Глава 12

Дания

Удивительно, но остаток вечера проходит даже… классно. Я больше не пью, и Рус, как ни странно, тоже. Пивной морок сходит, и я чувствую себя гораздо лучше. По крайней мере, мне удается держать эмоции под контролем. Если бы тут еще не было Илоны, которая напрягает одним своим присутствием, было бы вообще отлично.

Капралов еще дважды выходит на площадку играть в стритбол, а я каждый раз усаживаюсь смотреть игру. Сначала только делаю вид, что мне интересно, чтобы санкционированно пялиться на Руслана. Подмечать, как под смуглой кожей на руках проступают мышцы, как задирается футболка, когда он борется за мяч, как сосредоточенно и почти агрессивно выглядит его лицо во время атак. Но потом я начинаю кайфовать от самой игры. Ваня сказал, что они не относятся к баскетболу серьезно, но я вижу, что парни по-настоящему увлечены тем, что делают. Кажется, их тренер из центра знал, что делал, когда дарил мяч.

Парни из компании, конечно, бесспорно, гопота. Все очень разные, но неуловимо одинаковые – такие, от которых неосознанно стараешься держаться подальше.

Но именно они относятся ко мне так, как не относились люди, которых я знаю с первого класса. Я тут чужая, но они меня принимают. Полностью и безоговорочно, просто потому что я пришла с Русланом.

Когда Капралов идет играть, кто-то из парней постоянно сидит рядом со мной, развлекает разговором или предлагает налить пива. Теперь понимаю, что они не пытаются меня напоить, они по-своему заботятся, просто по-другому не умеют.

Сам Рус, когда не гоняет в стритбол, то зависает рядом. Иногда отходит, но я вижу, что смотрит за мной. Хочу думать, что ревнует, потому что я ему нравлюсь. Но, кажется, он просто чувствует ответственность за меня. Что похвально, потому что пацанчик с района мог бы и не няньчиться со странной одноклассницей.

Илону я все время держу в поле зрения и замечаю все ее взгляды в нашу сторону. Их не так много, но все – неоднозначные. Она не кажется мне плохим человеком, но терять концентрацию не собираюсь.

В те моменты, когда у меня получается расслабиться, я много смеюсь. Меня искренне веселит остроумие Чистякова, прямота Вани и бесхитростность Оси.

Последний вообще доводит меня почти до икоты, когда начинает обсуждать со мной книги. Не потому, что тупой, а потому, что называет Максим Максимыча «четким типом», а Печорина – «долбаным демоном». Мой блог больше о современной литературе, а Ося вообще не выглядит как человек, который хоть раз брал в руки книгу, и я понятия не имею, как мы оказались в той точке, где говорим о «Герое нашего времени», но это почему-то так по-настоящему!

Когда на улице совсем темнеет, площадку освещают светодиодные прожекторы. Я застегиваю бомбер под горло, но в какой-то момент все равно начинаю дрожать от холода. Слишком долго, видимо, была на улице. Осень вступает в свои законные права, обманчивое тепло сентября закончилось.

Руслан подходит ко мне со спины и обнимает, прижимая к себе.

Спрашивает:

– Замерзла?

– Есть немного, – отвечаю, стараясь не стучать зубами.

– Может, домой?

– А ты тоже поедешь? – уточняю, глядя на Капрала через плечо.

– Боишься оставлять такое сокровище? – хмыкает он. – Конечно, птичка. Я же сказал, что провожу.

Мне сразу становится теплее. То ли от его слов, то ли от того, что он так же щедро, как и всегда, раздает жар своего тела.

Мы, наконец, прощаемся с ребятами и уходим. Стыдно признаться, но я чувствую огромное облегчение. Илона остается там, а Руслан идет рядом со мной прямо сейчас. Значит, это я ему важна, а не она.

– Ну что? – спрашивает Капралов, когда отметка молчания переваливает несколько минут. – Как тебе вечер?

– Ты знаешь… – отвечаю задумчиво, – хорошо. Не думала, что будет так.

– И я не ожидал, что ты так вольешься.

Я пожимаю плечами:

– Вообще-то я общительная. Просто в последнее время как-то забыла об этом.

– Ты молодец, – говорит Руслан тихо, – мне было приятно, что ты нашла общий язык с моими друзьями.

– Почему?

– Не знаю. Как будто начал чувствовать себя более нормальным.

– Рус, – я трогаю его за локоть и дожидаюсь, когда он посмотрит на меня, – ты и так нормальный.

Капрал усмехается и говорит:

– Смотря с кем сравнивать.

– Знаешь правило? Можно сравнивать себя только с самим собой.

– И кто его придумал?

– Не знаю, – отвечаю весело. – Какие-то умные люди.

Рус смеется и берет меня за руку, переплетая наши пальцы. Тепло. Хорошо. Украдкой бросаю на него взгляд, но он его ловит, потому что сам смотрит на меня.

– Тебя никто не обидел?

– Нет, почему спрашиваешь?

Капралов пожимает плечами:

– Ты другая. Я немного переживал, что привел хорошую девочку в сомнительную компанию.

