Глава 11. Я больна?

Дядя оказался не таким злобным тираном, каким представлялся по рассказам Рафаэля и тёти. Надя ощущала в нём нечто другое: доброту и порядочность. Он шутил с ней, назвал «волшебницей», расспрашивал о жизни и даже пояснил, почему семья Громовых не общалась с семьёй Сорокиных: не потому, что стыдилась бедной родни из деревни, а потому, что тётя Поля соврала о своём сиротстве.

«Я узнал о вашем существовании всего неделю назад». Слова дяди можно было расценить как извинение за много лет молчания. Если бы дядя знал, что его племянницы и свояченица бедствуют, то наверняка бы помог, — вот как звучали его слова. И Надя поверила дяде Глебу. Такой человек не стал бы врать. Он бы точно помог!

А вот почему тётя скрыла, что у неё есть старшая сестра-вдова с двумя детьми, — это загадка. Можно было бы спросить у тёти, но Надя сразу отбросила эту мысль. Наверняка у неё были веские причины скрывать провинциальную родню. Интереснее другое: что случилось неделю назад, из-за чего тётя помчалась в Юшкино восстанавливать отношения с сестрой и знакомиться со взрослыми племянницами? Почему она вспомнила о родственниках после двадцати пяти лет отчуждения? Был в этой ситуации какой-то замаскированный подвох, какая-то тайна, но Надя выкинула тревожные мысли из головы: в доме дяди ей ничего не грозило. Он защитит её от любых опасностей — настоящих или мнимых. Защищать людей — его призвание.

Они вышли из кабинета в гостиную.

— Рафаэль, подбросить тебя до университета? — спросил дядя у сына. — Ты не опаздываешь на учёбу?

Рафаэль взглянул на часы:

— Опаздываю, Глеб, но я лучше на своей машине. Спасибо за предложение! Желаю победы в суде!

— Спасибо! — ответил дядя и символически чмокнул жену в висок: — Приятного дня, Полина. Увидимся вечером. Пока, Надя, ещё раз благодарю за пуговицу.

Он развернулся и ушёл. В окно Надя видела, как из гаража выплыла низкая серебристая машина с большими колёсами. Она была похожа на хищную акулу, в чьих гладких боках отражались дом с колоннами, клумбы с цветами и даже облака на голубом небе. Надя невольно залюбовалась красивой машиной.

— Фух, наконец-то! — сказал Рафаэль, стаскивая через голову футболку. — У меня прямо глаза слипаются, я пошёл спать.

— Малыш, если тебя снова отчислят, я больше не смогу тебе помочь. Ты же понимаешь, терпение Глеба не бесконечно. В прошлый раз он сильно расстроился.

Тётя запустила руку в кудрявую гриву Рафаэля и ласково потрепала. Он извернулся и коснулся пальцев матери губами:

— Не беспокойся, я подчищу все хвосты. Обещаю!

— Не забудь, у тебя есть ещё одно важное задание.

— Вечером, мамуля, всё вечером! После ночной гулянки я не способен на активные действия, — он встал из-за стола и расслабленной походкой пошёл к лестнице, ведущей на второй этаж.

* * *

После завтрака Надя осталась голодной, но попросить нормальной еды не посмела. Тётя куда-то позвонила, тихонько что-то уточнила и подошла к Наде:

— Сейчас мы поедем в клинику, сдадим анализы.

— Зачем? — удивилась Надя. — Я здорова.

— Так нужно, — отрезала тётя. — Может быть, у вас в Юшкино все здоровы и ни у кого нет проблем, но в Москве всё иначе. У нас тут и эпидемии бывают, и… разные другие случаи. Мы съездим в клинику, тебя посмотрит врач, а потом… Чего ты хочешь?

— Не знаю, — растерялась Надя.

Казалось, тётя хотела её задобрить. Только вот зачем?

— Хочешь айфон? Не новую модель, конечно, а какую-нибудь восьмёрку.

— Это телефон? — спросила Надя.

Тётя показала свой аппарат — большой, размером с ладонь, и тонкий. Выглядел он неудобным и хрупким. Надина «раскладушка» была в сто раз практичнее: её можно было засунуть в карман или уронить, не боясь, что треснет экран.

— Нет, спасибо. У меня хороший телефон, ещё не старый.

— Тогда чего бы тебе хотелось?

