48. Эпилог

Острова – это рай на земле. Такой, как привыкли считать в Эльзании: теплое море, золотой песок, пальмы с мохнатыми коричневыми… яйцами, как назвал их Хиро. Такой, как принято видеть рай в Ниххоне: страна изобилия, где яркие птицы не боятся людей, смело садясь им на плечи и головы, где журчат ручьи с чистой водой, а на деревьях зреют диковинные плоды. 

Когда-то здесь жили только туземцы – невысокие, коренастые, с шоколадной кожей. Но потом сюда пришли белые люди, попытавшиеся присвоить это райское место себе. Один за другим они умирали в страшных мучениях, потому что духи этого места надежно защищали свои владения. Белым людям пришлось спрятать оружие и попытаться договориться с шаманами. Достигнуть компромисса удалось не сразу. Туземцы чужаков не любили, и их можно было понять.

До сих пор сюда пускали не каждого: духи решали, кто достоин ступить на золотой песок Ильенских Островов, а кто нет. Мне очень интересно, как сумел договориться с шаманами некий Антуан Бревс, который, если верить молве, нашел тут убежище. Наверное, он был не совсем уж злодеем, во всяком случае, мне хотелось в это верить. Даже сегодня кораблям к Островам не позволяли даже приблизиться. Туземцы сами приплывали на длинных узких лодках и решали – кто достоин пройтись босыми ногами по их земле, а кто нет.

Я волновалась, что меня они не примут. Хиро уже бывал здесь, когда привозил дочь Шанторов. Ему препятствий не чинили. Поэтому мы договорились, что, если меня не пустят, он поплывет один за девочкой и вернется так быстро, как сможет. Капитан, который все равно собирался простоять здесь несколько дней, торгуя с местными (с Островов привозили прекрасный жемчуг, птичьи перья, перламутр для пуговиц, фрукты, рыбу и всякие декоративные поделки туземцев), был не против. Однако шаман, невысокий тщедушный старичок с лицом, похожим на печеное яблоко, посмотрев на нас с Хиро, поклонился и жестом подозвал к себе. Говорил он на ломаном эльзанском:

- Черная сокол, ты усмирить своих демонов, это хорошо, - заявил старик. – Не зря я позвал того красного с плетью. Он нашел тебя, и ты больше не убегай. Теперь ты окончательно свободный. Можешь сойти в воду.

Хиро окаменел, изо всех сил сжимая челюсти.

- Женщина-птица тоже чиста душой. Твое сердце полно любви. Для меня честь звать тебя гостьей. Только хочу сказать, что недолго: дитя должно родиться на земле предков, потому что наследие духа заберет.

Тут уже напряглась я, поскольку не так я планировала рассказать мужу о пополнении в нашей семье. Я все никак не могла подобрать момент, хотела сделать это красиво. Что ж, красивее некуда. Гневный взгляд, брошенный на меня Хиро, убедил, что он все правильно понял.

Шаман перешел к другим пассажирам, а нам надели на шею гирлянды из алых и желтых цветов и помогли спуститься к лодке. Я никогда не видела такого моря: нежно-голубого, прозрачного настолько, что можно было рассмотреть стайки рыбок, снующих на глубине. Я опустила руку в прохладную воду, потом облизнула пальцы и засмеялась: оно и вправду было горько-соленым.

Хиро молчал и сверлил меня глазами, а я отворачивалась, пряча улыбку, и подставляла лицо жаркому солнцу. Ничего. Я уверена, он рад.

Узкий нос лодки ткнулся в белый песок. Хиро выкинул на берег два наших сундука и свои торбы, а потом и сапоги следом. Обычаи требовали, чтобы на Острова чужеземцы спускались босыми, отдавая дань уважения этой благословенной земле. Муж спрыгнул в воду и протянул руки, желая снять с лодки меня, но я уже сняла туфли, кинула их на песок (одну из них тут же слизнула волна) и сама шагнула в воду с другого борта. Мне показалось, что так будет правильно. Сначала вода показалась мне нестерпимо холодной, потом – ласковой, нежной. Она щекотала лодыжки, сворачивалась клубком вокруг моих ступней и тянула за подол платья. Я засмеялась. Ступни проваливались в песок. Я хотела поймать свою туфлю, но туземцы не позволили.

- Море приняло твой дар, женщина с лунными волосами, - сказали они. – Не отбирай.

Ну что ж, бывает, хотя туфли были дорогие, из тонкой мягкой кожи с вышивкой, ужасно удобные. Наверное, морю поэтому они и понравились. Я взяла вторую туфлю и зашвырнула ее в воду. Туземцы закивали и надели на меня еще одну гирлянду из цветов. Кажется, я заслужила их расположение своим глупым поступком.

Хиро, видя, что я справляюсь самостоятельно, оттащил сундуки подальше на берег. Приносить их в жертву морю он явно не желал. Я подошла к нему.

- Хочешь искупаться? – спросил он. – Там, чуть дальше, есть залив. Вода всегда теплая. Здесь слишком глубоко.

- Хочу, - сказала я. – А можно?

Он кивнул и стащил с себя кимоно, оставшись в тонкой рубахе и штанах, которые тут же подвязал под коленями. Выглядел его наряд в высшей степени неприлично, но мне понравилось. В конце концов, на туземцах вообще были одни набедренные повязки и гирлянды. Даже на женщинах, которые прибежали нас приветствовать и теперь совали в руки половинки мохнатых круглых «яиц», наполненные какой-то мутной водой. Хиро, впрочем, принял импровизированную чашу с поклоном и тут же принялся пить, поэтому и я рискнула. Жидкость была приятной на вкус, в меру сладкой и свежей.

- Кокосовое молоко, - пояснил он.

- Что это за животное такое – кокос? – спросила я.

Он только усмехнулся в ответ.

К берегу пристала еще одна лодка, и женщины поспешили к ней. Хиро скрестил руки на груди и выжидающе на меня уставился.

- Ничего не хочешь мне сказать? – сурово спросил он, но я видела, что усмешка дрожит в уголках его губ.

- Понимаешь, я так ждала какого-то особенного момента, - вздохнула я.

- Мне кажется, он настал именно сейчас.

- Хиро, у нас будет ребенок! – выпалила я, а потом неуверенно и робко добавила: Ты рад?

Он подхватил меня на руки и закружил.

- Я бесконечно счастлив.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец