достаточно, — признаюсь. — Но, во-первых, у нас с тобой разница в возрасте всего одиннадцать лет: мне двадцать семь, хотя мне всегда дают больше, а тебе тридцать восемь, и ты на них не выглядишь. Во-вторых, — поднимаю ладонь, чтобы меня не перебили, — с чего ты взяла, что я хочу, чтобы какая-то девица нарожала мне кучу детей? У тебя ведь уже есть двое?

— И они остаются со мной, — твёрдо говорит моя птичка, и от этого я ощущаю только гордость. — Я не собираюсь отдавать их бабушкам, дедушкам или ещё кому в угоду новым отношениям. И в мои планы не входит рожать ещё раз.

— Не хочешь рожать — не нужно, — пожимаю плечами. — Этих бы поднять. Мне, если честно, так будет проще — никогда не имел дело с совсем малышами. Даже сестра младшая когда родилась, я в армии был.

— Тимур! — теперь она и вовсе поднимает голос. — Твоя семья никогда меня не примет.

— Моей семье всё равно. Я — средний и совершенно бестолковый сын, и жениться могу на ком хочу. Кстати, у меня мама русская.

Птичка поджимает губы, и я решаю ковать железо, пока не остыло. Да-да, опять эти матушкины поговорки!

— Кстати, я не договорил. Согласно исследованиям, либидо у мужчин начинает затихать после сорока лет, зато вот у слабого пола — ближе к шестидесяти. А продолжительность жизни женщин выше мужской примерно на двенадцать-пятнадцать лет. Так что своим браком мы просто уравняем шансы и природные данные.

Вы когда-нибудь видели, как рассудительная и рациональная женщина сидит перед тобой с приоткрытым ртом. На самом деле, очень заводит. Притом вообще во всех смыслах этого слова.

— Ты… — кажется, слов у птички сейчас просто не находится. Приятно, особенно если учесть, что имеешь дело с редактором. — Ладно, оставим эту тему. Я всё ещё уверена, что ты сейчас не в себе, так что поезжай домой. Заедешь за мной к половине двенадцатого, или отправите такси. Нам обоим нужно время, чтобы остыть.

— А ты обратила внимание, птичка? — уточняю очень и очень вкрадчиво.

— На что?

— Ты не сказала мне «нет», — улыбаюсь, глядя на это недоверчивое личико. — Искала отговорки, почему на этот брак не должен соглашаться я, но ведь сама ты совершенно не против.

Подозреваю, я удивил птичку второй раз подряд. И до неё только сейчас дошло, что она действительно ни слова не сказала о себе. Что я ей противен, что не воспринимает меня всерьёз, что не подхожу под какие-то её параметры. Конечно, прямо сейчас она может и напридумывать что, мол, с её точки зрения наш союз априори невозможен. Но она абсолютно точно задумается, а к вечеру мы с этим что-то да решим.

— Так, — наконец говорит она, притом весьма твёрдо. — Езжай домой и дай мне собраться с мыслями, иначе я ещё и работу могу запороть.

Надо же, как кто-то любит сбегать. Ладно, птичка, как скажешь.

— Значит, заеду за тобой как договорились? — поднимаюсь на ноги, и птичка встаёт за мной.

— Да, хорошо, — она рассеянно кивает, и только в последний момент понимает, насколько близко мы стоим. — Тимур?

Накрываю её губы своими и прижимаю, чтобы мы оба не потеряли равновесие. На самом деле, я даже был готов к пощёчине или тому, что меня ещё раз попросят уйти и дать ей время. Ну или просто уйти. Но птичка отвечает на поцелуй, и нас накрывает почти такой же волной, что и ночью. Вот только если тогда я ещё старался себя контролировать и максимально оберегать свою партнёршу, то сейчас все ограничения стёрты. В поцелуях проскальзывает что-то звериное, я вжимаю птичку в себя, а моя рука уже гладит её спину под футболкой.

— Стой-стой, погоди! — она упирается в мою грудь ладошкой, и приходится отстраниться. Хотя не хочется, совсем не хочется, и мы оба сейчас дышим очень тяжело.

— Ты не хочешь? — уточняю, стараясь изо всех сил скрыть, насколько расстроен. — Что-то было не так ночью?

— Я не то, чтобы не хочу, — птичка смотрит мне в глаза, но почти сразу утыкается макушкой в грудь. Собственно, куда достала, туда и уткнулась. — Просто… как бы тебе объяснить… Несмотря на обилие физиологической смазки, без должной тренировки для меня это может оказаться непосильной ношей. Малыш, — она всё-таки поднимает на меня взгляд, и я опять чувствую, что рядом со мной молоденькая неопытная девчонка. — Если мы сделаем это ещё раз, я просто не встану с кровати.

— Понял, — улыбаюсь, потому что это, кажется, вообще самый лучший комплимент, который я получал от женщины. — И, кстати, оценил количество той самой «физиологической смазки».

Птичка опять смущена, и мне это чертовски нравится. А заодно наводит на одну интересную мысль.

Подхватываю свою неопытную девчонку на руки и переношу на диван — тот самый на кухне, где я, по её словам, не помещусь. До того, как она успевает возразить, стягиваю с неё эти дурацкие штаны вместе с трусиками, а потом склоняюсь и целую в животик.

— Тимур! — возмущена она, и смотрит огромными глазами. — Я ведь сказала…

— Просто помолчи, — прошу, сам начиная поглаживать её бёдра. — То, что нельзя «нам», не означает, что нельзя и только тебе. Поэтому просто полежи и получай удовольствие.

Я знаю, что птичка смущается. Знаю, что у неё найдётся миллион и ещё один довод против всего, что я хочу сделать, притом не только сейчас, но и вообще в нашей жизни. Но ещё знаю, что она очень хочет, чтобы я её убедил. И то, как выгибается сейчас, запуская пальчики в мои волосы, только подтверждает, что я совершенно прав.