— А в Макдональдс можно? Я один раз была в Петрозаводске, после музея нас повели в Макдональдс, мне понравилось…

Если бы Надя не была такой голодной, она бы попросила свозить её на Красную площадь или в зоопарк, но после смузи из капусты думалось только о еде.

— Ну хорошо, — с недоумением сказала тётя. — Если вместо айфона ты хочешь котлету с глютаматом и пережареную картошку…

Да-да, она хотела котлету и картошку! И если сначала надо сдать кровь на анализы — она согласна!

* * *

До клиники они доехали раньше, чем до Москвы. Свернули на второстепенную дорогу и остановились у скромного двухэтажного здания. Надя испытала разочарование: ей хотелось увидеть столицу, но Громовы жили на окраине, далеко от музеев и достопримечательностей. Да и названия, которые встречались на дорожных знаках, мало отличались от названий карельских деревень: «Горки» да «Жуковка». Почти как «Юшкино» или «Коробельцы».

В клинике их уже ждали. Медсёстры с ослепительными улыбками подхватили Надю с двух сторон и повели в кабинет. Она в испуге глянула на тётю, но та лишь кивнула — без улыбки, без тени поддержки во взгляде.

Удивительно, что в ней нашёл дядя Глеб? За что полюбил её двадцать пять лет назад? Внешне они выглядели красивой парой: обворожительная блондинка и смуглый мужественный брюнет. Но по характеру они здорово отличались. С тётей Надя не могла расслабиться и постоянно чувствовала себя глупой деревенщиной, а с дядей ей было комфортно. Уютно и безопасно. Рядом с ним она не ощущала себя дурочкой из Юшкино — наоборот, она была волшебницей и умницей. И это приятное ощущение хотелось испытывать снова и снова.

Врач — седой мужчина с холодными цепкими глазами — сразу же приказал Наде раздеться и лечь на гинекологическое кресло. Она в остолбенении на него уставилась:

— Но я пришла сдать анализы!

— Сначала на кресло, я сделаю УЗИ и возьму мазок. Потом сдашь кровь.

— Но я… девушка. У меня не было отношений с мужчинами. Зачем мне кресло?

Он смерил её недоверчивым взглядом:

— Ну хорошо, тогда ложись на кушетку. Посмотрим, что у тебя там…

Надя беспомощно оглянулась на медсестёр, но те стояли у двери, словно бдительные стражи. Убежать из кабинета не получится. Надя поплелась за ширму, разделась и села на кушетку, прикрывая наготу руками. Щёки стали горячими, а глаза наполнились слезами. Зачем тётя заманила её к гинекологу? Неужели у них в Москве эпидемия венерических болезней? Наде всё равно это не грозило: она не собиралась заниматься любовью в ближайшее время.

— Лежи смирно, — сказал врач и выдавил на живот лужицу геля из бутылки.

Надя задрожала. Датчик, которым водил врач по животу, не причинял боли, просто ей было неприятно и стыдно лежать перед мужчиной голой. Она не понимала, зачем делать УЗИ, если у неё ничего не болит. Когда врач заглянул ей между ног, из глаз покатились слёзы.

После унизительной процедуры Надя сидела напротив врача и отвечала на вопросы: когда начались последние критические дни, сколько дней продолжались, и как она себя чувствует. Пришла сестра и взяла кровь из вены — много крови. На прощание врач сказал:

— У тебя… — и тут он произнёс непонятное длинное слово на латыни. — Это неопасно для жизни, но требует срочного лечения. Я прописал таблетки, будешь принимать по одной каждое утро. Рецепт я отдам Паулине Сергеевне, она проследит, чтобы ты не забывала их пить.

— Я больна? — испугалась Надя.

— Пока нет, но можешь серьёзно заболеть, если откажешься лечиться. Ты обязательно должна пропить курс этих таблеток. Это очень важно для твоего будущего! Ты меня поняла?

Надя кивнула. Она вышла из кабинета совершенно подавленной. Тётя прочитала уныние на её лице и сказала:

— Не переживай. Хорошо, что ты в Москве под моим присмотром. Тебе доступна самая лучшая медицина и самый лучший уход. Всё с тобой будет нормально.

Почему-то эти слова не утешили Надю. Ей полегчало только в Макдональдсе, где она заказала самый большой гамбургер и картофель фри. Тётя права: ей крупно повезло, что проблемы со здоровьем обнаружились в Москве. Здесь её вылечат, а в Юшкино она бы заболела, и неизвестно чем бы всё кончилось.