– То ли я не настолько хороша, то ли твоя компания не настолько плоха, Рус.

Он несколько раз моргает, как будто с усилием, сжимая веки сильнее, чем нужно. И почему-то выглядит в этот момент как беззащитный ребенок. Я уже замечала раньше, что он так делает, поэтому говорю:

– Ты иногда так моргаешь… будто жмуришься.

– Навязчивое движение, – нехотя поясняет Капралов. – Невроз. Слышала про такое?

– Кажется, нет.

Он улыбается:

– Я тоже только недавно узнал.

А потом снова так же сжимает веки. Сердце щемит от того, как хочется приласкать этого большого зверя, у которого внутри так много боли и страха. Я поднимаю свободную руку и костяшками пальцев глажу Руслана по щеке.

– Я тебе нравлюсь? – спрашивает он.

Вопрос производит эффект разорвавшейся бомбы. Так бы написали в какой-нибудь книге. В жизни же, как оказалось, все намного красочнее. Потому что это неведомое взрывное устройство явно находится прямо за моими ребрами. И после того, как оно срабатывает, все ошметки внутренних органов устремляются мне в голову с единственной целью – сделать меня тупорылой идиоткой, которая не может издать ни одного звука.

Поэтому я молчу. Молчу. Молчу.

– Хотя бы приятен? – спрашивает Руслан, расценив эту паузу по-своему.

Я пытаюсь сглотнуть, но давлюсь собственной слюной и кашляю. На глазах выступают слезы, а кожа покрывается испариной. Про это в романах не пишут. Почему?!

Наконец перевожу дыхание и выдавливаю:

– Мы ведь держимся за руки.

Капрал слегка хмурится и уточняет:

– Снова не хочешь говорить?

Мой мозг, все еще оглушенный взрывной волной, бездействует. Не могу придумать, что можно было бы сказать, чтобы описать свои чувства, при этом в них не признаваясь. Поэтому снова подавленно молчу. Пусть думает, что хочет.

Эстакада остается позади, и мы уже давно прошли нужную автобусную остановку, но, не сговариваясь, идем пешком до следующей. Или сразу до дома. Я была бы не против, если честно.

– Дань…

– А?

Рус тормозит и тянет меня за руку, заставляя тоже остановиться. Мы стоим между двух фонарей, куда не дотягивает свет от обоих. У Капралова не глаза, а два черных водоворота, которые беззастенчиво затягивают мою душу.

Он берется за язычок молнии на моем бомбере и медленно тянет его вниз. Я не двигаюсь. Наверное, так чувствуют себя люди перед смертью. Одновременно в панике и в каком-то больном экстазе.

Не торопясь, кладет ладони мне на талию и ощутимо сжимает.

Я вся в мурашках. Дышу беспорядочно. Взглядом мечусь от одного его зрачка к другому – с минимальной дистанцией, но максимальной скоростью. Что он хочет? Что он хочет?!

Капрал привлекает меня ближе, вынуждая сделать шаг.

Во все глаза я смотрю, как он зубами хватает свой воротник-стойку и одной рукой тянет молнию на куртке вниз. Распахивает ее и прижимает меня к себе.

Рус горячий. Он такой горячий, что заставляет вспыхнуть и меня.

– Я хочу тебя поцеловать, – предупреждает серьезно.

Голос кажется еще более сиплым, чем обычно, и каждая его нота прицельно бьет в самые мои слабые точки. Меня трясет.

– Ты… Ты уже… – лепечу бессвязно, – мы уже целовались…

Капрал качает головой:

– Нет, птичка.

Как завороженная, я слежу за тем, как он наклоняется ко мне, и позволяю себе закрыть глаза.

Еще один взрыв за моими несчастными ребрами не оставляет и шанса остаться в живых.

Руслан прихватывает мои губы сначала осторожно, словно ждет, что я оттолкну. Целует нежно. Так, как раньше не делал. В каждом движении я читаю чуткость и ужасающую нужду.

А потом я чувствую, как его язык скользит мне в рот, и окончательно погибаю. Миллионы раз об этом читала, но по итогу оказываюсь не готова к тому, насколько этот интимный процесс может отзываться во всем теле.

Я прижимаюсь к Русу теснее, отвечаю на поцелуй, кажется, неумело, но очень искренне. Мне так вкусно, что я себя теряю в этих ощущениях. Он сжимает мою талию сильнее, я обхватываю его за шею. С каждой секундой мы становимся честнее друг с другом.

Мне так нравится!

Целуемся все более откровенно, жмемся друг к другу, дышим сбивчиво. Капралов залезает пальцами мне под майку, а я задираю его футболку и прижимаю ладонь к мышцам пресса. Он внезапно отстраняется, с шипением втягивая воздух через сжатые зубы.

Поясняет с улыбкой:

– Холодные руки.

– Прости…

Руслан накрывает мою ладонь своей и прижимает к своему животу сильнее. Говорит тихо:

– Ты говорила, я горячий. Буду греть.

Я смотрю на него и, хоть внятных мыслей в моей голове нет ни одной, я все же почему-то формулирую: «Волчонок съел птичку. Не успела улететь».